City of wine and sun.

      В квартире снова была ужасающе холодно.       Все форточки настежь открыты, дверь балкона закрывалась последний раз, наверное, неделю назад. На улице стояла лютая зима, минусовая температура, которая держалась и в комнатах. Паркет был ледяной, в воздухе витал аромат свежести, даже на плазменном телевизоре скопился иней. Морозный воздух наполнял мои лёгкие и, казалось, покрывал моё сердце ледяной корочкой.       В квартире была ослепляюще: белые стены, светлый пол и пейзаж за окном, который въелся в интерьер квартиры.       Я сидела на кухне и мешала чайной ложкой уже давно остывший кофе. На самом деле этот кофе был сварен дня два назад, так, для того, чтобы горький запах кофе перебил ледяной аромат в квартире. Казалось, что здесь никто не живет, что эту квартиру давно бросили, покинули, оставили. На столе был рассыпан сахар, валялась пачка сигарет на подоконнике, покрытым пылью, в холодильнике было пусто; разве что надоедливое радио работало постоянно – это единственное, что создавало иллюзию жизни вокруг меня. Мне казалось, что ничего настоящего, ничего яркого, ничего живого уже нет. Было четкое ощущение того, что во мне, в моей душе жизни уже нет. Просто существует тело.       Последний раз я выходила из дома два дня назад, именно в тот день я сварила этот кофе. Признаться честно, это единственный раз за последние года, когда я почувствовала себя расслабленной. Мы с ним очень долго разговаривали; он принес мне в вино, но я вежливо отказалась. Я попросила зелёный чай, который я ненавижу, а он принёс мне кофе со сливками, который я готова пить сутками. Я попросила его спеть: он пел не меньше часа. У него уже охрип голос, но он видел по моему взгляду, что мне это жизненно необходимо. Его голос был для меня светом, как бы банально и глупо это ни звучало, но это действительно так. Я просто растворялась в мелодичности его тембра. Потом я попросила его сделать так, чтобы вся дурь напрочь из головы вылетела.       Он впился в мою шею, словно хотел выпить вместе с моей кровью все те мысли, которые медленно, мучительно медленно убивают меня каждый день. Парень кусал мою шею, слизывал капельки крови, руками поглаживал мои бедра, обтянутые джинсовой тканью. Мои заледеневшие лёгкие принимали порцию кислорода, выкидывая холод через рваные вздохи и стоны.

* * *

      Пожалуй, единственный раз, когда я почувствовала себя живой. Я не давилась очередными надеждами и бессмысленным самовнушением о том, что когда-нибудь Снежная Королева найдёт или Снежного Короля или мальчика Кая, который растопит её ледяное сердце.       Такой предсказуемый стук в дверь вырвал меня из плена путаных мыслей. Я пожалела, что не попортила свои волосы плойкой сегодня, не покрыла губы большим количеством слоёв помады винного оттенка, не надела своё лучшее платье, я ведь прекрасно знала, что ты придёшь. - Привет, - сказала я, открыв дверь. Мой голос предательски дрогнул, а глаза бегали по силуэту, зашедшему в квартиру. - У тебя пиздец как холодно, - парень прошел в квартиру, скинув куртку, - как ты до сих пор не заболела? - Мне жарко, - захлопнула дверь, заперла замок, выдохнула. Жаль, что антидепрессантов под рукой не было.       Лёша прошёл на кухню, сел за барную стойку и, видимо, не торопился начинать разговор. Он закурил, медленно выдыхая дым. Я села напротив него, пытаясь уловить хоть какую-нибудь эмоцию, которая даст понять, зачем он пришёл. - Не смотри на меня так, словно я тебе горы золотые пообещал, - он даже не посмотрел на меня, а продолжал впиваться глазами в настенные часы, - и перестань выёбываться. Мы никто друг другу, помнишь? Я здесь, потому что меня за время концертов заколебали лица моей команды.       Да, именно команды. - Мне плевать, - кажется, в этот раз мои актёрские навыки мне помогли. - Я даже удивлён, что ты не закатываешь мне истерики. Честно, малышка, я разочарован в тебе, - наглая ухмылка, отчётливое издевательство в голосе. В очередной раз бьёт по самому больному, делает так непринуждённо, как маньяк, убивающий сотую жертву. - Скажи, за что ты так ненавидишь меня?       Молчание, нарушаемое какой-то слащавой песенкой на радио. - Это твоя благодарность за то, что я тебя забирала из клуба бухущим в хлам, да? Это твоё "спасибо" за то, что я терпела твои удары и срывы во время ломки, за то, что я рыдала, когда ты кричал из-за нехватки дозы? Это какая-то хуйня, а не благодарность, Лёш. Парень посмотрел на меня. Я пыталась прочитать его взгляд, но это было невозможно, потому что его глаза / чувства / правда были закрыты белыми линзами. - Не выноси мне мозг, Вишневская. Если бы я хотел получить порцию мозгоёбства, приправленную причитаниями и рыданиями, я остался там, откуда приехал, - чуть подождав, продолжил, - ты по-особенному истеришь, знаешь? - Сними линзы, - слова прозвучали слишком громко, слишком грубо, - я не хочу говорить с Элджеем сегодня. - Думаешь, настолько много знаешь обо мне? Я сниму их, не вопрос. Если ты уверена в том, что Элджей в корне отличается от Лёши, то ты пиздец как проебалась, Даша.       Он так, чёрт возьми, эстетично это делал. Его длинные пальцы, его вены, сильно выпирающие на запястьях. Казалось, что это самое красивое, что может быть. - Что-то изменилось? - теперь на меня был устремлен его взгляд. Я чувствовала себя не комфортно, словно на мне не было одежды. Он рассматривал меня так, будто пытался запомнить каждый миллиметр моего тела. - Я улетаю, - я поняла, что не могу так больше, просто не выдержу. - В Сицилию, да? - Хоть что-то обо мне ты запомнил, - я горько усмехнулась. -В город солнца и вина, значит, - риторический вопрос, не требующий ответа, - тебе бы на север, Снежная Королева. Не боишься растаять от солнечных лучей? Я поймала его удивленный и жадный взгляд, в то время как снимала толстовку, оставшись в нижнем белье. Спортивная кофта с капюшоном отлично скрывала красные отметины, рассыпанные на моей шее. - Была у Федука позавчера, - я искренне надеялась, что ему больно. Морально. - Переспали? - хриплый голос, скорее разочарованный, нежели злой. - Он невероятно хорош в постели, - и неважно, что мы не спали. - А я думал, что я сегодня первым возьму тебя у стенки. Но знаешь, я даже рад, мне не придётся сдерживаться, что не сделать тебе больно. Можно взять грубо, как я и привык. - Ты ради этого приехал сегодня?       Он впился в мои губы, сминая их, кусая. Я не могла противостоять и прекратить такой грязный, грубый поцелуй. Прерываясь, он говорил о том, как ненавидит меня, как хочет меня, как скучает по мне.       Его руки блуждали по моей спине, сжимая до хруста костей, до лёгкой боли.

* * *

Он никогда не скажет, что любит меня. Я никогда не смогу улететь в город вина и солнца.