Пусть тает лёд

Аэропорт. Зал ожидания. До вылета в Канаду около получаса, а до финала Гран-при всего неделя. Тренерский штаб решил не возвращаться в Питер после этапа в Китае, поэтому они остались в этой стране еще на пару дней. А сейчас, чтобы огородить себя от диалекта, который уже успел порядком надоесть, светловолосая слушала музыку, прикрыв глаза. Каждая песня погружала Марго в свой собственный мир. И это не история, заложенная в текст, а история, которую Марго связывает с ней. В каждую песню заложены моменты, проведенные с Сашей, с родителями. Даже есть песни, напоминающие Плисецкого, но Марго зачастую пропускает их. Но не сейчас. В девушке проснулось непреодолимое желание прослушать хоть одну такую песню. Вспомнить хоть что-то, что напомнит ей свои чувства, которые она так отчаянно подавляет в себе. Важны ни слова, ни мелодия, а именно момент.

flashback

По комнате разносится спокойная, но по своему мощная песня с глубоким смыслом. Марго отыгрывает сцену, показывая всю свою боль, все свои чувства с долей перебора. В это время Плисецкий сидел на полу у стены, наблюдая за этой картиной с небольшой улыбкой. Его взгляд был прикован к девушке, что плясала перед ним. Она эксцентрично махала руками и ногами, строя гримасы и пытаясь выдавить из себя слезы. — …Поэтому ухожу… — девушка падает на колени перед парнем, смотря прямо ему в глаза. — …Спасибо за все, что ты мне дал… — Ржевская берет его руку, — Спасибо, спасибо, что любил меня… Музыка кончается, пока Марго, все еще находясь в своей роли, опускает голову. В комнате молчание. — Ну, что? — фигуристка поднимает голову с довольной улыбкой и отпускает мужскую руку. — 6.0, 6.0, 6.0, — взволнованно воскликнул парень, притворно прикладывая руку к сердцу, — Судьи в потрясении… По небольшой комнате в Японии прошелся общий смех двух молодых людей.

end flashback

На лице девушки на протяжении всей песни сияла улыбка. Улыбка добрая, но с долей грусти. Эта песня невольно попала прямо в сердце, задев те струнки, которые не надо было трогать. Светловолосая прикусила губу и нахмурила брови, пытаясь сдержать подступающие к глазам слезы. Та ностальгическая улыбка давно спала с ее лица, а голова опустилась, прикрывая лицо светлыми локонами. «Вернуть бы сейчас то время…» — Марго, — к девушке подошел Яков. Ржевская подняла взгляд на тренера, снимая наушники. — Посадка начинается. — Иду. Фигуристка окончательно скинула с себя те эмоции, вызванные песней. Взгляд снова холодный, стальной. «В Канаде что-то должно произойти…»

***

После посадки в аэропорту Ванкувера, тренер и его ученица самостоятельно добрались до отеля, где их встретила Барановская. — Доброе утро, — женщина взглянула на фигуристку, оценивая ее взглядом. Женщина оценила ее физическую форму, опасаясь, что она набрала вес без присмотра. Лилия на вид строгая, но она в действительности может быть очень заботливой. Барановская очень волновалась за голубоглазую, проведя без нее долгие несколько недель, а за пару лет работы Марго стала ей по-настоящему дорога. — Ты же не поправилась, да? — фигуристка вопросительно посмотрела на хореографа, но не придала ее вопросу особого внимания. — Да, вроде, все, как и было, — задумчиво ответила девушка, осматривая себя. В это время Яков ушел регистрироваться, оставив Барановскую и Марго вдвоем. — Сегодня у тебя будут только тренировки в зале, — проговорила Лилия. — Ледовые начнутся с завтрашнего дня. — Во сколько? — беззаботно ответила девушка, беря в руки свой телефон и открывая заметки. — Сегодня в четыре дня, но я за тобой зайду, — спокойно ответил тренер. — Я позже отправлю сообщение с полным расписанием. — Понятно, — кивнула Ржевская. — А, — воскликнула Барановская. — Еще сегодня в восемь вечера будет небольшое общее собрание у меня в номере. В это время к ним уже подходил Яков с двумя карточками в руке. — Я закончил, — начал он. — Пойдем я доведу тебя до номера. Лиль, поможешь с сумками? Они вместе поднялись на десятый этаж, где находились номера всех фигуристов из группы Фельцмана и не только. На пути им встретилась группа японских спортсменов, спешащих на завтрак. Ржевская кратко кивнула одной своей знакомой, пока она не скрылась за поворотом. Занеся все вещи Марго в номер, тренера оставили ей небольшой листочек с номерами других ребят. Они напоследок посоветовали ей немного отдохнуть, а после ушли. Взяв в руки лист бумаги, девушка быстро пробежалась по нему глазами.

«1089 — Андрей 1090 — Ржевская 1091 — Насимова 1092 — Лилия 1093 — Плисецкий 1094 — Фролов 1095 — Яков»

Девушка приметила, что у Фельцмана довольно аккуратный почерк. «Значит Плисецкий в 1093… Может зайти?» Но фигуристка, быстро отказалась от этой идеи, встряхнув головой и переключившись на разбор своего чемодана. У нее не входит в привычку раскладывать абсолютно всю одежду, но, например, костюмы для выступлений вытащить нужно обязательно, чтобы они не так сильно мялись. На полке в шкафу оказалось еще немного тренировочной одежды, а в ванной уходовые средства. До тренировки еще довольно много времени, поэтому Ржевская решила заказать в номер еды.

***

Как Лилия и обещала, она зашла за девушкой и они вместе дошли до спортивного зала. Хоть Марго и чувствовала, что ее запас энергии не полон, но она тренировалась как обычно. Перелеты даются ей тяжело, но, как говорит Яков: «Пока ты не тренируешься, твой соперник на тренировке». Поэтому светловолосая вкладывает все свои силы, чтобы не отставать, не давать сопернику фору. Барановская строга, но к фигуристке сегодня относилась мягче, понимая, что она и так на пределе своих возможностей. Тренировка в зале была около часа, а после минут тридцать шла хореография. Марго не хватало Лилии, которая каким-то образом всегда раскрывала своими наставлениями в Ржевской чувственность. Отрабатывая свою произвольную программу на полу, вкладывая все свои эмоции, которые вообще сейчас возможны после перелета, Лилия была ею довольна. Тренер не стала просить девушку показать свою короткую программу из-за того, что ей не хотелось напрягать Марго сегодня с этими довольно болезненными для нее эмоциями. К ним нужно было подойти более осмысленно. — На сегодня все, — спокойно отозвалась Лилия. — Я пришлю тебе расписание на завтра сегодня вечером. — А короткую мы не будем отрабатывать? — с отдышкой сказала Марго, поправляя майку. — Нет, ты не готова сегодня, — тренер складывала свои вещи в сумку, говоря это. — Завтра отработаем все номера. Женщина дождалась ученицу, пока она собиралась и проводила ее до комнаты. — Не забыла про собрание в восемь? — Не-а, — ответила девушка, доставая карту из сумки. — У вас же? — Да, — ответила Лилия. — Все, отдыхай. Фигуристка вернулась в свой номер и приняла душ. После чего у нее оставалось немного времени, чтобы сходить на ужин.

***

Ржевская, неожиданно для нее самой, пришла в номер Барановской последней, поэтому все ждали именно нее. — Я думала, что не опоздаю, — растерянно бросила девушка, смотря на группу людей в номере. Взгляд зацепился за светлую голову, что сейчас неотрывно смотрел на девушку. — Ты не опоздала, — начал Фельцман. — Садись куда-нибудь. Девушка приглядела себе место на полу возле панорамного окна. — Можем начинать, — в заключении хлопнул в ладошки Яков.

***

Тренера говорили не долго, обсуждая результаты этапов, цели на финал Гран-при и еще что-то по поводу соревнований. После они начали отпускать тех, кому нечего сказать что-то новое. В конце остались Ржевская и Плисецкий. Яков посадил их перед собой на диван, а сам сел напротив на край кровати и начал говорить. — К вам у меня есть вопрос, — он внимательно взглянул на ребят. — Как долго мы будем катать ваш произвольный? Марго с облегчением выдохнула, разжимая сжатые губы. Она думала, что сейчас начнётся что-то на тему их взаимоотношений, на счет которых она ничего не сможет сказать. — Это замечательное шоу, которое нравится зрителям, — продолжил мужчина, вставая и начиная ходить по комнате. — Но вам сложно. — Почему это нам сложно? — вступил Юра. — Видно, что этот номер эмоционально вас подбивает, — ответила Лилия. Марго опустила глаза, соглашаясь с ее словами, а Плисецкий был явно недоволен. — И что вы предлагаете, — раздраженно сказал он, вскидывая руки. — От вас ждут это выступление на финале, — Яков посмотрел на пару. — Я предлагаю выступить с ним в последний раз. »…в последний раз…» Всего раз. Всего один шанс. Один. — Что вы думаете? — Барановская взглянула на молодых людей, на лицах которых отражались совершенно разные эмоции. Голубоглазая с грустью глядела в пол, прикусив губу, а парень, подняв голову к потолку, хмуро обдумывал слова тренера. Что-то в них было схоже. Они оба не хотели этого. У девушки не упал камень с плеч, на душе не стало легко. Стало только еще тяжелей. Она когда-то хотела покончить с этим номером, ей было бы так проще. Но оказалось что нет. Думая об этом сейчас, ей не хочется заканчивать, но сказать об этом — будет значить, что она чувствует, что она согласна. Этот номер для Юры был единственным местом, где он мог не сдерживать свои эмоции и в открытую показывать их светловолосой. А теперь у него осталась всего одна попытка достучаться до девушки, всего три минуты, чтобы она увидела все испытываемые к ней чувства. — Если вы думаете, что так правильно, — девушка уверенно подняла голову, пряча все свои эмоции. — Значит так и сделаем. — Марго, — выкрикнул Плисецкий, резко подскочив и с удивлением взглянув на девушку. Ему не нравился такой ответ. — Мне кажется этот номер изначально не подразумевался как постоянный, — она смело смотрела фигуристу в глаза. — Так что я не вижу проблемы. — Как пожелаешь, — сдался парень, разреженно откидываясь на спинку дивана, скрещивая руки на груди. — Успокойтесь, — строго начал Яков. — В любом случае на этих соревнованиях вы выступаете с этим номером, а потом посмотрим. Это не так важно сейчас. — Показательные сейчас не должны быть на первом месте, — Барановская строго взглянула на спортсменов. — Думайте лучше о своих прокатах. — А для чего вы вообще начали этот разговор сейчас, а не потом, — вспылил Плисецкий. — Не заводили бы тему тогда, если это не важно. — Мы говорим с вами об этом сейчас, чтобы подготовить вас, — ответил Фельцман. — Не прям перед выходом на лед же вам говорить, что это последнее выступление вместе, — вступила Лилия. Женщина, стоя у стены, читала двух молодых людей как открытую книгу. Она прекрасно видела как терзает себя Марго, и как волнуется Плисецкий. «Ох, уже эти подростковые влюбленности», — думала она. — «Но надо с этим что-то делать».

***

Неделя пролетела очень быстро. В то время как команда Фельцмана готовилась к выступлению на финале, не происходило ничего, что могло повлиять на эмоциональное состояние спортсменов. Все усиленно тренировались, отдавая себя полностью. Но с каждым днем напряжение в воздухе начинало давить. Это уже серьезный старт, на нем нельзя облажаться. А Марго уже на льду. Она катает программу как и обычно, все идет по сценарию. После не самого удачного проката Соколовой нужно было сделать просто без ошибок. Вот Ржевская и делает. Впечатления от проката неплохие, но чего-то не хватало. Она ушла со льда, поблагодарив зрителей, села и стала ждать результатов. Мирового рекорда за это не дадут, но выйти на вершину турнирной таблицы баллов должно хватить. «88,69» Это не мировой рекорд, и даже не свой личный рекорд. Можно было сделать лучше, но она все-таки первая. — Марго, таким прокатом нельзя гордиться, — начала Барановская. Она шла рядом с фигуристкой по длинному коридору, ведущему к зоне с папарацци, — Ты могла сделать лучше. — Я знаю, — ответила девушка, делая глоток воды. Она прекрасно понимала, почему ей не удалось выложиться на полную сегодня. Она специально не вкладывала в программу все свои чувства, она блокировала их как могла. Ржевской не хотелось возвращаться к больной теме на столь важном соревновании. Она могла бы не совладать с этими чувствами и запороть выступления. Поэтому было сделано решение притупить их. Плисецкий, сидя вместе с Виктором и Юри в своем номере, смотрел прямой эфир. — Вот дела, — протянул Никифоров. — Да, Юр?