Множество способов

- Давай родим девочку, - предложил он. - Я хочу, чтобы она пришла в этот мир - с твоими медными волосами, с твоими озерными глазами и с твоей силой. - Вернись в Тирион, - был ответ. - Проси прощения у брата и у Владык мира. Тогда у нас будет девочка и даже пара мальчишек, если ты их захочешь. Он был слишком доволен жизнью, чтобы сердиться, и позволил ей выскользнуть из его объятий. Здесь, на севере, часты сумерки; свет Древ редко достигает этих мест во всей яркости, но теперь его отблески легли на ее плечи и грудь, и на одно мгновение она сделалась изваянием - дивно прекрасным, какое могло выйти только из-под резца самого Аулэ. Феанаро дотянулся рукой до ее волос, накрутил прядь на палец. - Я изваял бы тебя из замерзшей воды, - проговорил он. - Свет преломился бы в ней тысячекратно и наполнил бы ее, как наполнена им ты. Но первый же теплый луч растопил бы ее, как эти утекающие минуты изгоняют тебя из моих объятий. Да и лед не для тебя. Нэрданель нагнулась - поцеловать его и поднять с валежника небрежно отброшенное им платье. - Да ты поэт не хуже нашего второго сына, - улыбнулась она. Ее муж хмыкнул. - Порой на меня находит, - уклончиво заметил он. - Но поэтом я был бы никудышним. Каждый должен быть тем, кем должен. Не уезжай, рыжая. Мальчики по тебе скучают. Я по тебе скучаю. Она полуобернулась, тяжелые волосы качнулись в такт движению. - Помоги мне застегнуть платье, - попросила строго. - Напомни мне, рыжая, кого из нас двоих вечно обвиняют в упрямстве, - проворчал он. - Мы с тобой оба хороши, - признала она. - Тем хуже для нас обоих! Во взгляде, брошенном женой на его сильное худощавое обнаженное тело, было столько сожаления, что Феанаро почувствовал себя отомщенным. Он приподнялся и принялся застегивать крючки и подтягивать шнуровку; не глядя, невпопад, перескакивая и спутывая петли и ленты. Это был его способ задержать ее при себе подольше. Нэрданель давно его раскусила, она с юности видела его насквозь, с кем-то другим его бы это оскорбило - но только не с ней; раскусила, но не противилась ни в один из своих редких приездов в Форменос, когда они бросались друг к другу так, словно не родили семерых сыновей. - Тебе не кажется, рыжая, что своим отказом жить с нами в Форменосе ты больше себя наказала? - Сейчас - кажется, - она вздохнула, перехватила за спиной его руку и положила к себе на бедро. Под плотной шерстяной тканью можно было угадать лишь плавные очертания, но не тепло ее тела. Ее честность он любил так же сильно, как красноватую медь волос и атласную гладкость кожи. - Но это мой единственный способ заявить о том, что я не принимаю твоих поступков. - Способ для всех, включая меня. - Для всех, включая тебя. - Но ты моя жена, женщина, ты мать моих сыновей! - Ни единого вдоха я не сделала, не помня об этом, - она откинула голову, чтобы упереться затылком в его ключицу, и Феанаро поцеловал маняще белую шею. Это слишком старый спор, чтобы поссорить их; он кажется уже старее мира. - Мне надоело воровать твои ласки украдкой, - проворчал Феанаро. - Ты - единственная, в ком я действительно нуждаюсь, рыжая, без дураков нуждаюсь. Особенно когда ты не рвешься учить меня жизни. С кем ты хочешь поспорить, почему отбираешь у меня себя? - Истина прямо перед тобой, возлюбленный супруг, тебе лишь нужно открыть глаза. - Знаю, - он застегнул последний крючок. - Это твой единственный способ! Не повторяй это вслух, рыжая, я не хочу снова расставаться в ссоре. - И я не хочу, - она ловко повела плечом; верхний крючок снова расстегнулся. Это был ее повод задержаться еще немного. Одевшись, они выбрались из своего укрытия под тяжелыми еловыми лапами. Феанаро поправил капюшон ее мехового плаща; Нэрданель выдохнула ему в лицо облако пара. Ей нравился север, его суровая и неласковая красота; жена этого и не скрывала и признавала, что рада была бы жить здесь. Но не навсегда. - Что передать мальчикам? - Мою материнскую любовь. - В следующий раз приду с ними, надоело быть почтовым голубем. Она улыбнулась и приподнялась на носки, чтобы поцеловать его в угол губ. Целовать прямо в губы означало бы остаться еще... надолго. - Что ответишь, если спросят, куда ты так надолго ездила в меховой одежде? - С чего бы мне разговаривать со сплетниками, - Нэрданель пожала плечом. Как никто она умела отбросить ненужное. - Не боишься ехать одна? - Феанаро подвел ее к коню, взялся за стремя и подставил руку, чтобы жене удобнее было сесть в седло. - Хочешь, дам тебе троих-четверых стражей, рыжая? - Имя мужа мне надежнее любого стража, - уронила она уже сверху. Она всегда наслаждалась своей гордостью им и сыновьями. - Я скажу мальчикам, что ты не против сестры для них, - он поцеловал ее колено поверх плаща и ударил по крупу коня. - Только в Тирионе! - донесся к нему ее смех. Возможно, об этом стоило, наконец, подумать.