Это ничего...

Король и Королева школы. Слизеринская элита. Чистокровная мощь. Только они вдвоём могут останавливать дыхание у прохожих, просто идя на занятия. Только она может завязывать факультетский галстук на манер ремня и расстёгивать три верхние пуговицы на рубашке. Только он может ходить свободно в одной белой рубашке, идеальной, конечно же, потому что его мантия прикрывает непристойную длину её юбки. Только она может повышать на него голос, заправлять выбившиеся прядки в идеальную укладку. Только ему позволено идти с ней рядом, быть с ней. Они — непревзойдённый дуэт величия и красоты. Инь и Янь. Власть. Сила. Они не смотрят ни на кого вокруг, ни допускают ошибок. И д е а л ь н ы е. Они созданы друг для друга. Они принадлежат только друг другу. И её имя идеально ляжет под его фамилию. Они чеканят шаг по каменным многовековым плитам, заходя в пустой обеденный зал, чтобы позаниматься. Чтобы остаться здесь наедине. Она смеясь запрыгивает на пустующий дубовый стол, взмахивает палочкой и проговаривает "Люмос". Он смеётся ей в унисон и несёт её учебники. Они н е р е а л ь н ы е. Таких не бывает. Такие не рождаются в столетиях, где рождены Грейнджер, Поттер и Уизли. Такие не могут учиться с ними в одной школе. — Пэнс, наше место заняли. Он улыбается. Ехидно. Мерзко. Выгибает уголок губ, поворачивает голову на градус идеального угла. Она лишь слегка усмехается своими губами цвета бордо. И почти отзеркаливает тот самый идеальный разворот идеального Драко Малфоя. — Пойдём отсюда, ребята. Лучше в библиотеке. Грейнджер не верит, что такие, как они, замечают таких, как она. Такие, как они... Носят серебристо-зелёные галстуки, чересчур белые рубашки и острые, как лезвие, стрелки на брюках. Такие, как они... Имеют идеальные складки на юбке, идеальную причёску и чётко-очерченную линию "кровавых" губ. Такие, как они... Существуют только друг для друга. Только им позволено нарушать границы комнат. Только им позволено оставаться там тет-а-тет. Только они могут так. Только им хватает на это наглости, ума и выдержки. И никто никогда даже подумать не посмеет, что в такие моменты он вытягивает ноги по полу, а она мнёт свою выглаженную юбку, укладывая голову к нему на колени. Никому и в голову не придёт, что в такие моменты единения, она плачет совсем не_идеально, а его галстук висит расхлябанной лентой. Никто даже не догадается, что он перебирает прядки её идеальной укладки, стирая позже кончиками пальцев совсем не_красивые разводы изумрудной туши. Ни один не сможет представить, как она обнимает его дрожащие от безмолвной истерики плечи, накрывая ладонью мерзкую...грязную...такую им неподходящую метку. Никто в жизни не представит себе, как они лежат на полу его комнаты. Как он гладит её волосы и тихо-тихо шепчет: — Это ничего, Пэнс. Ничего. Всё наладится. Всё это закончится. Когда-нибудь. Обязательно. Это закончится, Пэнс. А она сжимает его колени, не сдерживая болезненных стонов и пробуя вкус собственных слёз, отвечает: — Это ничего, Драко. Это ничего. Они когда-нибудь посмотрят на нас по-другому. Обязательно. Когда-нибудь. Обязательно...