Сборник драбблов про М-21 и М-24

М-21 возвращается к скамейке, на которой остался его дожидаться напарник, и обнаруживает, что тот не один. Прямо напротив него в паре шагов стоит ребенок. Ребенок-девочка, мелкая совсем, стоит и глазеет на М-24, и увлеченно мусолит во рту кусок какого-то лакомства. М-24 склонился вперед, опершись локтями о колени, и тоже глазеет, и на лице у него такая широкая улыбка, какую М-21 редко доводится видеть. — Прекрати так пялиться! — ворчит М-21, подходя ближе. — Да ладно тебе, — переводит на него взгляд М-24. — Глянь, я ей нравлюсь. — И с чего ты это взял? — хмурится Двадцать Первый, краем глаза наблюдая за ребенком — та принялась мусолить свой огрызок с удвоенным энтузиазмом. М-21 кривится. — По-моему, ей нравится то, что она жуёт. Погляди — слюни до локтей. Напарник хохочет: — Ничего ты не понимаешь. Не было бы ей интересно здесь, она бы жевала вон там, стоя в очереди рядом с родителями. Верно? — оборачивается обратно к девочке М-24, но та уже во все глазищи пялится на М-21. — Я серьёзно, прекращай, — бормочет он, напрягшись под этим взглядом. — Иначе когда-нибудь сочтут за педофила. Ребенок смотрит, склонив голову набок, и жуёт. М-21 начинает нервничать — этот сверлящий взгляд и равномерное движение маленьких челюстей начинают его откровенно раздражать. Что же там творится, в этой маленькой детской черепушке? — Ты переманил на себя все внимание, — вроде бы, огорченно вздыхает М-24, но улыбка у него — от уха до уха. — Больно хотелось... Внезапно, ребенок делает пару шагов и тянет вперед слюнявую ладошку, М-21 пятится. Еще чего не хватало! Платье свое замусолила, принцесса хренова, так давай теперь еще посторонних людей пачкать? «Да ну нахрен», — думает М-21, и, поспешно развернувшись, уходит прочь — Да ладно тебе, они не кусаются! — басит ему вслед М-24 и более мягко добавляет. — Ну, пока, мелочь. Тяжелые шаги сзади дают понять, что напарник все же устремился за ним вслед. Двадцать Первому все еще не по себе. Дети... Дети — это жутко. Особенно, вот такие — глазастые недочеловечки. И как М-24 может любить это? Ну, тех, которые уже взрослые и сознательные, и умеют выражать мысли словами — еще ладно. С ними, наверняка, проблем почти не бывает... Стоя у мойки в розовых перчатках и видя, как шевелятся от негодования волосы у стоящего рядом Франкенштейна, наблюдающего через дверной проем за Шинву и компанией, превращающей его дом в царство крошек и объедков, М-21 пересматривает свои взгляды на детей. Возраст — ни хрена не показатель! Взрослые дети — это тоже может быть жутко.