Moods

POV Дэн Когда Фил разорвал поцелуй, Дэн понял, что он просто тупо пялился на парня напротив, пытаясь вернуться в реальный мир, немного очистить затуманенный любовью мозг. Когда он не ответил, на лице Фила отразилась самая настоящая паника, после чего он сделал шаг назад, зарываясь пальцами своей правой руки в свои черные волосы, так он делает тогда, когда очень сильно переживает. Его голубые глаза были опущены в пол, пока яркий румянец заливал его бледные щеки. — Дэн, мне очень жаль, я просто, я не… — Ф-Фил, все хорошо, — ответил шатен, протягивая свою руку, и хватая своего друга, не позволяя ему отойти еще дальше. — Но я просто… Дэн остановил его, наклонившись вперед и мягко прижимаясь своими губами к губам Лестера, после чего отпрянул и взял парня за руку, скрещивая их пальцы, и опуская взгляд, пока его щеки наливались свинцом. — Д-думаю, я л-люблю тебя, — тихо проговорил Дэн, стеснительно смотря на Фила, который выглядел счастливым и ошеломленным одновременно. Хауэлл наблюдал, как глаза подростка напротив него засветились ярче, если это вообще физически возможно, были они кристально чистыми голубыми ирисами, сверкающими, как океан в солнечный день. Когда Фил, наконец, осознал сказанные его другом слова, его лицо резко оживилось, как у ребенка, который получил то, чего желал несколько недель. Теперь иконка сердечка летала над его макушкой, всего маленькое сердечко, но это заставило настоящее сердце Дэна увеличиться в размерах в два раза. — Ну что ж, я знаю, что люблю тебя, — сказал Лестер, прижимая шатена к себе. Достаточно близко, чтобы Дэн мог слышать глухое и равномерное сердцебиение Фила; достаточно близко, чтобы Дэн мог слышать этот отчетливый запах Фила; достаточно близко, чтобы Дэн мог чувствовать себя защищенным в его объятиях; достаточно близко, чтобы Дэн мог испытывать счастье впервые за долгое время; Достаточно близко, чтобы Дэн ощутил всю его любовь.

***

— Дэн, нужно ли тебе уходить настолько рано? — задал вопрос Фил, надувая губы, когда кареглазый встал с пола, где до этого на его коленях лежал Уинстон. — Д-да, уже почти с-стемнело, — ответил мальчик, наклоняясь, чтобы очистить свои джинсы от серой кошачьей шерсти, однако она слишком крепко цеплялась за ткань. Уинстон начал мурлыкать и слегка потираться своей головой о джинсы Дэна, своими действиями оставляя еще больше шерсти на штанах. Хауэлл свирепо посмотрел на кота, делая шаг назад и переводя взгляд на Фила: — Твой к-кот — зло, — заметил тот, скрещивая руки на своей груди. — Нет, он любит тебя, и он хочет, чтобы ты остался, как и кое-кто другой в этой комнате, — сказал брюнет, с надеждой улыбаясь своему другу и смотря на него широкими и добрыми голубыми глазами. — Ф-Фил, прекрати эт-то, мне н-нужно идти домой, — попросил тот, направляясь к двери, Фил последовал за ним. — Увидимся з-завтра в ш-школе. — Эх, ладно, — жаловался он, своим печальным голосом, и закатывал глаза, пока шел за подростком к своей входной двери, а его кот все это время бежал за ними. — Ф-Фил, пока, — сказал Дэн, когда второй парень слегка чмокнул его в губы и притянул для объятий. — Я люблю тебя, Дэн, — напомнил он, когда мальчик уже был на середине подъездной дорожки. Зачем, внутренний голос Дэна насмехался над ним впервые за длительное время, зачем кому-то здравомыслящему любить тебя? — Я т-тоже люблю т-тебя, — нерешительно ответил младший, мысленно проклиная свое заикание, что делал буквально постоянно. И затем он развернулся и пошел по улице, а уличные фонари над ним мерцали, пока на небе оседали сумерки. Он на пару секунд остановился в конце улицы, оглядываясь назад, чтобы посмотреть на Фила, который все еще стоял у своей двери. Парень вздохнул, когда увидел изящный силуэт оглянувшегося Дэна. Он повернулся опять и возобновил свою ходьбу, но его тело онемело, опустело, а сердце болело. Фил стоял в светлом, ярком, сияющем и своем старом расположении духа, боль наконец-то отошла. Это было только временно, ему не было предначертано судьбой вечно страдать. Дэн же, однако, полностью стоял в темноте. Даже уличные фонари мерцали над ним, в некотором роде, колебались, оставляя его в темени каждые несколько секунд. Его счастье только временное, оно никогда не будет длиться достаточно долго. Хауэлл продолжал путь к своему дому, и к тому времени, как он, наконец, добрался в это старое здание с печалью, пропитывающей стены, наступила ночь, и небо стало таким же черным, как и парящая линия над его макушкой. Он поднял голову, чтобы взглянуть вверх до того, как зайти в дом, но на небе не было звезд, которые бы могли утешить его этим вечером, никаких следов надежды или красоты, которые можно было бы увидеть. Небо было таким же пустым, как и Дэн Хауэлл.

***

Этой ночью Дэн всматривался в большое, покрытое пылью зеркало, которое стояло у стены его спальни, потому что никогда не доходили руки его прикрепить на саму стену. Он смотрел на себя, на свое отражение. Подросток не мог не заметить, насколько он обычен, как человек, ну, на самом деле, он ниже «обычного». Замечая это, Дэн не мог придумать ни одной причины, почему Фил Лестер (настоящий солнечный свет в человеческом обличии) смог вообще полюбить его. Его глаза темные, коричневые, едва заметны, ну, если только на него не падает свет, делая его более женственным. Его кожа чистая, всего несколько веснушек усеяны на бесплодной равнине. Загар, который он когда-то имел, уже давно оставил его, делая его только на один оттенок светлей снега. Затем его волосы, сухие и жесткие из-за постоянного выпрямления и лака для волос, чтобы сделать его «крутую-эмо-гранж-из-2008» челку. И затем все его тело. Его слишком длинные конечности, слишком большие руки, круглый живот и все это больше, чем хотелось бы. Его тело слишком мягкое, хотя парни все должны быть костлявыми и мускулистыми, а не с закругленными краями и мягкими чертами. Ему не нравилось, как джинсы всегда соскальзывали с его деформированной задницы, даже тогда, когда он использовал ремни; ему не нравилось, как футболки и кофты смотрелись на нем: рукава всегда слишком короткие или футболка слишком большая для его маленьких плеч. Дэн чувствовал, что он и нормальная жизнь — это типа нормальная футболка и он — она никогда ему не подойдет: всегда что-то да будет не так. Он нахмурился на свое отражение в зеркале, когда глаза метнулись к его так называемому «настроению». Эта глупая, упрямая, разрушающая жизнь, сокрушающая душу черная линия, которая испортила Дэну буквально всю его жизнь. И вот еще одна причина, почему Фил не должен любить его — он, блять, даже неправильно запрограммирован. И так же его заикание, которое он вообще невесть откуда получил, но оно появилось для того, чтобы отправить его в ад на борту «Жизнь-Дэна-Экспресс», поезд в один конец, полный изъянов. Чем больше Дэн пялился на свое отражение, тем больше его и без того большая ненависть к себе возрастала. Он не мог позволить Филу любить его; хотел, чтобы Фил получил все, чего он заслуживает, и Дэн даже не оправдает его ожиданий — он просто потащит парня вместе с собой под воду, на дно, где они оба утонут, и он не мог допустить этого. Филу нужно любить кого-то, кто не является столь ужасным человеком, кто сможет стать для него идеальной второй половинкой. Он не мог быть таким человеком, несмотря на то, что желал он этого всей своей душой. Господи, как же сильно он этого хотел. Он бы отдал за это все звезды с неба, всю любовь из своего расколотого сердца, все счастье, которое он мог когда-либо испытывать, только для того, чтобы он мог быть подходящим человеком для Фила, чтобы он был хотя бы достаточным. Но он не может. И никогда не будет. Затем что-то в его голове щелкнуло, и все произошло внезапно, слишком быстро, чтобы понять и логически обдумать и объяснить. Он потерял контроль над собой. Зеркало разбито. Сердце разбито. Кровь на его руке. Боль. Стекло повсюду. Стекло зажато в руке. Разум отошел. Боль еще здесь. Сердце — нет. Но блядская боль все так же здесь.