We Sink

All those eyes on me Все взгляды устремлены на меня, As I sink into the open sea, Пока я погружаюсь в открытое море, Color in my sheltered mind Краска в моём закрытом разуме Fill the gap between you and I Заполняет пустоту между мной и тобой… Of Monsters And Men «We Sink»

      Что особенно сильно может волновать молодую девушку, когда впереди у неё целая жизнь, и, кажется, что все двери открыты только для неё? Конечно, исключая учебу, которая в данный момент стоит на первом месте, и желание достигнуть высочайших результатов — главный приоритет для Джин Грей. Но вечным студентом быть невозможно, и полученные знания необходимо каким-то образом реализовывать, применять на практике. Но как именно это сделать? Что ждет Джин дальше? Чем именно ей бы хотелось заниматься?       И если взять во внимание тот факт, что способности Джин с каждым годом превращались скорее в проблему, чем в преимущество, вопрос самореализации всегда отходил на второй план. Джин должна научиться контролировать свою силу, понимать всю её мощь, и направлять в нужное русло, но это далеко не все, чему ей бы хотелось научиться.       Девушка задумчиво прикусила колпачок ручки, устремив внимательный взгляд изумрудных глаз в окно: громкие голоса, и беззаботный смех мешали сконцентрироваться на тексте учебника, и собственные мысли, одна за другой, пробирались в сознание, вызывая лишь раздражение и досаду.       Внутренний двор школы за ночь припорошило снегом, и теперь каждый студент считал своим долгом выбежать на улицу, чтобы слепить снеговика или запустить снежным комком в друга. Близилось Рождество, и предстоящие каникулы ждал каждый. Каждый, кроме Джин.       Сделав глубокий вдох, Джин снова обратилась к тексту учебника, пообещав себе больше не отвлекаться на глупые размышления. Глубоко в душе она осмелилась признаться себе, что совсем не прочь присоединиться к ребятам на улице, но осуществить это довольно сложно, если ты изгой в школе.       Именно поэтому Джин так не любила праздники, и каникулы — слишком много свободного времени, а значит, непрошенные гости в виде навязчивых размышлений о будущем снова постучатся в её сознание, и останутся там дольше, чем бы ей этого хотелось.       Наконец, Джин сдалась: девушка отложила учебник в сторону, и, устроившись удобнее на широком подоконнике, прижала к себе ноги, позволяя густым, медного оттенка локонам волнами ниспадать на плечи и спину. В нос ударил аромат любимого шампуня — мед, и едва уловимый запах корицы. Корица. Что ж, вполне празднично. Можно считать, что Джин тоже радуется предстоящему Рождеству, пусть и не падает при этом в сугроб снега.       Джин Грей, кто ты такая? В чем твое призвание?       Девушка вдруг вспомнила, как в одной из книг по психологии прочитала о том, что очень важно найти человека, образом жизни и заслугами которого можно было бы восхищаться. Некий идеал, который привлекал бы тебя, и помогал двигаться дальше, к своей заветной мечте. Таким человеком мог быть кто угодно: друг со школы, близкий родственник, историческая личность, а может и вовсе литературный персонаж. Главное — это найти свой ориентир.       Подумав об этом, в голове Джин сразу появился образ Чарльза Ксавье. Да, именно им Джин всегда восхищалась, и именно Чарльз служил для неё подобием маяка в темных водах океана: когда начинался шторм, и все выходило из-под контроля, его свет вмиг помогал найти дорогу обратно, и не разбиться о скалы.       Чарльз был образован, его научные труды ещё многим поколениям послужат спасательным кругом, и речь шла не только о мутантах. Чарльз был тем, кто на протяжении всей жизни, кирпичик за кирпичиком, прокладывал мост понимания и сотрудничества между людьми и мутантами. Он никогда не сдавался, несмотря на потери и разочарования, через которые пришлось пройти.       Чарльз открыл свою школу, главной целью которой была помощь молодым, и неопытным студентам осознать всю мощь своей силы, научиться управлять ей, и мирно сосуществовать с внешним миром. Он помогал не чувствовать себя изгоем общества, и бесконечно верил в своих учеников. Эта вера и была той самой движущей силой, которая помогала добиваться успехов, а для кого-то и способом принятия себя таким, какой он есть.       Чарльз любил литературу, и, кажется, не существовало ни одной книги, которую нельзя было бы обсудить с профессором, и услышать его мнение. А умение доносить сложный материал в легкой, и непринужденной форме определенно было его коньком.       Джин вдруг мягко улыбнулась, собирая в голове все эпизоды их диалогов с профессором. Да, Ксавье был прекрасным ориентиром, на него хотелось равняться.       Джин Грей не раз задумывалась о том, что в будущем она бы тоже хотела помогать людям, мутантам — не имеет смысла, главное, приносить пользу. Возможно, она могла бы стать преподавателем, как и Чарльз. Ей определенно было, к чему стремиться.       Но даже невинные размышления о будущем иногда заводят нас в самые отдаленные уголки нашей души, и мы начинаем тонуть в собственных иллюзиях, с трудом осознавая, насколько это неправильно. Так и Джин в этот декабрьский день внезапно начала тонуть во время штиля на море. Нет, она прекрасно умела плавать, и всегда контролировала свои мысли, но что-то в этот раз пошло не так. Все знания о том, как держаться на воде, вдруг исчезли, и вот она уже наглоталась соленой воды, и беспорядочно махала руками, зовя на помощь.       Образ Чарльза в её голове вдруг сменила новая картинка. Эпизод, которого не происходило, никогда не случалось. И именно понимание этого вызвало на море смерч. Торнадо из негодования, страха и разочарования. Девушка словно видела все со стороны, став случайным свидетелем этой абсурдной, нелепой ситуации, в которой сама же участвовала.       Кабинет профессора. Полумрак, образовавшийся от света настольной лампы. За окном глубокая ночь, в воздухе витает запах книг, и аромат свежезаваренного чая с апельсином и мятой — Джин не могла отрицать, что именно эти сочетания давно стали её излюбленными, и ассоциировались с Чарльзом.       Та Джин была другой. Её улыбка оказалась такой беззаботной и счастливой, что на секунду девушка даже не узнала в образе саму себя. Её большие, выразительные глаза в буквальном смысле светятся от счастья, и все это только при взгляде на Чарльза, который в это время держит в руках раскрытую книгу, и внимательно всматривается в текст, словно в поисках нужной информации. Джин подходит ближе, кладет свои руки поверх ладоней Чарльза, и аккуратно захлопывает книгу. Затем она нагибается, и нежно улыбаясь, разглядывает лицо мужчины. Несколько секунд они неотрывно смотрят друг на друга, пока Чарльз не поднимает руку: он заботливо заправляет прядь непослушных, рыжих волос за ухо, затем кладет свою ладонь на щеку, от чего Джин тут же прикрывает глаза, но продолжает улыбаться. Мгновение, и, подавшись вперед, Чарльз целует девушку. Его чуткий, но при этом уверенный, и чувственный поцелуй вызывает целый рой мурашек на спине девушки.       Джин сдается, и окончательно тонет. Смерч стихает, на море снова образуется штиль.       Девушка тряхнула головой, испугавшись собственных мыслей. Такая смелая, и неожиданная сцена, которую создало её воображение, заставила Джин лишиться дара речи. Она испуганно посмотрела по сторонам, затем нервно сглотнула, и сделала несколько глубоких вдохов.       Что это было? Она ведь никогда не думала о Чарльзе именно в таком ключе. Или думала, просто боялась в этом признаться?..       Теперь и Джин Грей ждала Рождества не меньше других, но только совсем не из-за приближающихся каникул. Отсутствие лекций — вот, что было главной причиной. Невинная игра воображения, и нахождение в одной аудитории с Чарльзом Ксавье превратилось в пытку. Девушка поймала себя на мысли, что все чаще смотрит на мужчину, нежели прислушивается к его рассказам, как это случалось раньше. Она с интересом разглядывала его небесного цвета глаза, пытаясь понять, в какой момент они меняют свой оттенок. Его тонкие губы, при взгляде на которые воздух наполнялся ароматом апельсина и мяты, и Джин снова и снова погружалась в воспоминания о выдуманном поцелуе. И даже тот факт, что Чарльз в любой момент мог проникнуть в её сознание, не стал барьером для чего-то нового в жизни Грей. Нового чувства. Новых эмоций. И, несомненно, новых проблем. Именно поэтому девушка дала себе слово, что за время каникул она обязательно придет в себя, и выбросит из головы глупые фантазии.       — Джин? — голос Чарльза эхом раздался в её голове. Возможно, он уже не первый раз к ней обращался, учитывая то, что остальные студенты в аудитории устремили на неё свои удивленные взгляды.       — Простите, — торопливо произнесла Джин, чувствуя себя просто ужасно, — я отвлеклась, и не услышала вопрос.       Чарльз нахмурился, и, прежде чем задать вопрос другому студенту, бросил в сторону Грей ещё один обеспокоенный взгляд.       После лекции, когда аудитория почти опустела, Джин поняла свою ошибку: нужно было уходить как можно быстрее, и не позволять себе оставаться с профессором наедине. Но было уже поздно.       — Джин, постой, — послышался за спиной голос Чарльза, и он аккуратно коснулся её руки, намереваясь остановить уходящую студентку.       Джин словно ударило током: он резко одернула руку в сторону, чем вызвала полный удивления взгляд мужчины.       — Все в порядке? Ты сама не своя в последние дни, — Чарльз поспешил вернуть руку на кресло.       — Да, небольшой беспорядок в голове, но это пройдёт, — нервно улыбнулась девушка, избегая взгляда с мужчиной.       — Снова мучают кошмары? Ты же знаешь, ты всегда можешь сказать мне, и…       — Нет, кошмаров нет, — перебила профессора Джин, покосившись на дверь.       Чарльз был в замешательстве. Он хмуро смотрел на свою студентку, и терялся в догадках, что могло так сильно повлиять на её поведение. Кажется, ему все же придется нарушить свое обещание, и проникнуть в сознание Джин Грей, если ситуация ухудшится.       До Рождества оставались считанные дни, и все студенты словно лишись разума: кругом только и слышались возбужденные разговоры о предстоящих каникулах, совместных планах и приготовленных подарках.       Джин не любила Рождество, и подарков она никому не готовила. Какой смысл, если все, кроме Чарльза и Хэнка, обходят её стороной, и боятся даже заговорить с ней?       Когда в холле школы появилась омела, всеобщий ажиотаж только усилился. Кажется, практически каждая студентка старалась встать под символом поцелуев, и ждала, когда мимо пройдёт понравившийся ей мальчик.       Джин медленно шагала по коридору, прижимая к груди стопку учебников — она возвращалась из библиотеки, где набрала себе достаточно материала для того, чтобы как следует занять свои мысли в свободное время.       — Джин, а ты уже выбрала, с кем хочешь встать под омелу? — рядом возникла Фиби, девочка из её группы. Они редко общались, но все же иногда Джин делилась с ней своими конспектами.       — Извини, но такого рода развлечения не для меня, — натянуто улыбнулась Джин, и ускорила шаг.       — Брось, это же весело! Тебе стоит меньше думать об учебе, — Фиби одним резким движением выхватила из рук девушки учебники, — и больше развлекаться!       Как раз в этот момент они зашли в холл, где кучка подростков уже ждала следующей «жертвы» для поцелуев.       — Это нечестно! — вдруг выкрикнула из толпы девочка, чей аромат духов был настолько сильным, что заполнил собой все помещение, — Грей — телепат. Она может заставить любого поцеловать её!       — Зачем мне это нужно? — развела руками Джин, сожалея, что не вернулась в свою комнату другим, более коротким путем, — Фиби, верни мои учебники, и я пойду.       — Нет, правила есть правила, — девушка хитро улыбнулась, и потянула Джин за руку, в сторону омелы, — давай так: ты будешь стоять здесь ровно пять минут, и поцелуешь первого, кто войдёт в холл. Мужского пола, конечно.       — Разве не парень должен целовать девушку, которая стоит под омелой? — устало вздохнула Грей, остановившись под треклятым растением.       — Ты у нас особенная, потому и правила для тебя будут особенные, — Фиби вернулась к подругам, и те весело захихикали.       — А если никто не зайдёт? — Джин скрестила руки на груди, засекая на наручных часах ровно пять минут.       Она не понимала, почему до сих пор не ушла. Наверное, из любопытства. Или потому что ей наскучило быть наедине с собой, и пусть даже такая, как Фиби, но все же компания, и другого рода общение.       — Я уверена, что без поцелуя ты не уйдешь, к тому же я знаю как минимум двоих, кто был бы не прочь встать с тобой под омелу, — подмигнула Фиби, — если никто не появится, я их позову.       Джин картинно закатила глаза, но всё-таки улыбнулась. Пожалуй, нужно перестать избегать эту Фиби.       Вдруг толпа из студентов, что пристально следила за входом, отреагировала самым странным образом: кто-то в изумлении открыл рот, кто-то заулыбался и принялся перешептываться друг с другом. А кто-то засвистел, и громко рассмеялся.       — Что здесь происходит? — послышался за спиной Джин такой знакомый, и, главное, неожиданный голос.       Девушка резко повернулась, и закусила губу, пытаясь найти подходящее объяснение этому абсурду.       — Я не вовремя? — спросил Чарльз, переведя удивленный взгляд с Джин на толпу.       — Очень вовремя, профессор, — ответила Фиби, и все громко рассмеялись.       Даже Джин смущенно прикрыла рот рукой, уверенная в том, что ей придется ждать следующего кандидата под омелу.       — Джин стоит под омелой, — объяснил кто-то из студентов, — и теперь она должна поцеловать вас.       Брови Чарльза дрогнули в удивлении, и он широко улыбнулся, покачав головой.       — Это просто шутка, профессор, — попыталась оправдаться Джин, — не обязательно этого делать.       — Обязательно! — недовольным тоном выкрикнул кто-то из толпы.       Затем послышались ритмичные хлопки: студенты требовали продолжения, и от этого Джин хотелось провалиться сквозь землю.       — Если все так настаивают, — рассмеялся Чарльз, — я не против.       Кто-то снова присвистнул.       Джин окаменела от ужаса. Она смотрела на Чарльза, вспоминала своё недавнее помутнение рассудка, и не верила в происходящее. А главное, не знала, как ей следует себя вести. Хотя, естественно речь шла о поцелуе в щёку! Не больше.       — Грей, не спи! — послышалось из толпы.       Смущенно улыбнувшись, Джин нагнулась к Чарльзу, и мягко поцеловала его в щёку. В шуме аплодисментов за её спиной, она вдруг поняла, что хотела совсем не этого.       — Завтра Рождество, ты совсем не обязана быть здесь, — произнес Чарльз, внимательно осматривая вошедшую в кабинет девушку: на её щеках виднелся румянец — результат прогулки по морозному воздуху. Волосы после шапки оказались слегка растрепанными, а след от снега на пальто Джин говорил о том, что она хорошо провела время, развлекаясь с Фиби и её подругами.       — Пустяки, — весело проговорила девушка, расстёгивая пальто, и бросив сумку на кожаный диван, — я же обещала вам помочь.       Джин была в слишком приподнятом настроении, чтобы заметить резко изменившееся настроение Чарльза. Мужчина совсем не улыбался, выглядел хмурым, и задумчивым. И не спускал глаз со своей студентки: он внимательно следил за каждым её движением, подмечал даже самые незначительные изменения в её поведении. И не мог отрицать того, что счастливая улыбка, и наполненные радостью изумрудные глаза не оставили его равнодушным. Совсем нет.       — С какой полки начнём? — весело спросила Джин, и, подойдя к стеллажу с книгами, подула на свои замерзшие пальцы.       — Я заварил чай. На случай, если ты замерзла, — Чарльз указал на небольшой чайник, из-под крышки которого шел дым с ароматом апельсина и мяты.       Джин широко улыбнулась:       — Спасибо.       Спустя час, когда за окном окончательно стемнело, Чарльз отложил книгу в одну из стопок на его столе, и взглянул на девушку: она стояла на стремянке, и внимательно вчитывалась в корешки книг на самой верхней полке.       — Её здесь нет, — разочарованно произнесла Джин, помассировав затекшую шею, — книги, про которую вы спрашивали. Но зато я расставила все в алфавитном порядке, поэтому теперь здесь будет проще ориентироваться.       — Спасибо, Джин, — тихо произнес Чарльз, и его взгляд скользнул по стройной фигуре девушки, но она, конечно, этого не заметила, — спускайся, ты должно быть устала.       — Не откажусь от перерыва, — девушка повернула голову, и наградила Чарльза мягкой улыбкой.       Затем аккуратно спустилась вниз, и села на большой, кожаный диван. Девушка откинулась на спинку, и, закрыв глаза, громко выдохнула.       Для Чарльза это снова был подходящий момент, чтобы ещё немного понаблюдать за загадочной Джин Грей.       Его взгляд остановился на пухлых губах девушки, затем спустился ниже, к бледной коже шеи и рук. Он не мог понять, в какой момент перестал контролировать ход своих мыслей, и начал смотреть на Джин совсем иначе. Не как на свою студентку, а как на девушку. Совсем юную девушку, разница в возрасте с которой была настолько большой, что каждый раз при мысли об этом Чарльзу хотелось отвесить себе пощечину. Отрезвить свое сознание, и успокоить эмоции.       Джин всегда была для него особенной, с первого дня появления в школе. Она выглядела старше своих сверстников, всегда держалась в стороне от окружающих, и много читала. Она была напугана, растеряна, и не знала, как контролировать свою силу, потому боялась навредить окружающим. В какой-то момент она напомнила Чарльзу Рейвен, и это сходство надолго запечатлелось в его сознании. Он действительно воспринимал Джин как младшую сестру, которой требуется его помощь и поддержка, и он все это время старался быть рядом.       Но затем что-то изменилось. Изменилось в поведении Джин, в её взгляде и словах. Чарльз решил, что виной всему новые ночные кошмары, но Джин наотрез отказывалась говорить с ним об этом, и это вызывало новую волну беспокойства за неё.       Позже, когда Джин поцеловала его под омелой, он уловил в её взгляде нечто новое: осознанное, пугающее, волнительное, но после это нечто сильно разочаровало девушку. Чарльз видел досаду в грустных глазах, хоть в тот момент Джин и улыбалась. Она вдруг показалась мужчине такой взрослой. Уверенной в себе. Но по-прежнему напуганной.       И ему больше ничего не оставалось, кроме как проникнуть в её сознание, и узнать, что скрывала Джин. И это оказались совсем не ночные кошмары. Это были чувства. Обычные, человеческие чувства, которые испытывает любая девушка к мужчине, к которому сильно привязалась. Мужчине, что стал её наставником, и которому она безгранично доверяла. Что ж, такой исход событий следовало предвидеть, особенно если вспомнить о Рейвен.       Но только спустя пару дней Чарльз понял, что между Джин и Рейвен была колоссальная разница. Он вовсе не воспринимал Джин как сестру. Больше не мог воспринимать. Он увидел её в новом свете, и это, несомненно, заинтересовало его, но в то же время стало огромной проблемой. В первую очередь, для него самого.       — У меня есть для тебя подарок, — слегка охрипшим голосом произнес Чарльз.       Джин резко открыла глаза, и обеспокоенно посмотрела на мужчину:       — Не стоило. Я…       — Ничего, — мягко улыбнулся Чарльз, приблизившись к дивану, — это лишь благодарность за то, что ты проводишь вечера здесь, вместо встреч с друзьями.       — Нет у меня друзей, — грустно улыбнулась девушка, сцепив руки в замок, — только вы.       Чарльз промолчал, продолжая внимательно всматриваться в каждый сантиметр бледной кожи, в каждую веснушку на щеках и носу, хоть и сейчас они казались едва заметными.       Джин вдруг напряглась, и выпрямила спину: она решила, что профессор пытается прочесть её мысли, и испугалась того, что он может там увидеть.       — Я не пытаюсь проникнуть в твое сознание, Джин, — тихо произнес мужчина, — я просто смотрю на тебя.       — Почему? — облегченно выдохнула девушка.       — Думаю, как лучше преподнести мой подарок.       Джин с трудом выдерживала взгляд голубых глаз, судорожно подыскивая повод, чтобы отвернуться, и нарушить эту оглушающую тишину. Она не понимала причины такого странного поведения Чарльза, и от этого волнение внутри только нарастало.       — Ты не могла бы нагнуться ближе, — приняв окончательное решение, серьезно произнес Чарльз.       Девушка решила в этот раз не задавать вопросов, и послушно сделала то, о чем её просили.       — С Рождеством, Джин, — прошептал Чарльз, и сделал нечто настолько неожиданное, что Джин не сразу закрыла глаза, решив, что она все же заснула на диване в кабинете профессора, и теперь ей это только снится.       Чарльз аккуратно прикоснулся к губам девушки: легкий, мимолетный поцелуй, и, казалось, на этом все и закончится. В точности как в тот день, стоя под омелой, только на этот раз поцелуй был не в щёку.       Джин уже была готова отстраниться, когда теплая ладонь опустилась ей на щёку, заставляя забыть о своих намерениях. Чарльз отстранился лишь на мгновение, затем снова поцеловал девушку, но этот поцелуй был куда уверенней, и продолжительнее первого.       На секунду в голову девушки закралась мысль, что Чарльз пытается скопировать сцену из её воображения, а это значит, что он всё-таки проникал в её сознание, но рассуждать трезво в такой момент оказалось крайне трудно.       Чарльз в очередной раз отстранился, нежно проведя рукой по щеке девушки.       — Ты ведь этого хотела? — внезапно охрипшим голосом спросил мужчина.       Джин взглянула на него:       — В каком смысле?       — Поцелуй под омелой. Ты была расстроена таким исходом, потому я решил исправить ситуацию, — Чарльз улыбнулся, наконец, опустив руку.       — Значит, ты все видел? — нахмурилась девушка, затем прикусила губу, и в её взгляде прочитался легкий испуг, — вы видели. Профессор.       Чарльз громко рассмеялся, а Джин, при взгляде на него осознала, что давно ушла под соленую воду в своем воображаемом море. На побережье по-прежнему был штиль, только теперь вместо смерча из-за облаков показались яркие лучи солнца.       Джин очень хотелось верить, что Чарльз не станет стирать этот приятный эпизод из её памяти. Небольшой пост к фику с музыкой, в моей группе ВК: https://vk.com/club149457069?w=wall-149457069_99%2Fall