Ножницы

      По всей психиатрической больнице пронёсся гулкий грохот. С шумом захлопнув за собой очередную хлипкую дверь, Майлз вихрем влетел в просторную комнату, лихорадочно осматривая её и подыскивая себе тёпленькое местечко, чтобы спрятаться от безумного доктора, старающегося загнать его в тупик.       Типичная палата психиатрической лечебницы. И, если равняться по сумасшедшим меркам «Маунт-Мэссив», вполне себе безопасная. Вокруг были одни кровати и ничего больше. На одной из них расположился один из несчастных пациентов. Стараясь создавать как можно меньше грохота, репортёр медленно прошёл вдоль холла.       —… И ты не сможешь! — заголосил лежащий на кровати неожиданно громко, — Никто! НИКТО! Он найдёт тебя! Найдёт и убьёт! Он уже идёт сюда!       После этого, большие двери распахнулись, и в комнату зашёл Трагер собственной персоной. Благо, Майлз находился на другом конце помещения и в последнюю секунду успел зашмыгнуть под кровать.       «Вот ведь» — подумал тот, — «Один заорал, другой припёрся»       Доктор в это время протыкал вопящего нечеловеческим голосом пациента своими огромными ножницами, бубня что-то про «особое внимание». Ну и правильно, будет знать, как рот раскрывать лишний раз. А то вдруг на его крик остальные сбегутся…       Ох уж, эти ножницы… Майлз невольно залюбовался ими и даже немного высунул голову из-под кровати, чтобы получше разглядеть это своеобразное оружие, о чём пожалел сразу же.       — Вот ты где, дружище! — без капли эмоций процедил Трагер, заглядывая под кровать и вытягивая репортёра из его укрытия за руки. — Ждал меня?       Пока этот безумец балаболил что зря, Апшер выделил минутку времени и бесцеремонно врезал доктору ногой в район паха. Тот, естественно, согнулся в три погибели и выронил своё драгоценное орудие. Недолго думая, репортёр схватил ножницы и побежал в неизвестном направлении.       — А ты у нас, оказывается юркий, сучёныш? — гневно выкрикнул Трагер, всё ещё сгинаясь от жуткой боли. — Ну подожди, я уже иду к тебе…

***

      Захлёбываясь собственным воздухом и слезами, Майлз бежал по коридору в сторону загороженной массивным железным объектом калитки. В одной руке он держал свою любимую камеру, а в другой судорожно сжимал украденные у доктора ножницы. Обрубки пальцев горели болезненным огнём, но Апшер понимал, если он сейчас не перетерпит эту боль — дальше будет только хуже для него самого.       Услыхав где-то вдалеке доносящийся голос Трагера, он ещё сильнее ускорился. А если подумать, то что может сделать ему этот урод с голой задницей без своих чудо-ножниц? Правильно, ничего. Если только он не успел забежать в свою каморку и прихватить оттуда какой-нибудь нож или ещё чего похуже. Так что следовало оставаться бдительным, что у Майлза не очень хорошо получалось из-за накопившейся внутри паники.       Перехватив камеру в одну руку с орудием, Апшер принялся старательно отодвигать железный объект влажными от холодного пота руками. Блок издал душераздирающий скрип и начал медленно отъезжать в сторону, открывая доступ к заветной калитке.       — Дружище, я иду к тебе! — как медведь прорычал показавшийся на другом конце коридора Трагер, сжимая в руках огромный тесак.       Майлза охватила волна животного страха, и он всем своим худым телом навалился на блок, в надежде скорее освободить спасительную калитку. Ему это удалось. Объект со свистом улетел в сторону, сбивая с ног бегущего доктора.       Апшер молниеносно проник внутрь незнакомого помещения, захлопнув калитку как можно сильнее. Он со скоростью рекордсмена по бегу пронёсся в первую приглянувшуюся дверь и выбежал в довольно длинный коридор, в конце которого красовался открытый проход в канализацию. Майлз ловко, но в то же время грациозно, как кошка, запрыгнул туда, давя в себе желание громко закричать.       Вскоре, в конце канализации, показался освещённый проход в другую комнату. Апшер грузно вывалился оттуда, бросив себе под нос короткое «чёрт» и поднял выскользнувшие из влажных ладоней ножницы, любовно оглаживая их.       Пройдя немного вперёд, он сразу же заметил висящий на стене ключ и уже было протянул руку, чтобы достать его и свалить наконец от этого психа, лишившего его пальцев: безымянного и указательного.       Но вдруг дверь, которая находилась на расстоянии вытянутой руки от репортёра, оказалась выбита с ноги. Испуганно отпрыгнув в сторону, Майлз округлил большие карие глаза. В висках снова запульсировал адреналин, а голова закипела со страшной силой. Перед ним стоял сам Ричард Трагер, выкручивая в руках всё тот же большой тесак. Если бы Апшер не впал в ступор, он, возможно заметил бы широкий проход через разбитое окно, но, так как этого не произошло, репортёр оказался зажатым в стальную хватку доктора.       — Отбегался, дружочек, — абсолютно спокойным тоном прошептал последний Майлзу на ухо, опаляя его горячим дыханием. По спине Апшера прошёлся табун мурашек от столь опасной близости с этим психом. Он принялся колотить Трагера по груди своими маленькими кулачками, из которых уже давно выпали и камера, и ножницы. Злобно усмехнувшись, доктор повесил репортёра себе на плечи, как мешок с картошкой и сказал:       — Малыш, а тебя не учили, что брать чужие вещи без спросу нехорошо? К тому же, это ведь тебе не игрушка. Ножницы острые, ты мог обрезаться. А мне тебя потом штопать пришлось бы.       «Он что, издевается что ли?» — подумал Апшер, барахтаясь на Трагере, как дождевой червь в луже, — «Несколько минут назад лишил меня моих прекрасных пальцев, а теперь учит технике безопасности?!»       — Друг мой, — холодно продолжил доктор, двигаясь в направлении к какой-то двери, — Ты, кажется, ещё не всё понимаешь. Ты думал, что если нагло украдёшь мои ножницы, сможешь отделаться от меня? Наивный… Какой наивный… Как ребёнок… Мне такие нравятся.       — Пусти меня, кретин… — задыхаясь от злости и негодования, прошипел Майлз в шею доктору.       В это время, Трагер уже открыл ту самую дверь и зашёл в неизведанную ранее комнату, таща репортёра на плечах. Обстановочка там, можно сказать, не из приятных: по всему полу алым ковром стелились кровавые брызги, разные части тела беспорядочно висели на мебели.       Майлз крепко зажмурился, ожидая, что доктор его ударит, или — ещё хуже — проткнёт отвоёванными назад ножницами, как того беднягу, возомнившего себя администратором. Но, на удивление, Трагер аккуратно усадил Апшера в кровавое кресло, даже не закрепив его руки и ноги ремнями, а сам отошёл в сторонку и принялся рыться в каком-то шкафчике. Достав оттуда бутылку Мартини, доктор подошёл к Майлзу и протянул ему его очаровательную камеру, при этом сказав:       — Вот видишь, я вернул тебе твою вещь. А ты что вытворяешь? Своровал мои ножницы, так ещё и больно ударил… Так нельзя себя вести, дружище. Ну ладно, на этот раз прощаю. Не для этого я тебя сюда привёл… — он, внезапно запнулся и сделал два крупных глотка прямо из горлышка бутылки, которая, почему-то оказалась незакрытой. Громко хмыкнув от удовольствия, Трагер протянул бутылку Майлзу, изрекая:       — Хочешь выпить? Это немного тебя освежит и, возможно, развеселит. Я понимаю, тебе пришлось пройти через многое.       Репортёр взял бутылку в обе руки и сделал сразу несколько огромных глотков. Трагер потрепал его по каштановой шевелюре и добавил:       — Хватит, приятель. А то ещё опьянеешь ненароком…

***

      — Пальцы… — разглядывая свои руки помутневшим от алкоголя взглядом, сказал Майлз, — Мои бедные несчастные пальцы…       Допив всё содержимое бутылки и отбросив её куда-то в сторону, Трагер почти пропел:       — Я не хотел так с тобой поступать, честно. Это был лишь вопрос твоей веры. Ты уж извини, но пальцы я тебе вернуть не смогу.       Майлз понимал, что доктор несёт откровенную дичь, но огрызаться и юлить просто не было сил.       — Эх… — глубоко вздохнув, сказал Апшер, чувствуя, как по его щеке предательски течёт холодная слеза, — Что за жизнь без пальцев?       — Эй, дружок… — растерявшись ответил доктор, — Ты чего? Не нужно так расстраиваться из-за каких-то выростов на руках. Ты прекрасно выглядишь и без них. Как, говоришь, тебя зовут?       — Майлз, — сквозь зубы выдавил репортёр, вытирая слёзы с лица окровавленными ладонями.       — Майлз… — мелодично промычал Трагер. — Замечательное имя. Ну, и что же мне с тобой, Майлз, сделать, чтобы ты успокоился? Феназепам я у себя не храню, ты уж прости.       Апшер не ответил. Его опьянённый разум пронзила ноющая тоска, и он уже почти не сдерживал слёз. Внезапно, он ощутил некое инородное тепло. Трагер обнял его за шею, одной рукой поглаживая по ноге.       — Радуйся, что хотя бы ноги на месте…