«Не смерть страшна — страшно, что всегда она приходит раньше времени». © С.П. Бородин
— Этьен, это была плохая идея, — мрачно сказала Ребекка, погружаясь в пропахший развратом бульвар Порока. Они все же добрались до него, но к своему ужасу, Ребекка увидела толпу падших женщин и разукрашенных мужчин. Все это «великолепие» дополняла удушливая волна духов и пота, вызывающая тошноту и отвращение. Крепко держась за руку журналиста, девушка, содрогаясь от чужих противных ей прикосновений, проходила сквозь толпу, сердито сжав губы. Этьен остановился возле мужчины, несущего с собой качающегося человечка, точно такого же, как и в кабинете Видока. Журналист сощурив глаза, прочитал рекламный плакат, сопровождающий кукольного человечка. Чуть усмехнувшись, молодой человек, аккуратно схватив за локоть девушку, повел ее к стоящему впереди безвкусно украшенному зданию. Это был известный в городе публичный дом, который посещали даже представители высшего света. Молодые люди, переглянувшись, зашли внутрь. Стояла мертвая тишина. В холле, освещенным приглушенным светом, зияли занавешенные портьерами окна, а на стене виднелась весьма своеобразная тень, показывающая совокупляющихся мужчину и женщину. Ребекка, неискушенная в любовных делах, густо покраснела и смущенно отвернулась, уткнувшись в плечо Этьена. Последний, ободряюще сжав ладонь девушки, отошел от нее и направился к занавесу, который скрывал механическую пару, со ржавым скрипом совокупляющихся у дерева. Занавес раздвинулся, и на свет показалась голова женщины в возрасте, весьма хорошо одетую. — Интересуетесь механикой? — спросила она, выжидающе глядя на юношу. В ее представлении он был очередным клиентом ее заведения. — Я Сильвия — хозяйка этого заведения. Этьен последовал за женщиной в холл, где его ожидала дрожащая Ребекка. Сильвия обернулась к журналисту, спросив: — Что может ублажить такого красавца? — хлопнув ладонями, Сильвия открывала перед ним окна с танцующими девушками. — Простите, но мне не нужна девушка. Я расследую убийство Видока, — ответил журналист. — О, Санта Мария!.. Видок, мир души его. — Вы знали его? — удивилась подходящая к ним Ребекка. — Ну разумеется, девочка! Он был моим другом. — Кто мог убить его? — спросил Этьен. — Откуда мне знать, — мрачно ответила Сильвия. — Мы готовы идти до конца, — жарко сказала Ребекка. — Это дорога в Ад! — воскликнула женщина. — И все же, — настаивала Ребекка. — Видок интересовался тремя господами, — начала Сильвия. — Лафит, Бельмон и Веральди, ваши клиенты? — спросил Этьен. — Нет. Мы не производим товар, который интересовал этих господ. Товар этот очень редкий. Ребекка нахмурилась. Догадка уже готова была вырваться с ее уст. Этьен непонимающе смотрел на Сильвию, ожидая ответа. — Девственницы, юные девственницы. Непорочные создания, — пояснила женщина. — Но зачем? — удивилась Ребекка. — Эти сволочи обкрадывали бедняков, за бесценок покупая у них дочерей, — зло ответила Сильвия. — Я Вам не верю, — твердо сказал Этьен, с сомнением глядя на женщину. — Ты мне не веришь?! Тогда иди к Фруасару, журналисту газеты «Хорек». Он знает все о этой истории. На лице юноши проскользнуло непонимание, и тяжело вздохнув, женщина повторила: — Фруасар, газета «Хорек». — Спасибо большое, — поблагодарила Ребекка, и схватив за рукав Этьена, вышла из порочного заведения. — Ну что, идем к Фруасару? — спросила Ребекка, обращаясь к журналисту. — Да, Бекка. В который раз, когда Этьен звал ее Беккой, девушка вспоминала Алхимика, называющего ее точно также. Да и некоторыми повадками он напоминал ее спасителя, что казалось ей очень странным и даже пугающим. Парочку доморощенных сыщиков подхватила повозка, и назвав точный адрес, Этьен и Ребекка оказались прямо перед редакцией газеты «Хорек». Внутри было шумно, но они беспрепятственно проникли через пустующий коридор в кабинет главного редактора и журналиста «Хорька» — Фруасара. Этьен, боязливо оглянувшись, начал перебирать папки на столе, ища нужные бумаги и свидетельства. Девушка стояла рядом, наблюдая за действиями журналиста. Этьен в ворохе бумаг нашел незначительные свидетельства, не особо проливающие свет на расследование. Не замечая подкрадывающегося к ним Фруасара, парочка продолжала несанкционированные действия. — Смотри, проститутка с Дютампль видела погибших, видела, как они забирали девушек и увозили в карете в неизвестном направлении! — воскликнула девушка, теребя в руках желтый, исписанный пергамент. Их почти увенчавшиеся успехом изыскания были прерваны возмущенным голосом Фруасара. — Ну и что вы здесь делаете? Что вы здесь вынюхиваете? Парочка сыщиков испуганно отскочила от стола. Ребекка инстинктивно схватила Этьена за руку, словно он — ее единственное спасение от разозленного Фруасара. — Я Этьен Буассе, журналист и биограф Видока, а это Ребекка — его дочь. Мы расследуем его убийство, — быстро представился Этьен. — Вы? — Фруассар расхохотался, — Малышня, что вы можете?! Редактор «Хорька» вальяжно развалился на стуле, ложа ноги на стол. Его веселый взгляд перескакивал с Этьена на девушку, и наоборот. — Почему же не вызываете полицию? — лицо Этьена было испуганно, но голос сочился насмешкой. Уже в который раз Ребекке казалось, что в молодом журналисте уживаются два человека, один из которых — циничный и весьма неприятный человек, вызывающей у нее некое отторжение. Но девушка свои ощущения списывала на чересчур богатое воображение. — Вы еще юны и безобидны, — усмехнулся Фруасар. — Не считаю нужным портить вам жизнь, но уж очень хочется узнать, кто намекнул вам на меня и что вы конкретно ищите. — Хозяйка борделя, — робко ответила Ребекка, — Она сказала, что Вы все знаете об этой истории. Мы мельком видели показания проститутки с Дютампль. — Хм, мы с Видоком шли по одному следу. Скоро я узнаю, кто направлял и вдохновлял этих старых развратников, — самодовольно воскликнул журналист, стуча по пухлой папке. — Следу? — девушка удивленно приподняла брови. — Да, стеклодувный цех. — И какая здесь связь с убийцей молнией, с девственницами? — едко спросил Этьен. — А это, молодой человек, профессиональная тайна. Видишь ли, я был там, когда убили Видока, и поэтому смог опубликовать первым. Фруасар — самый быстрый писака Парижа, — восторгу старого журналиста не было предела. — У вас ничего нет, — упрямство Этьена было просто фантастическим. Ребекка тяжело вздохнула. Она доверяла словам опытного Фруасара. — Поэтому вы и не вызвали полицию. — Есть факты, — так же упрямо ответил Фруасар, смотря на Этьена, как на дурачка. — Сплетни и слухи, — Этьен стоял на своем. — Есть свидетели, — не сдавался Фруасар. — Проститутки и забулдыги, — Этьен не отставал. — Есть один первоклассный свидетель, — хитро прищурившись сообщил Фруасар. — И к то же? — спросила девушка. — Я сам, — коротко ответил журналист, — Я видел, как они спаивали девушек и кормили их наркотиками, дабы ввести в беспамятство. А сами ходили рядом и зорко следили за ними. — Это омерзительно, — прошептала Ребекка. В кабинет Фруасара забежал молодой человек, постарше Этьена, и бросив короткий взгляд на Этьена с Ребеккой, обратился к Фруасару: — Фруасар, там такое начинается!.. Не время сидеть! — Я скоро приду. Вот, даю урок молодому человеку. Журналист, коротко кивнув, выбежал. — Я постригусь в монахи, если там не готовилась дикая групповуха, — похабно улыбнулся Фруасар, покуривая трубку и наполняя кабинет едким дымом, от которого Ребекка закашлялась. — Я вам не верю, — твердо ответил Этьен. — Не веришь мне? Тогда спроси у Марины Лафит. — Марина Лафит? — Ребекка подошла ближе к столу журналиста. — Супруга доктора, — пояснил Фруасар. — Где мы можем найти ее? — спросила Ребекка. — О, можете не тратить время. Теперь она ничего не скажет, — все так же ухмыляясь, журналист вертел в руках маленький буклетик. — Она мертва? — ужаснулась девушка. — Можно и так сказать. Опиум, девочка, опиум. Теперь она практически не выходит из курильни, — Ребекка почти вырвала из рук мужчины бумагу, являющейся рекламной листовкой курильни. — И не пытайтесь даже, вы — слабаки, — гнусно расхохотался мужчина в след уходящей парочке сыщиков. — Да вы что, сговорились все?! — возмутился Этьен, одевая шляпу. Они практически выбежали на улицу, вдыхая поглубже свежий вечерний воздух, после душного и накуренного кабинета. — Мы достаточно узнали, Этьен. Надо идти в курильню и вызнать все у мадам Лафит, если она еще в состоянии хоть что-то вспомнить. — Я пойду, а ты иди домой, на ногах еле держишься. У тебя усталый вид, Бекка. И снова ее память кольнуло воспоминание о ночи, когда Алхимик спас ее и подлечил, спросив перед этим имя. Только он называл ее Бекка. Лицо ее нахмурилось, а ладони сжались в кулаки. Этьен лишь странно улыбнулся, смотря на ее лицо. — Наверное, ты прав. Проводи меня до дома. Взяв девушку под руку, Этьен провел ее между домов, образующих узкую улочку, по которой не сможет проехать даже карета. Девушка остановилась, поглядывая назад. — В чем дело? — спросил Этьен. — Тени позади… Мне все время кажется, что за нами следят. Кто-то ходит за нами по пятам, — нервно сообщила девушка. — Ты просто устала и напряженна, Ребекка. Сейчас придешь домой, отдохнешь и все будет в порядке, — мягко успокоил ее Этьен, касаясь ее щеки пальцами, на что девушка лишь смущенно опустила глаза. Через полчаса быстрой ходьбы по улочкам Парижа они добрались до дома Ребекки, где парень, попрощавшись с девушкой и поцеловав ей руку, скрылся в неизвестном направлении. Ребекка, сонно зевнув и заперевшись на все замки, поднялась в свою комнату, где, сраженная усталостью, упала на кровать и уснула.***
Фруасар, разбирая папки с бумаги, все время вспоминал парочку доморощенных сыщиков, пытающихся вынюхать все, что можно. Он откровенно смеялся над их жалкими потугами, считая еще совсем зелеными и неопытными. Если бы он больше слушал, что происходит позади, а не все время подсмеивался, он бы услышал шуршание плаща и шаги того, кто сейчас подкрадывается к нему. Блеснуло оружие, представляющее из себя короткий и загнутый клинок на цепочке, и рука, затянутая в перчатку, схватила его за плечо, развернув к себе лицом. Одно быстрое движение, и кинжал перерезает горло журналисту, а в его глазах навсегда запечатлена зеркальная маска. Убийца вытер о жертву клинок и, подойдя к столу, порыскал в папках. Найдя нужное и забрав с собой, так же тихо и незаметно, как и появился, скрылся в ночи.