из двух зол он выбрал большее

***

Где-то лет с пятнадцати на руках Гены красуются два имени. Одно из них принадлежит человеку, которого ты уже подсознательно должен ненавидеть, а второе — имя твоей половинки. Гена не знает, какое имя носит его любовь. Хотя, собственно, он мало сомневается. Слава и Соня. Ха, тут даже думать не нужно. Это очевидно. «Вообще, Софья — очень красивое имя. — думает Геннадий. — Интересно, а какая она? Красивая? Блондинка или брюнетка? А чем она увлекается? Надеюсь, она будет хорошей девочкой.» «А Слава… Слава, ну пусть будет, кто сказал, что он мой враг и я его должен ненавидеть, что за глупости? Он же ничего мне не сделал.» Генка для себя твердо решил стать математиком, хочет осуществить свою детскую мечту. Математика для него самое главное в жизни, так ему по крайней мере кажется, до поры до времени. Но если сердце лежит к чему-то другому, то трудно продолжать заниматься этим. Ему это, честно говоря, поднадоедает. Душа требует чего-то другого. Он уезжает в Москву (е, ребята, нова-нова-новая Моцква, простите), поступает в университет. Такой важный момент в жизни, но Гена ничего не чувствует. Душа не лежит к математике. Гене тошно. Он потихоньку начинает окунаться в чан с русским рэпчиком, знакомится с некоторыми представителями этой тусовки. Его затягивает. Сначала он слушает треки самых разных исполнителей, а потом уже начинает зачитывать сам. И хоть у него не особо получается, но он старательно идет к цели. (Вижу цель — иду к цели.) С математикой все обстоит хуже. Он вылетает из университета, и когда-то детская мечта с треском рушится. Ему не жаль. Абсолютно. Гена ни о чем не жалеет. Жалеть о чем-то — самое бездарное в жизни: жалеть о прошлом — не имеет смысла, ничего не изменить; жалеешь о каком-то несовершенном поступке — пойди и сделай так, чтобы эта жалость улетучилась. Он пухлый из «neuro664 », ему все нравится. Семья неодобрительно относится к его выбору, но это его жизнь, и родителям приходится смириться. Пусть сейчас и не всем заходят его парты, но не убьют же его слушатели коллектива. Да, пооскорбляют в комментариях, да, немного повредят ранимое нутро Фарафонова, ну и пусть. Ничего, заживет. Ему не нужно признание толпы, у него есть Славик. Слава — его единственный преданный фанат на тот момент. И Гену совершенно не смущает его имя. Ну и что, что его зовут Слава? В мире только один Слава? Нет, конечно. Их много. Но такой, как Славик — один и единственный. Он веселый, много пиздит за жизнь, разница в возрасте у них всего ничего, но Слава, уже как состоявшийся человек, учит Гену жить. Гена, правда, его не слушается, ибо не желает слушать такого распиздяя. Возможно, именно поэтому в жизни парня все идет по наклонной. Они переписываются днями и ночами, а часовые пояса разные, между прочим, и из-за этого у обоих огромные мешки под глазами. (не мешки под глазами — а огромное бекпэки энергии для серфа в интернетах там разных).

***

У Карелина вообще-то тоже есть имена на руках. Он старается никому не показывать свои запястья, ему неприятно, когда кто-то интересуется его соулмейтом, ему неловко говорить об этом, он постоянно ходит в рубашках с длинными рукавами и толстовках, лишь бы никто не увидел. Гена и Мирон. То есть Вселенная не оставила вообще никого выбора? Почему я такой бракованный? Нельзя что ли было женское имя подобрать? Где я так провинился в прошлой жизни? Да, нахуй их всех. Два уебка. Только нервы трачу на них Хоть Славе на них и похер, но он все равно постоянно ломает голову, с кем же ему придется провести свою жизнь. Он не знает о них ничего, кроме имени. Никаких фамилий, прозвищ, увлечений, координат, никаких зацепок. Слава отчаянно пытается найти хоть кого-то из этих двух, чтобы понять с первого взгляда, кто из них его больше бесит. Больше всего, конечно, раздражает имя Гена. Гена… Что это за имя такое? Он что, крокодил, а я, получается, Чебурашка? Не, это пиздец. Но сам себя он раздражает и ненавидит больше, потому что он абсолютно ничего не может поделать с этими каракулями на запястьях. Подсознательно он понимал, что к пиву он испытывает больше чувств, чем к этим двум.

***

Слава летит в Питер вместе со Светло, их пригласили в гости как уважаемых пиздоболов. Слава лететь никуда не хотел, но разве перед Ваней устоишь. Он такой милый, когда ему что-то нужно. — Поехали, Славян, отдохнем, познакомимся с культурной столицей, мужика тебе твоего поищем, тут ты все равно никого по имени Гена и Мирон не найдешь. Ха, если только алкаша из соседнего подъезда, я слышал, как его товарищи зовут: «Гена, мы купили водку, пойдем.» Ванечке смешно. Слава трусит. Хабаровские товарищи гостят у своих знакомых неприлично долго. Они веселятся, знакомятся с крышами Петербурга, посещают вписки, все чаще задумываются о своем переезде во вторую столицу. Все это время Слава пытается найти хоть одного человека с его именем. И ведь находит. Имя Мирон в наше время не очень-то и распространенное, а особенно внутри рэп-тусовки. Слава почему-то свято верит, что его родная душа должна быть по уши в русском рЕпе. Он много раз слышал до боли знакомое имя, каждый раз где-то в районе сердца больно покалывало, он хотел сбегать к врачу, но Ваня сказал, что он еблан. Он вообще-то часто подъебывал друга за его «вторую половинку» — Прикинь, у тебя он такой уважаемый, такой серьезный, ухх. Сверху будет, сто процентов. Я еще ни в чем и никогда не был так уверен. Ты представляешь? Слава не смеется, шлет его к черту. Один раз даже чуть не вмазал по такому милому лицу. Но пошел ты на хуй, Ваня, я сверху. Он находит его в одной из социальных сетей. Он пишет ему одно сообщение, который тот благополучно игнорирует. Слава пытается еще раз, снова и снова, он нравится Славе. Умный парень, симпатичный, только нос не загляденье, но Славе нравится, но Янович не отвечает ему, странно. Слава злится. Что он вообще о себе возомнил? Они сталкиваются на очередной вписке, посещать такие места для Карелина и Светло уже вошло в привычку (так же, как и нажираться в хламину, но это так, к слову). Оксимирон (читать с интонацией Гнойного, выделяйте по-особенному О) отводит его в сторону, хитро щурится и говорит, чтобы тот отстал, ибо ни к чему хорошему это не приведет. Он закатывает рукава рубашки и показывает имена — Денис и Иван. Карелин на это только хмыкает и развязно протягивает: «Повезло тебе, Оксана.» Мирон не понимает, что этот ужратый несет, Слава закатывает только один рукав на правой руке и показывает его имя. Тот лишь хлопает его по плечу и удаляется. — Еще увидимся, карлица. — кричит ему вслед Гнойный и проходит куда-то вглубь квартиры. В тот же день, на той же самой вечеринке он знакомится с чуваком, они слишком долго разговаривают о репе, обоим скучно, но тут Славин собеседник упоминает некую группу и состав ее участников. Глаза Карелина загораются огнем, он заинтересован, он слышит знакомое имя. Он просит этого парня познакомить как-нибудь его с этой компашкой, на что юноша пьяно кивает, и Слава понимает, что он забудет об этом разговоре уже утром, не вспомнит самого Славу, тем более не вспомнит его просьбу. Слава спешно прощается со своим другом на ночь (хм), спешно вылетает из квартиры и плетется домой. В своей съемной квартире он первым делом заходит в интернет и ищет того самого Геннадия Фарафонова а.к.а Rickey-Biff. Он находит его. Милый, пухлый паренек, не старше самого Славы, такой обаятельный. Славе становится некомфортно. Неужели этот Гена и есть его судьба? Слава не верит. Он не решается написать Гене, хотя видит, что он в сети, ему страшно. Время пребывания в Питере заканчивается, гостям приходится уехать, обоим так не хочется возвращаться в свой холодный и одинокий город. Но они знают, что обязательно вернутся. Ваня, узнав, что у Карелина был такой шанс увидеть своими голубыми глазами любовь всей его жизни, но тот его упустил, разозлился не на шутку. Он нашел страницу Фарафонова и еще больше разгневался. — Господи, Карелин, ты дурак, чего ты, блять, испугался, ты посмотри, какой он медвежонок. Ты вообще понимаешь, какие около него мальчики крутятся. Да ты посмотри, да я тебе отвечаю, они все пидоры. Славе хочется улыбнуться, но ему слишком грустно. Ведь, действительно, его спутника окружают слишком уж экстравагантные люди. Ваня терпеть не мог такое состояние Славы, он от души обматерил друга, зачитал ему длинную тираду о том, что он долбоеб и вообще, он сейчас же идет покупать билет в Москву, только дай денег на метро, Слав. Но Слава останавливает его и говорит, что так нельзя, нужно время. — За какие грехи ты появился в моей жизни? — Ты был пидором в прошлой жизни. — Как ты в этой, Славочка. После полного исследования страницы Фарафонова Карелин понимает, что ничего общего у них нет. Ему становится грустно и гадко внутри. Этот человек еще не поселился в моей жизни, но уже изрядно подгадил ее. Слава проводит на его страничке слишком много времени. Никаких новых записей, фотографий. Он никак не решится написать этому славному парню, по словам Светло, день, два, месяц. Прошло уже около трех месяцев, Слава не может, Ваня каждый день твердит, что его друг пидор несчастный, Слава соглашается. Конечно, ему легко, у него нет на руках этих ебанных имен. За что же, блять, такое наказание? Не может же он просто написать: «Приветули, я тут как бы твоя половинка, куда подъехать?» А вдруг у Гены нет имен? А вдруг Гена не его соулмейт? Так облажаться он не может. Жизнь идет своим чередом, Слава каждый день заливает свое «горе» дешевым пойлом, Ваня думает о том, как помочь милой булочке и Карелину. Ваня действительно сравнивал Геннадия с сахарной булочкой, которая читает грозные строчки в треках и матерится в твиттере. Даже Славу он не любил так сильно, хоть и провел с ним большую часть своей жизни. Слава — дурак, который только и делает, что спускает все деньги на алкоголь и сигареты, жалко вздыхает и кормит его обещаниями. — Вань, напишу я ему. Не сейчас, Вань, ты чего? Посмотри, он вышел из сети, давай завтра. И почему Слава бегает?

***

Однажды, воспользовавшись нетрезвым состоянием друга, он пишет Гене сообщение. Перед этим Ваня долго искал повод, но когда Слава включил треки Гены и начал орать, что это самая пиздатая музыка во всем мире, он нашелся сам собой. Блять, куда я ввязался? Я же не тяну на роль свахи. И что ему написать? Может, что он пидор? Или лучше рассказать о себе, ой, то есть о Славе? — Привет. Заценил твой парт — он охуенный. Ваня хотел еще написать: «А ты ебешься перед написанием текста или после?» или «А тебе нравятся горячие парни из Хабаровска?» Но сдержался, все-таки ему было жалко друга и денег. В ответ ему пришлось короткое «Спасибо». На следующий день. Спасибо, блять. Слава к этому времени протрезвел. И охуел. Он пытался выхуеть, но что-то не получалось. Ваня бегал от него по квартире и звал на помощь. — Славочка, дорогой, успокойся. Ты посмотри, какой я молодец. Слава, отпусти ногу. Слава, я напишу Гене, что ты до меня домогался. Слава, блять, съебись! Слава успокоился буквально минут через час. Все это время он оскорбленно глядел на друга. Где-то внутри его разрывало на кусочки от любопытства, но он не желает открывать диалог с Фарафоновым, он хочет просто человеческого убить Ваню. — Хватит дуться, пидор. Пойдем посмотрим, что написал нам твой принц. Слава ухмыльнулся, но не сдвинулся с места. — Нет, ну вы просто посмотрите на этого сучьего сына, тьфу, сука. Иди сюда.  — Пошел на хуй. Но Ваню никогда не останавливала эта фраза. Он взял ноутбук и поднес экран к Славиному лицо. — Спасибо. — прочитал он и добавил, — и что? — В смысле? Ты охуел? Я написал ему просто охренительную рецензию на его парты, а он… — Светло лишь вздыхает, — Господи, как жить среди таких уебанов. — Ты написал всего лишь строчку. — Ты хочешь сказать, что я плохая сваха? Ебать, как я зол. — Я хочу сказать, что ты пидор. Кто тебя просил? В ответ тишина, Светло лишь надул губки и ушел в другую комнату. — Ну и что мне теперь делать? — Напиши ему, дурак. — проносится где-то рядом. Слава теряется и думает начать молиться, потому что, боже, это ты? Но потом резко приходит в себя, услышав уведомдение о новом сообщение, теперь он уже собирается молиться на Ваню, потому что ему написал сам Геннадий. — Ваня, сходи-ка в магаз, купи бухло. Мы будем праздновать! И сбегай за фатой, потому что я собираюсь жениться на этом молодом человеке. Господи, он самый лучший. — Купи мне новую печень, уебок. Нахер тебе фата? — с недоумением спрашивает Ваня, даже забывает о своей обиде и заходит в комнату с целью разузнать, почему Карелин такой веселый, и проверить, не нашел ли он его заначку в виде бутылки водки. Но видит улыбающегося Славу, который что-то быстро печатает. — Ман, не стоит, мне не нужна новая печень с китайского сайта, не ищи. — но заметив знакомую аватарку в углу экрана и счастливую морду около себя, он все понимает. — Ой, наша принцесса смиловалась и решила сама написать. — за это он получает толчок в бок, — Оу, прости, не наша, а твоя. Не буду вам мешать. Когда будешь дрочить, не забудь про то, что ноутбук мой, не заляпай. — подмигнув, он снова удалился. — Ну, что же, Генуля, пообщаемся. И они ведь пообщались. Пиздели и о репе, и о России, и об учебе, тут Гена пытался сменить тему, но Славу не остановить, он выдал так много своих школьных секретов, что Гена уже хотел кинуть его в чс, потому что ну заебал, давай про фильмы. За окном давно уже день. В Москве вечер. Они не разлучались ни на минуту. Все печатали и печатали, Слава даже уломал Гену на скайп, но тот захотел спать и, пожелав спокойного дня, вышел из сети. Слава на радостях долго не мог уснуть. А что если у его Геночки, да, именно у его, потому что чувство собственности Карелину не занимать, у его Геночки нет надписей? Ведь он даже ничего не спросил про имя. А что если этот Гена вовсе не его Гена? А что если Славе придется искать другого Гену? Нахер ему другой Гена, если этот такой замечательный. Он старательно отгоняет эти мысли, лезущие ему в дурную головушку уже на протяжении трех часов. Он не может заснуть. Неужели этот московский студент так влияет на него? Слава и раньше не особо отличался свежим оттенком лица, а сегодня он и вовсе больше походил на труп. Его тон кожи был синевато-серым, то ли от недостатка сна, то ли от алкоголя, то ли от вечных переживаний. Слава вообще был человеком чувствительным и много переживал, хоть и старался тщательно скрывать свои эмоции. Немногие знали, что около года он подкармливал брошенную кошку. В любую погоду, ровно в семь часов утра, вне зависимости от дня недели и от его состояния, он выходил во двор с пакетиком корма. Однажды он забрал ее домой, потому что ну, сколько можно, кис, ты пойдешь жить ко мне, но та так и не привыкнув к комнатными условиям, выпрыгнула в окно, благо рядом с ним находилось дерево, и кошка осталась цела и продолжила держать в страхе не только других котов, но и собак, которые боялись ее как огня. Слава все понял и больше не приглашал в гости, только в сильные морозы, но даже тогда она долго не задерживалась. Один раз почувствуешь свободу улицы — никогда не захочешь вернуться в бетонные оковы. Слава любил эту кошку, он любил и пса, который был его любимцем, пока его не сшибла машина на глазах самого Славы. Тогда-то он и понял, что лучше бы сам оказался на месте его верного друга. Он слишком быстро разочаровался в людях, ему приходилось терпеть их. Да, у него было много знакомых, но кто сказал, что все они должны нравиться Славе. Но Гена был для него особенным. Карелин понимал, Гена даже не догадывается, что это именно тот Слава. Они каждый день так мило общались. Ваня заходил в комнату и умилялся. Слава ради Гены почти бросил пить. Но их абсолютно разные характеры давали о себе знать. Однажды они крупно поссорились из-за девушки, чье имя неаккуратно произнес Фарафонов. Слава так сильно разозлился на него, что целых четыре дня не писал ему. Однажды он упомянул о своих именах: гена: ты ведь знаешь, кто такие соулмейты? слава: конечно, чувак. гена: и как ты относишься к ним? слава: не знаю. это странно. гена: что если я скажу, что я тот самый бракованный? слава: в каком смысле? гена: у меня есть имена на руках. слава: покажешь? гена: нет. слава: стоп. почему? гена: мы перестанем общаться тогда. слава: почему же, солнце? гена: ну я же просил тебя не называть меня так слава: но если ты сияешь, как солнце так кто у тебя на руках? гена: у меня есть имя Слава. слава: ого. эм, хочешь сказать, что я твой враг? гена: нет. слава: кто я для тебя? гена: друг. кто же еще?) гена: чем занимаешься? гена: эй, Славик, ты там не нахуярился? гена: Слава, ты в сети! Отвечай, уебок гена: Слава, я еду в аэропорт за билетами в Хабаровск слава: это что, правда? гена: конечно, нет. пошел на хуй. слава: а мы когда-нибудь встретимся? гена: когда-нибудь, Слав, обещаю. гена: так чем ты там занимаешься? слава: мы с Вано решили выпить. гена: а, Ваня, твой друг, точно. ну, удачно выпить) слава: ну, спасибо гена: пусть тебя не тошнит, а то не хочется потом опять слушать от Светло, как ты его заебал слава: ага, ополчились против меня слава: а ты что делаешь? гена: хотел девушку на чай и кино пригласить, а она ответила, что не сможет приехать (((бабы суки слава: найди себе парня тогда гена: я же не пидор, алоо А Слава тем временем сомневается в правдивости его слов. Слава столько предлагал Гене встретиться или хотя бы выйти в скайп, но у того слишком много дел, он пытался быстро ретироваться. — Ой, ну, Слав, мне некогда сегодня, да я и выгляжу плохо, не хочу тебя пугать. — Ой, ну, Слав, ты знаешь сколько билет Хабаровск — Москва стоит? Не приезжай пока что. Давай денег накопим еще. И они ведь копили. Каждый из них откладывал ровно 20 процентов от всех своих доходов. Но нужная сумма долго не могла собраться, потому что каждый из них, когда чувствовал, что между ними какое-то недопонимание, напряжение, недосказанность, когда кто-то что-то скрывает, он просто шел сгребать деньги на водку. Ваня готов был убить обоих, ибо вы че суки, сколько можно, я вам щас ебала вскрою. Никто его не слушал. Оба заливали «горе». Гена не понимал, что между ними происходит. Вроде бы даже он иногда думал о милом парне Славке, думал о его голубых глазах, которые он разглядывал через размытую картинку монитора, его челка постоянно лезла в глаза, но это делало его таким домашним, таким простым. Около его компьютера всегда была пустая банка пива, бумажки и пачки сигарет. Гена волновался за его здоровье, хотя сам порой в лютый мороз выходил в тонкой куртке, потом долго валялся в постели, отказывая Славе выйти в скайп, не хотел докучать своей болезнью. Однажды он ляпнул, что идет в больницу, и вот тогда-то и понеслось. «Зачем тебе в больницу? Ты что, заболел? Не игнорь меня, падла. То есть как ты вчера вышел в дождь без куртки? Ты ебанутый?» Слава клялся, что когда они встретятся, то даст пиздюлей Фарафонову за его поведение. Но Гена тщательно откладывал эту встречу. Он боялся: он понимал, что Слава — не просто друг, которому он пишет на протяжении всего дня огромное количество сообщений. Он охуеть как ревновал его, когда тот говорил про Ваню. «Мы со Светло собираемся нажраться, поздравь меня» При одном таком сообщении Фарафонов впадал в худшее свое состояние. Именно тогда они не писали друг другу неделями. Гена не писал, потому что не мог справиться со своим ехидным желанием написать: «Ну что, Славик, не потерял свою анальную девственность?» или «А ты там случайно не перепутал Ванин хуй с бутылкой?». Слава не писал, потому что блевать ему хотелось больше, чем писать Фарафонову и выяснять отношения. Они специально брали такой перерыв в своем общении. Слава заебался слушать рассказы про «замечательную» девушку Гены, а Гене нужно было подумать. А думал он много. О Славе, конечно. Слава появился в его жизни так внезапно, так неожиданно. Сначала Гена вообще хотел кинуть его черный список, ибо о, какой-то чувак оценил мой парт и сказал, что он классный, ебать, он тупой, земля ему пухом. Но Фарафонова зацепила его аватарка, на ней был такой симпатичный, такой улыбчивый парень, ну просто мамина радость. И Гена случайно лайкнул эту фотографию, а потом понял, что обратного пути нет. Ну и написал. И все так закрутилось, завертелось, год общения — и они уже словно два братца — долбоеба. Ваня называл их пидорами, но сами они считали себя просто друзьями.