План №11.3
6 февраля 2020 г., 01:11
Джон мог припомнить множество нелепых ситуаций, в которых он оказывался по вине Шерлока, и потому он уже давно был привычен к неловкому или осуждающему молчанию, которое охватывало комнату, едва Шерлок покидал ее, оставляя Джона разбираться с последствиями. Но до этого самого момента Джон не сталкивался ни с одной такой ситуацией, из которой не смог бы выкрутиться при помощи остроумного комментария или хлесткой шутки. Джон без лишней скромности мог заявить, что в совершенстве овладел мастерством саркастических ремарок.
Но, увы, он понимал, что сейчас подобное едва ли подействовало бы. Джон был уверен, что ни одно его замечание не было бы хорошо принято. Джон еще никогда не чувствовал на себе настолько осуждающий взгляд совершенно незнакомого ему человека. Саманта, несмотря на весь свой богатый профессиональный опыт, казалось, была поражена тем, что Джон еще не бросился догонять своего «супруга», которого так сильно обидел, и потому тоже молчала, не зная, что и сказать. А Джон вовсе не горел желанием объяснять ей, что гнаться за Шерлоком сейчас – это плохая идея. Как минимум потому, что для Шерлока все произошедшее сейчас в ее кабинете было всего лишь импровизированным представлением, спектаклем, в котором Шерлок играл главную роль.
Джон сомневался даже в том, что слово «импровизированный» подходило к тому, что он увидел. Шерлок так натурально отреагировал на его слова, что у Джона даже закралось подозрение, что Шерлок каким-то невообразимым образом смог предсказать, в какую примерно сторону повернется их разговор, и продумал свою реакцию (вплоть до ошарашенно-обиженного тона, дрожания нижней губы, дурацкой чашки, которую он так драматично поставил на стол) заранее. Джон не удивился бы, если бы узнал, что все так и было. Он не сомневался, что Шерлок вполне был на это способен. Шерлок действительно достаточно хорошо знал его самого и его характер, знал, на какие точки нужно нажать, чтобы Джон, как послушное животное, встал в требуемую дрессировщиком позу. Сделал то, что Шерлок от него ждал, сказал то, чего Шерлок хотел от него услышать.
Может быть, конечно, Шерлок не мог предсказать точно, что Джон не выдержит и скажет это ужасно лживое «Всего лишь не люблю», но он, должно быть, все равно ждал от Джона чего-то настолько же жестокого в ответ на свои заявления о ПТСР и домашнем насилии, которые Джон, разумеется, никогда бы не оставил без внимания. Ждал каких-нибудь саркастических высказываний, например, чтобы использовать их в качестве оправдания своего внезапного побега.
Джону было очевидно, чего именно Шерлок хотел этим добиться. Он явно изначально планировал выскочить за дверь под каким-нибудь предлогом, видимо, чтобы осмотреть небольшой коридор, где располагался секретарский стол и несколько мягких кресел для посетителей. Может, Шерлок хотел поискать записную книжку секретаря, влезть в его компьютер, посмотреть список клиентов, чтобы скопировать какие-нибудь их личные данные или сделать что-нибудь настолько же незаконное, но оправдываемое неизменным «Это ради дела, Джон».
Джон был не против. Именно ради данных и улик они сюда и пришли. И что-то Джону подсказывало, что, пока Шерлок добывал эти самые улики, ему самому стоило оставаться на месте и отвлекать Саманту, чтобы она не решила выйти в коридорчик с целью попытаться успокоить клиента и вновь вернуть его в кабинет.
Неловко покрутив обручальное кольцо на пальце, Джон тихо кашлянул и сделал глоток чая из своей чашки.
– Все не совсем так, как выглядит, – сказал Джон, пытаясь хоть как-то оправдать свое подозрительное и, с точки зрения Саманты, ужасное поведение. – Ше… Уильям просто заявил мне сегодня, что я слишком редко говорю ему, что люблю его, и теперь он устраивает из всего этого какую-то драму. Дайте ему пару минут наедине с собой, он побесится немного и успокоится. Он знает, что я не имел в виду ничего такого.
Саманта с сомнением покачала головой. Джон знал, что она хотела ему сказать. И он знал, что она права. Да, как «супруг Уильяма Уотсона» он должен был выскочить за дверь вслед за мужем и броситься убеждать его, что это была лишь брошенная в гневе фраза, что это все чушь. Что, разумеется, Джон любит его и только его одного. И, вероятно, Джон бы так и сделал, будь весь этот спектакль реальностью и скажи Джон такое Шерлоку всерьез. Но он не был мужем Шерлока, он даже не был мужем «Уильяма Уотсона». Джон был лишь влюбленным в Шерлока идиотом, просто другом, влюбленность которого Шерлоку была не нужна и совершенно не интересна. Поэтому он остался на месте, прекрасно зная, что в глазах Саманты он будет при этом выглядеть просто ужасным мужем для Уильяма. Хотя, должно быть, она встречала клиентов и похуже (один из них все же мужа своего убил!).
Джон вздохнул.
– Он просто притворяется, что дуется на меня, – сказал он, решив доигрывать роль мужа-мудака до победного конца. – Еще пять минут, и он остынет и вернется. Если я сейчас полезу к нему с извинениями, он только сильнее будет изображать обиду, чтобы потом неделю выводить меня из себя, прекрасно зная, что я буду позволять ему все, что угодно, чтобы вымолить прощение. И в результате я получу заунывные серенады на скрипке в три часа ночи и химические реактивы, разбросанные по всей кухне.
Саманта удивленно приподняла брови, но быстро смогла вновь взять себя в руки.
– Или же вы действительно причинили Уильяму боль, заставив его сомневаться в искренности ваших чувств к нему, – заметила она спокойным голосом, в котором, к удивлению Джона, не было ни толики осуждения, лишь легкие менторские нотки. – И сейчас ему как никогда требуется подтверждение того, что вы любите его.
Джон хмыкнул в ответ, постаравшись вложить в этот звук столько сомнения, сколько был способен. Саманта подняла брови еще выше, видимо, не ожидавшая получить на свои слова такую реакцию от человека, который пришел к ней с целью сохранить свои семейные отношения и решить проблемы, возникшие в браке. Джон чуть улыбнулся, довольный собой. Шерлок же хотел от него игры в бесчувственного мудака, который не хотел даже признаваться мужу в любви, верно? По мнению Джона, получалось у него просто отлично.
Доктор Шоу, видимо, решившая в полной мере отработать свой гонорар за сеанс, вновь попыталась объяснить своему клиенту, что тот делал неверно.
– Джон, ваш муж действительно выглядел очень расстроенным, когда уходил. Вы не думали, что вы обижаете его, когда считаете его настоящие эмоции каким-то… спектаклем, который он разыгрывает, чтобы манипулировать вами и что-то от вас получить?
Джон пожал плечами.
– Ваши слова только подтверждают, что я прав в том, что он очень талантливый актер, – сказал он со смешком. – Поверьте, все это просто… мы с ним просто соревнуемся, кто из нас более упертый придурок. Иногда сдаюсь я, но он стал уступать все чаще.
Лицо Саманты окончательно вытянулось. Джону ее стало даже немного жаль. Она так старательно пыталась оставаться профессионально отстраненной, но ее усилия шли прахом, рассыпаясь при столкновении с непробиваемым упрямством Джона. Она так отчаянно пыталась достучаться до него, но у нее не выходило, потому что для Джона это тоже было лишь спектаклем. Он мог изображать ужасного мужа столько, сколько пожелал бы, столько, сколько Шерлоку было необходимо.
И все же в какой-то момент он решил наконец пожалеть своего психотерапевта, про себя отметив, что Шерлоку уже должно было хватить времени на осмотр всего коридора. Чтобы как-то оправдать то, почему он сменил гнев на милость и решил все же пойти к мужу, Джон взглянул на свои наручные часы и притворно вздохнул от удивления.
– Хммм, в этот раз он что-то долго, – сказал он. – Если он просидит так еще немного, от нашего часа ничего и не останется.
Джон поднялся с места.
– Пойду, поговорю с ним, пожалуй… – произнес он, с легким любопытством кинув взгляд на Саманту, ожидая ее реакции. Теперь доктор Шоу даже не смогла скрыть эмоции, на ее лице легко читалось недовольство и осуждение, через мгновение сменившиеся все той же маской профессиональной отстраненности и спокойствия.
Джон кивнул сам себе и вышел за дверь, лишь немного приоткрыв ее, чтобы не дать Саманте заметить Шерлока, который, скорее всего, сейчас с любопытством копался в каких-нибудь бумагах на секретарском столе.
Плотно прикрыв за собой дверь в кабинет, Джон с удивлением обнаружил, что Шерлок в коридоре не наблюдался. Не находился. Отсутствовал. Вообще. Джон растерянно оглядел коридор, в котором, честно сказать, было не так много места, чтобы спрятаться. Шерлока не было. Он куда-то пропал, не оставив никаких следов своего пребывания, кроме пальто, все еще висевшего на вешалке. Джон тихо чертыхнулся себе под нос и снял с вешалки пальто Шерлока, разумно предположив, что нерадивый детектив выскочил на улицу в одном пиджаке, видимо, слишком глубоко погрузившись в Чертоги разума или взяв ему одному понятный след.
Джон полагал, что Шерлок, скорее всего, уже несся по холодным улицам Лондона, совсем забыв и об оставленном на вешалке пальто, и о своем «супруге», ждущем возвращения «Уильяма Уотсона». Джон закатил глаза, натянул куртку и свой новенький вязаный шарф, поудобнее перехватил шерстяное пальто и спустился вниз, раздумывая, стоит ли попытаться поискать Шерлока на ближайших улицах или же проще пойти домой и подождать возвращения детектива там. Звонить Шерлоку и напоминать ему о необходимости одеться было бесполезно: Джон ясно чувствовал вес смартфона Шерлока в наружном кармане пальто. Джону оставалось лишь надеяться, что Шерлок вернется раньше, чем окончательно промерзнет и вновь подвергнет еще не до конца восстановившийся организм новому удару по иммунитету.
***
Выйдя на улицу, Джон понял, что никого искать или ждать было не нужно: детектив нашелся. Шерлок сидел на холодных грязных ступенях и вертел в трясущихся, вероятно, от холода руках незажженную сигарету. Джон только закатил глаза, накинул на плечи Шерлока пальто и, спустившись на парочку ступеней, сел на корточки рядом с «мужем». Шерлок дернулся от неожиданности, но тут же взял себя в руки и, спрятав в карман измятую сигарету, поплотнее укутался в свое пальто. – Спасибо, – хриплым и тихим голосом сказал он Джону, и тот подавил дикое желание вновь закатить глаза и отругать Шерлока за такое пренебрежение собственным здоровьем. Шерлок ведь только-только пошел на поправку, и вот уже снова хрипит. Джон достал из кармана его пальто синий шарф и протянул Шерлоку с легким намеком на то, что пора бы его использовать. Шерлок, все продолжая прятать лицо под кудряшками и уткнувшись взглядом в собственные колени, взял из рук Джона свой шарф и быстро накинул себе на шею, так и не подняв головы. – Надеюсь, тебе хватило времени, которое я для тебя выиграл? – невзначай спросил Джон. Взгляд его все еще был обращен на красивые руки Шерлока, в которых еще недавно тот держал измятую, но так и не зажженную сигарету. Джон улыбнулся, даже не пытаясь скрыть гордость. Раньше, окажись в руках Шерлока сигарета, она была выкурена им практически сразу же, иногда даже неосознанно для самого Холмса. Но в этот раз, Шерлок явно смог успешно контролировать себя и не поддаваться зависимости. – Кстати, ты молодец. – Что? – переспросил Шерлок удивленно. Джон поднялся с корточек и сел рядом с Шерлоком: ноги уже начали затекать, а Шерлок вел себя слишком заторможенно, чтобы можно было надеяться на быстрое завершение диалога. – Здорово, что ты не стал сейчас курить. Ты молодец, – повторил Джон. Шерлок хмыкнул. – А, ты об этом… Но я вообще-то спрашивал про то, что ты имел в виду. На что хватило времени? Джон рассмеялся. – На осмотр секретарского стола, разумеется, – произнес он, будто это было очевидно. – Ну, или самого коридора. Я надеюсь, что да, потому что я всеми правдами и неправдами тянул время, чтобы не дать Шоу выйти за тобой и вернуть тебя в кабинет. И, честно говоря, я очень хочу, чтобы ты сказал, что ты получил всю нужную тебе информацию и что мы можем идти домой, потому что, видит бог, я всеми силами строил из себя мудака, и сейчас единственный совет, который может дать тебе семейный психотерапевт, это «бросай этого козла к чертовой матери». Я бы на ее месте сказал именно так. Шерлок удивленно повернул голову к Джону. Джон, не обратив на это внимание, продолжил рассуждать о том, что сыграл именно такого ужасного мужа, какого Шерлок от него и хотел. Шерлоку даже пришлось прервать его в конце концов. – Постой, постой, – сказал Шерлок, откашлявшись и быстро протерев немного покрасневшие глаза рукой, чтобы не показывать Джону, как сильно те его слова на самом деле подействовали на Шерлока. – Ты не пошел за мной сразу же, потому что думал, что я просто… сыграл все это, чтобы сбежать из кабинета? Джон пожал плечами. – Да, конечно. А ради чего тебе еще это делать? – сказал он, а потом чуть нахмурился. – А, что, план был другим? Шерлоку пришлось сглотнуть и снова откашляться, чтобы быть способным продолжать этот разговор. Вновь протерев глаза, он покачал головой. – Нет, нет, все верно. Хотя я… – Шерлок попытался изобразить веселое возмущение, – хотя я немного оскорблен тем, что ты догадался, что все это было лишь… ну, знаешь, игрой на публику. Джон сочувственно похлопал его по плечу. – О, не волнуйся, «дорогой муж», – рассмеялся Джон. – Я просто достаточно хорошо тебя знаю, чтобы купиться на такое хотя бы на секунду. А вот доктор Шоу тебе сразу же поверила. Шерлок в ответ хмыкнул. – Может, она не такой уж паршивый мозгоправ, – пробормотал он, снова опустив глаза. Джон приподнял брови. – Что? – спросил он растерянно. Шерлок немного напрягся. – Я… имею в виду, что я пока что не нашел ничего, что указывало бы на ее причастность к убийствам, – осторожно попытался выкрутиться он, решив, что это по сути и не является ложью. Если он не искал никаких улик, он и не мог их найти. – А, это, – кивнул Джон. – Да, – ответил Шерлок, подняв взгляд. – Думаю, тут мы закончили. Джон рад был бы кивнуть, поднять Шерлока с этих холодных ступеней и поехать домой, но Джон не мог этого сделать. Сейчас он наконец заметил красные глаза Шерлока и тонкую уже немного подсохшую дорожку на его щеке, которую тот так старательно прятал от Джона весь разговор. Джон вновь мягко коснулся его плеча. – Шерлок, что это у тебя с глазами? – произнес он обеспокоенно. Шерлок поспешил улыбнуться и пожать плечами. Не мог же он заявить Джону, что не смог себя контролировать и расплакался, словно ребенок, из-за бездумно брошенной Джоном фразы? – Когда ты спустился сюда, – наконец придумал достойную ложь Шерлок и окончательно стер след от слезинки со щеки, – я уже хотел возвратиться в кабинет, чтобы вытащить тебя оттуда. Не мог же я вернуться и при этом не выглядеть расстроенным и обиженным? Джон сначала удивленно округлил глаза, но потом вспомнил, как Шерлок иногда говорил со свидетелями, когда был под прикрытием или просто хотел сыграть на чьих-то эмоциях. – Точно, я и забыл, что ты умеешь плакать по команде, – произнес он с пониманием. – Так, что, значит, мы должны сейчас возвращаться на прием? Шерлок рассмеялся, а затем замолчал, так и не ответив. Выглядел он при этом довольно странно, будто в голове его, где-то на заднем плане крутилась какая-то мысль, которую он сейчас очень старательно обдумывал. Джону даже стало любопытно, что же занимало разум Шерлока. Минуты две они так и просидели в тишине, пока Джон наконец не решил, что с него и Шерлока хватит сидения на холодном. Джон чуть потряс Шерлока за плечо. – Шерлок? – осторожно попытался привлечь его внимание Джон. – От приема минут пятнадцать осталось от силы. Мы собираемся возвращаться? – А какой смысл? – вдруг спросил Шерлок в ответ, отряхнув ладони от несуществующей пыли знакомым Джону движением, которое тот замечал у Шерлока все чаще и чаще. По виду Шерлока было ясно, что то, что он так старательно обдумывал последние пару минут, теперь крутилось у него в голове, словно телефонное приложение в фоновом режиме: он уже пришел к какому-то конкретному заключению, но все еще где-то на задворках сознания незаметно для самого себя продолжал обдумывать детали. – Ты все равно уже выдал нас доктору Шоу своим поведением. Если она хоть раз посмотрела в окно, пока мы сидели тут, а она смотрела, я уверен, что она наблюдала за нами все это время, то она уже знает, что все это было лишь притворством. Джон приподнял бровь. – Это еще почему? Шерлок преувеличенно самодовольно хмыкнул. – Потому что ты, очевидно, вышел из образа, даже не подумав, что за нами могли наблюдать. Это было не очень-то профессионально с твоей стороны, – заявил он, явно пытаясь поддеть Джона. Джон только фыркнул в ответ. – Можно подумать, что ты не выходил из образа! – рассмеялся он. Шерлок отрицательно покачал головой. – Ничего из моего поведения нельзя было расценить так. Я выглядел грустным, подавленным и расстроенным! – обиженно воскликнул он. – А вот ты, хотя и должен был меня успокаивать и извиняться, вел себя не как муж, который обидел своего партнера, а как… как… Как ты сам! Джон хотел бы не согласиться с этим, но не мог пока выдумать ни одного достойного контраргумента. Решив просто признать правоту Шерлока, чтобы это не вылилось уже в реальную сцену, Джон кивнул. – Ладно, пусть так, хорошо, – сказал он, не став спорить. – Значит, домой? Шерлок кивнул. – Да. – Может, стоит зайти к доктору и извиниться? – предложил Джон, явно намекая на то, что сделать это должен Шерлок. Шерлок отрицательно покачал головой. – Я не пойду. Это окончательно разрушит легенду. Кроме того, я заплатил за сеанс заранее, так что она ничего не потеряла. Иди сам, если хочешь. Джон хмыкнул. – Дай мне пять минут, – сказал он.***
Шерлок зашел в здание вместе с Джоном, но не стал подниматься наверх, сказав, что подождет Джона у выхода. Джон не стал его неволить, только кивнул и пообещал быстро вернуться. Оставив верхнюю одежду на той же самой вешалке в коридоре и зайдя в кабинет, Джон обнаружил, что доктор Шоу сидела в своем кресле, словно и не поднималась с него все это время, однако колыхающаяся штора выдавала ее истинное времяпровождение. Как Шерлок и предполагал, она наблюдала за их разговором из окна своего кабинета. Джон неловко ей улыбнулся, надеясь, что хотя бы предположение Шерлока о том, что она обо всем догадалась, было ошибочным. И, к его радости, так и оказалось. Саманта с любопытством посмотрела на него, затем указала на диванчик, приглашая Джона присесть. Джон остался на месте. Саманта попыталась подойти к проблемному клиенту с другой стороны. – Так, значит, вы все же решили вернуться? – спросила она, но Джону показалось, что это звучало больше как утверждение, а не вопрос. – Ваш супруг тоже сейчас подойдет? Не стоит сейчас сильно накручивать себя из-за немного скомканного начала, Джон, вы не единственная пара, которой трудно начать терапию. Многим тяжелее всего именно начать. Первые разговоры о проблемах… – Да-да, – перебил ее Джон. – Но вообще-то мы решили… Я просто зашел извиниться за то, что мы с… моим мужем так сбежали. Саманта кивнула, принимая извинения. Джон продолжил: – И за то, что отняли ваше время. Вы могли бы потратить его с большей пользой, если бы не мы с Уильямом. Мы немного поговорили с ним внизу, если это поможет. Я думаю, что мы сейчас просто вернемся домой и не будем больше… Семейная психотерапия не для нас, – заключил Джон. Доктор Шоу посчитала иначе. – Или, если точнее, семейная психотерапия не для вас, Джон, – поправила его она. – Может, будет лучше, если мы с вами в следующий раз побеседуем наедине? Без вашего мужа. Быть может, такой вид терапии вас устроит. Можно попробовать прямо сейчас, у нас еще есть немного времени. Как я поняла, ваш супруг теперь ждет вас в коридоре, а не на улице? Джон только хмыкнул. – Не думаю, что это хорошая идея, – сказал он, но все же решил наконец присесть на диванчик, чтобы наконец расставить все точки над «i». Саманта улыбнулась, явно расценивая его небольшую капитуляцию относительно предложения присесть в качестве небольшой личной победы. – Вы извинились перед ним? – вдруг перевела тему она, по сути честно признаваясь ему в том, что вновь подсматривала. – Ну, пока сидели на улице? Джон нервно сцепил пальцы. – В некотором роде, – ответил он уклончиво. Саманта покачала головой. – Накинутое на плечи пальто – это несомненно мило и очень заботливо. Но это не то же самое, что извинение, сказанное вслух. Джон печально усмехнулся в ответ, вдруг вспомнив, что еще совсем недавно, как раз перед сеансом, Шерлок назвал его человеком действий, а не слов. Саманта вновь приподняла брови, очевидно, принимая его усмешку в качестве отрицательного ответа. – Джон… – начала она. И вот теперь Джон точно мог сказать, что в ее голосе он слышал нотки осуждения. – А вы сказали Уильяму, что любите его? На это Джон уже честно отрицательно покачал головой. Саманта чуть заинтересованно наклонила голову, будто пытаясь отгадать, почему именно Джон так поступал со своим мужем. – А мне вы можете это сказать? – Что я люблю вас? – переспросил Джон с очередным сардоническим смешком. Саманта тут же потянулась за блокнотом, лежащем на небольшом столике возле нее, и сделала пару заметок. Джон логично предположил, что заметки эти были о его методах психологической защиты, и недовольно нахмурился. Саманта положила блокнот себе на колени. – Что ж, хорошо. Давайте без записей, – уступила она. – Я говорила о вашем муже, вы прекрасно это понимаете. Вы можете мне сказать, что любите его? – Предполагаете, что это что-то вроде внутренней гомофобии? – хмыкнул Джон. Он уже все это проходил с Эллой, у него был богатый опыт. Услышав такой ответ, Саманта почти дернулась, еле успев остановить себя от очередной записи в блокнот. – И все же, Джон? – слегка надавила она. – Ладно, да, я лю… я могу сказать вам это. – Джон, – с укоризной повторила Саманта. – Да, я люблю его, – взмахнул руками Джон, но все равно оставляя свой голос достаточно тихим, чтобы никто за дверью точно не смог бы разобрать слов. И Саманта явно это заметила. А Джон заметил, что заметила она. – Кхмм, ладно, спасибо, это было довольно познавательно, – откашлялся он и вновь поднялся с дивана. – Наше время все равно уже почти истекло. Думаю, мне пора. – Ничего страшного, – сказала доктор Шоу в ответ. – Останьтесь ненадолго. Джон замер. – Нет. Мой… Уильям меня уже заждался, наверное, – слабо попытался защититься он. – Если не внутренняя гомофобия мешает вам говорить ему эти слова чаще, то что, Джон? Почему вы интуитивно понижаете голос, будто боитесь, что он услышит эти слова от вас. Что плохого случится, если он услышит? Джон потер глаза пальцами и вздохнул. – Это не то, что ему на самом деле нужно от меня, – тихо сказал он. Саманта покачала головой. – Напротив. Мне кажется, это буквально единственное, что ему от вас нужно. Джон хмыкнул. Он понимал, что она говорила это, потому что исходила из неверной предпосылки о том, что они с Шерлоком, вернее, они с Уильямом были женаты, но не мог не проецировать ее слова и на свои настоящие отношения с Шерлоком. – Вы так думаете, только потому что у вас на руках нет фактов, – попытался отмахнуться он. – Так дайте мне эти факты, Джон, – произнесла она в ответ. – Посмотрите, чего мы добились всего за десять минут. Быть может, еще пара сеансов, и… – Нет, – прервал ее Джон и, покачав головой, повторил то, что не раз заявлял Шерлоку. – Извините, но нет. Не выношу мозгоправов, это правда. Это не упрек вам лично, я говорю в общем. Не люблю, когда кто-то со стороны роется в моих мозгах. Саманта понимающе кивнула, но все же заметила, что Джону, возможно, просто попадались не самые лучшие представители этой профессии. Джон хмыкнул, невольно вновь втягиваясь в беседу. – Как ветерану войны мне уже приходилось проходить курсы терапии, и я был чертовски рад, когда они наконец закончились. И я не горю желанием повторять. – Вы думаете, что вы совсем не то, что нужно Уильяму, верно? – вдруг вновь перескочила с темы Саманта. – Что вы ему не ровня. Джон удивленно приподнял бровь. Саманта улыбнулась, очевидно, верно определив, что попала в яблочко. – Это, что, так заметно? – спросил он тихо. – Я не имею в виду, что это и правда так, – сказала она. – Нет никаких критериев, по которым кто-то кроме вас и вашего мужа, может решать, подходите ли вы друг другу или нет. И ваш муж, очевидно, считает, что вы это именно тот, кто ему нужен. Иначе он бы не стал вести вас на терапию, пытаясь сохранить этот брак. – Он так не считает, – резко сказал Джон в ответ. Саманта нахмурилась. – Почему вы так думаете? Джон вновь посмотрел на часы, пытаясь намекнуть, что время их сеанса окончательно подошло к концу, но Саманта не стала принимать это во внимание. – Не переживайте, я не засчитаю это за второй сеанс. Большую часть нашего времени вы провели на улице, так дайте мне хоть сейчас шанс попробовать помочь вам. Джон вздохнул, мимоходом подумав, что из-за того расследования от нее, должно быть, половина клиентов разбежалась, раз она так отчаянно пыталась его убедить продолжить терапию. – Почему вы думаете, что ваш муж считает, что вы ему не подходите? – повторила свой вопрос она. – Это… нелепо, – сказал Джон. – Пусть так, – не стала спорить Саманта. Джон вновь вздохнул. – Однажды… Я имею в виду, когда мы еще не были вместе в том смысле… – тут же исправил себя Джон, вдруг понимая, что рассказывать о недавних событиях в контексте их «брака» было просто недопустимо. – Мы тогда были просто друзьями, соседями по квартире. Саманта кивнула, приготовившись слушать. Джону пришлось вновь опуститься на диванчик. – Он пошел на свидание. Не со мной, разумеется. – Джон, это не повод думать… – начала Саманта, но прервала сама себя. – Извините, продолжайте, пожалуйста. – В общем, когда все пошло не так, я предложил ему попробовать начать встречаться с кем-то другим, разумеется, имея в виду себя. И… – Джон вновь вздохнул, – и в ответ он перечислил всех наших знакомых, включая даже мужа его старшего брата, которые «могли бы быть ему интересны», но даже не стал добавлять меня в этот чертов список. Я… и я знаю, что многие не любят этот термин, но… Я для него в вечной «фрэндзоне». – Джон, вы его муж. Джон дернулся, вдруг осознав, что в очередной раз переборщил с подробностями. Шерлок всегда учил его, что правда проста, а ложь переполнена деталями, но в этот раз Джон совершенно забыл о его советах. Он попытался чуть извернуться, чтобы не выдать себя. – Это ничего не значит, это просто кольцо и пара бумаг. Я для него все тот же сосед по квартире и помощник. Лучший друг… – Джон замер, пытаясь понять, что нужно добавить, чтобы получилось хоть немного достоверно, – ...с привилегиями, разумеется. – Сказать по правде, это отличная основа для любовных отношений, Джон, – заметила Саманта. – И то, что после свадьбы ваши отношения не изменились… разве это не говорит о том, что вы были отличной семейной, супружеской парой и без всех этих «бумаг и колец»? Джон опустил глаза на секунду, словно задумавшись над ее словами. Саманта продолжила. – И… ваш муж… он ваш муж, а не муж кого-то из того давнего списка. Очевидно, сейчас именно вы ему нужны и интересны. Именно отношения с вами он стремится наладить, разве нет? Джон невероятным усилием подавил зарождавшийся где-то в груди истерический смех. О, как же Джон хотел, чтобы те аргументы, которые Саманта ему приводила, он мог действительно воспринимать всерьез! Но он не был мужем Шерлока, и Шерлок не был его, они никогда не были никем, кроме пары хороших друзей. И потому любые аргументы Саманты в голове Джона просто-напросто разбивались о жестокую реальность: Шерлок никогда не пытался сохранить или наладить никакой брак и никакие отношения. Ну, исключая, разумеется, нелепый первый брак Джона, в защите и попытках сохранения которого Шерлок принимал непосредственное участие, несмотря даже на нежелание самого Джона оставаться в отношениях с женщиной, которая по ей одной понятным причинам пыталась убить его лучшего друга. Но этот брак Джон никогда и не брал в расчет. Сейчас, в этот самый момент для него брак Джона и «Уильяма» был более реален, чем тот фарс, в который превратился брак Джона и «Мэри». Но все же… он не был достаточно реален. Он даже не состоял из «бумаг и колец». Были только кольца, за которыми не стояло ни свадебных клятв, ни любовных признаний, ни романтических помолвок. Джон вздохнул. Признаться честно, он уже начал запутываться, какая часть всего этого разговора была притворством и игрой, а какая – отчаянной попыткой разобраться в собственных чувствах к Шерлоку. Джон заставил себя вновь встать с диванчика, клятвенно обещая себе больше на него не возвращаться, и решил все же поставить в этом разговоре некую точку, пытаясь хоть немного согласовать то, что он в реальности чувствует, с тем, что должен испытывать его не очень положительный персонаж, маску которого он с таким отчаянием пытался удержать на лице. – Он не пытается сохранить эти отношения. Это просто очередная блажь скучающего гения – засунуть меня в некомфортную для меня ситуацию, а он как никто знает, как я ненавижу все эти «разговоры по душам с незнакомцами», и посмотреть, на сколько меня хватит. Знаете, зачем он это делает? Он кучу времени сидел без работы, пока болел, и теперь ему ужасно скучно. А смотреть, как я бешусь, ужасно весело, – выдал Джон, надеясь, что этого хватит, чтобы у Саманты наконец иссяк ее фонтан дружелюбия и закончилось всякое желание помогать такому, как он. Заметив ее сжатые в тонкую линию губы, Джон наконец позволил и частицам правды просочиться в свою речь, зная, что это было одним из немногих случаев, когда у него был шанс сказать то, что было у него на душе, и просто уйти потом, не вынуждая себя и дальше выслушивать чужие советы об отношениях. – Рано или поздно ему все наскучивает. Нет ничего, что заняло бы его действительно надолго. И никого, кто смог бы заинтересовать его действительно на всю жизнь. Я знаю, что рано или поздно найдется кто-то интереснее, кто-то умнее, кто-то привлекательнее или лояльнее, чем я. И тогда он оставит меня позади. Или… просто удалит из своей памяти, решив, что я занимаю там слишком много места, что в его жизни нет ни одной части, которая не была бы «оккупирована» мной, – припомнил Джон старые, но до сих пор жалящие его слова Шерлока. – Я никогда не говорил ему, что люблю его, потому что я знаю, что рано или поздно, когда я стану слишком скучным, слишком надоедливым, слишком предсказуемым и слишком ненужным, мне придется уйти, и я не смогу сделать этого достойно, если я… – Стойте, – вдруг прохрипела Саманта и почти закашлялась. Ей даже пришлось остановиться и сделать глоток из чашки с давно остывшим чаем. – Стойте! Вы… Вы ни разу не говорили своему мужу, что любите его?! Джону захотелось откусить свой излишне говорливый язык или хотя бы отвесить самому себе подзатыльник. Как можно было проколоться на такой мелочи?! Джон быстро взял себя в руки, решив, что отругает себя позже, и попытался сделать хорошую мину при плохой игре (ужасной, если честно, постыдной, глупой игре). – Спросите моего мужа о том же, – вдруг сказал Джон, с удивлением для самого себя обнаружив, что ему есть, что сказать. – И вы получите тот же ответ. Он просто однажды зашел на кухню с кольцами в кармане и сказал, что мы с ним будем мужьями. А я не смог сказать ему «нет», как я не говорю «нет» в ответ на любую другую его причуду. Саманта вздохнула, окончательно переставая понимать, как стоит воспринимать отношения этих странных на всю голову клиентов. – Джон… – тихо сказала она. – Я же сказал, что это мало похоже на нормальный брак. Или на брак вовсе, – стараясь не выходить из образа, произнес Джон. – Рано или поздно он выбросит меня так же легко, как и подобрал. Единственное, что я могу сделать, чтобы оттянуть этот момент, это оставаться интересным так долго, насколько у меня хватит сил. Сейчас он может долго гадать о том, почему его глупый Джон просто не скажет ему уже, что любит его. Вот уж загадка на все времена! Пока что ее хватает, чтобы занимать его голову мыслями обо мне. Так позвольте мне быть для него интересным. Джон покачал головой и, извинившись, наконец нашел в себе силы выйти из кабинета.
