Счастливого Рождества (или Читая Гарри Поттера и Дары Смерти)

Ребята встретились в гостиной, как и договаривались – ровно в девять утра. Сириус громко возмущался по поводу того, что даже на каникулах ему не дают спокойно поспать и что всё это дело рук Эванс. Поттер и Люпин смеялись над другом, который делал уже двадцатый зевок за последние десять минут. - Я так не могу. Вы изверги, - медленно шагая за друзьями, продолжал ныть Блэк. - Сириус, возьми себя в руки хоть раз в жизни, - Эванс повернула голову в сторону Блэка и зло посмотрела на парня. - Сейчас, кстати, твоя очередь читать. Взбодришься, - Римус похлопал по плечу мученика. В этот раз Блэк промолчал. Компания вошла в Выручай-комнату. Со вчерашнего вечера там ничего не изменилось, только пропали подносы, на которых ещё вчера была аппетитная еда. - Мы с утра ещё ничего не ели, - снова заныл Блэк. - В тебя вселился дух Питера? – спросил Поттер, он впервые видел Сириуса в таком состоянии. – Ты с самого утра ноешь. - Я есть хочу. - Прочитаем главу, тогда пойдём в зал, - Лили протянула книгу. – Или ты не хочешь узнать, что там дальше? - Хочу, - в знак согласия Блэк махнул головой. – О нет… - Что такое? – не понял Римус. - Почему мне досталась глава о свадьбе? Мерлин, что я сделал не так? - Читай уже, - поторопил друга Джеймс. Назавтра в три часа пополудни Гарри, Рон, Фред и Джордж стояли у разбитого в фруктовом саду огромного белого шатра, ожидая появления свадебных гостей. Гарри принял приличную дозу Оборотного зелья и был теперь двойником рыжеголового мальчика-магла из соседней деревни Оттери-Сент-Кэчпоул — волосы его Фред позаимствовал с помощью Манящих чар. Идея состояла в том, чтобы обратить Гарри в «кузена Барни», а многочисленные Уизли должны были поддерживать эту легенду. - И всё равно это очень опасно, - развела руками рыжая колдунья. - Кто-то может проболтаться. - Не говори глупостей. Все знают, насколько серьёзна ситуация, - ответил Сириус. – Они должны доверять друг другу, иначе всем крышка. - Ты оптимист, однако, - улыбнулась Лили. Её настроение было отличным ещё со вчерашнего вечера. Правда она боялась, что утром Джеймс просто поздоровается с ней и сделает вид, что ничего не произошло. Но Поттер вместо этого подошел утром к девушке, мягко поцеловал и взял за руку, которую не собирался отпускать. В Выручай-комнате они сели на диван, в то время как Сириус и Римус расположились в удобных больших креслах. Все четверо держали в руках планы рассадки гостей, которые должны были помочь им разводить людей по нужным местам. Целая орда официантов в белых мантиях появилась часом раньше вместе с одетым в раззолоченные костюмы оркестром. Сейчас вся эта волшебная братия сидела неподалёку под деревом, Гарри видел, как над ними поднимается синеватый трубочный дымок. За спиной Гарри находился вход в шатёр, а за входом открывались ряды и ряды хрупких золочёных стульев, стоявших по обеим сторонам пурпурной ковровой дорожки. Столбы, на которых держался шатёр, были увиты белыми и золотистыми цветами. Точно над тем местом, где Биллу и Флёр предстояло вскоре стать мужем и женой, Фред и Джордж разместили гигантскую связку золотистых же надувных шариков. Снаружи неторопливо порхали над травой и шпалерами бабочки и пролетали жуки, летний день был в самом разгаре. Гарри испытывал некоторое неудобство. Магл, которого он изображал, был немного полнее его, отчего парадная мантия Гарри казалась ему тесноватой и жаркой. - Как же скучно, - сказал Блэк. – Кто придумал делать свадьбы? - Кто-то очень милый, - улыбнулась Лили. - Ты всех негодяев считаешь милыми, Эванс? — Когда буду жениться я, — сказал Фред, оттягивая ворот своей мантии, — я подобной дури не допущу. Все вы оденетесь, как сочтёте нужным, а на маму я наложу Цепенящее заклятие, и пусть лежит себе спокойно, пока всё не закончится. — Утром она была не так уж и плоха, — сказал Джордж. — Поплакала малость из-за того, что Перси не будет, хотя кому он, спрашивается, нужен? О чёрт, началось, они уже здесь — глянь-ка. - Фред и Джордж единственная моя надежда не уснуть, читая эту главу, - ухмыльнулся Сириус. - Они вообще очень важны, без них жизнь Уизлей, Гарри, Гермионы и всего волшебного мира была бы скучная и серая, - Джеймс очень любил, когда в книге появлялись реплики близнецов. На дальнем краю двора одна за другой стали появляться ярко расцвеченные фигуры. Прошло всего несколько минут, и из них образовалась целая процессия, которая, извиваясь, двинулась по огороду в направлении шатра. На шляпках волшебниц колыхались экзотические цветы и подрагивали крыльями зачарованные птицы, на шейных платках волшебников посверкивали самоцветы; толпа их приближалась к шатру, и гул возбуждённых разговоров всё усиливался, заглушая жужжание жуков. — Отлично, по-моему, я вижу нескольких кузин-вейл, — сказал Джордж, вытягивая шею, чтобы приглядеться получше. — Надо бы помочь им разобраться в наших английских обычаях, вот я прямо сейчас этим и займусь… — Осади, безухий, — сказал Фред и, проскочив возглавлявшую шествие стайку пожилых волшебниц, сказал паре французских девушек: — Ну вот, permettez-moi… [4] чтобы assister vous. [5] - Какие галантные, - сказала рыжая. - При виде вейл, хочешь не хочешь, а становишься джентльменом, - улыбнулся Римус. - Разве нельзя сопротивляться чарам вейл? – спросила Эванс. – Мужчины такие бесхребетные существа. Особенно когда дело касается девушек. - Редкий мужчина способен противостоять магии вейл, Лили, - улыбнулся Римус. Девушки захихикали и действительно позволили ему проводить их в шатёр. Джорджу только и осталось, что заняться пожилыми волшебницами, Рон взял на себя заботы о престарелом министерском коллеге мистера Уизли Перкинсе. Что касается Гарри, на его попечении оказалась глуховатая пожилая супружеская чета. - Повезло Гарри, - заржал Блэк, переставая читать. – Мало того, что не в своём облике, так ещё и со стариками возиться должен. - Ты отвратителен! – Лили возмущенно всплеснула руками. – Нельзя так о пожилых людях. — Приветик, — произнёс, когда Гарри вышел из шатра, знакомый голос, и он увидел стоявших во главе очереди Тонкс и Люпина. Тонкс обратилась по случаю праздника в блондинку. — Артур сказал, что ты тот, у которого курчавые волосы. Прости за вчерашнее, — шёпотом прибавила она, когда Гарри вёл их по проходу. — Министерство отрастило на оборотней здоровенный зуб, и мы решили, что наше присутствие никакого добра тебе не принесёт. - Лучше бы министерство обратило внимание на Волан-де-Морта, - возмутился Джеймс. – Пользы было бы больше. Друзья с ним согласились. Но все четверо понимали, что власти уже давно работают на змея, хоть и не открыто. — Всё в порядке, я понимаю, — сказал Гарри, обращаясь больше к Люпину, чем к Тонкс. Люпин коротко улыбнулся ему, но, когда он отвёл взгляд в сторону, Гарри увидел, что лицо его снова стало несчастным. В чём дело, Гарри не понимал, однако задумываться над этим ему было некогда: Хагрид уже успел произвести некоторые разрушения. Неверно поняв указания Фреда, он уселся не на магическим способом расширенный и укреплённый стул, поставленный для него в заднем ряду, а на пять обычных, и теперь они напоминали горстку позолоченных спичек. Пока мистер Уизли устранял повреждения, а Хагрид громогласно извинялся перед всеми, кто его слушал, Гарри поспешил обратно к входу в шатёр и обнаружил там Рона, разговаривавшего с на редкость чудаковатым волшебником. Он был немного косоглаз, с белыми, сильно смахивающими на сахарную вату волосами до плеч, в шапочке с кистью, которая болталась перед самым кончиком его носа, и в жёлтой, цвета яичного желтка, мантии, при одном взгляде на которую начинали слезиться глаза. На золотой цепи, облекавшей его шею, висела странная эмблема, похожая на треугольный глаз. - Я знаю, что этот знак значит! – голос Джеймса прозвучал неожиданно громко. - И что же? – спросил Сириус. - Знак Даров смерти, - уже тише ответил парень. – Из сказки. Ну, ещё я однажды гулял на кладбище в Годриковой Впадине и… - Где ты гулял? – переспросила Лили. Кладбище было последним местом, куда девушка пошла бы, как выразился Поттер, гулять. - На кладбище. Не нервничай, Лилс, - парень легко погладил рыжую по плечу. – Там я увидел старое надгробие с этим знаком. Там похоронен Игнотус Певерелл. Он считается одним из трёх братьев, некогда обладавших одним из даров. - Ого, круто! – радостно сказал Блэк, он, в отличии от Эванс, очень вдохновился идеей прогулки на кладбище. – Джеймс, ты должен был сказать нам с Луни! — Ксенофилиус Лавгуд, — сообщил он, протянув Гарри руку. — Мы с дочерью живём по соседству, за холмом. Как мило, что добрейшие Уизли пригласили нас. Впрочем, с моей Полумной вы, насколько мне известно, знакомы, — прибавил он, обращаясь к Рону. — Да, — ответил Рон, — но где же она? — Задержалась немного в вашем очаровательном огородике, чтобы поздороваться с гномами, они у вас там кишмя кишат, чудесно! Мало кто из чародеев понимает, сколь многое мы можем почерпнуть у мудрых маленьких гномов или, если называть их как должно, у Gernumbli gardensi. — У наших можно почерпнуть множество ругательств, — сказал Рон, — но, по-моему, они и сами почерпнули их у Фреда с Джорджем. - Хахахах, - засмеялся Поттер. – Нужно и своих научить. - У вас есть гномы? – Лили было любопытно знать всё, что связано с парнем. Даже если это наличие гномов в огороде. - Недавно появились. Мама уже устала с ними бороться, - сказал Джеймс. Воспоминание о миссис Поттер, которая прогоняла гномов, вызывало у него улыбку. Он повёл в шатёр компанию чародеев, и тут появилась Полумна. — Привет, Гарри! — сказала она. - Как она узнала? – удивился Римус. - Может оборотное зелье перестало действовать? - Не глупи, Сириус, он только недавно его выпил. — Э-э-э… меня зовут Барни, — ответил впавший в замешательство Гарри. — О, так ты и имя переменил? — весело спросила она. — Но как ты меня узнала?.. — Да просто по выражению лица, — ответила Полумна. - Чудная эта Полумна, - хмыкнул Блэк. – Хотя чего я ожидал, от наследника Лавгуда? - Я боюсь представить, какими будут твои дети, Бродяга, - подколол Поттер друга. - Я буду вечно одиноким волком, - не остался в долгу Блэк. - Нет, ты будешь вечно одиноким старым псиной, - сказал Римус. – Должность волка уже забронирована мной. Полумна, подобно отцу, облачилась в жёлтую мантию, к которой добавила воткнутый в волосы цветок подсолнечника. После того как глаза привыкали к яркости её костюма, он начинал казаться вполне приятным. По крайней мере, на этот раз с ушей Полумны не свисали редиски. Ксенофилиус, углубившийся в беседу со знакомым волшебником, этот обмен репликами между Полумной и Гарри прослушал. Попрощавшись с волшебником, он обернулся к дочери, и та, воздев один палец, сказала: — Смотри, папочка, меня гном укусил! — Чудесно! Слюна гномов благотворна до крайности! — сообщил мистер Лавгуд, хватаясь за палец дочери и оглядывая кровоточащие прокусы. — Полумна, любовь моя, если тебе захочется блеснуть сегодня своими талантами — вдруг тебя охватит желание пропеть оперную арию или почитать что-нибудь на русалочьем языке, — не противься ему! Это может оказаться даром Gernumbli! - Он никогда не повзрослеет, - вздохнул Сириус. - Может это и хорошо, - сказал Римус. – Он такой ребёнок. У него самая большая проблема – мозгошмыги. - Таким людям жить легче, - согласился с Люпином Джеймс. – Может поэтому он сейчас на свадьбе, а мы – в земле, - добавил печально. Рон, как раз в это время проходивший мимо, громко фыркнул. — Рон может смеяться сколько угодно, — невозмутимо сказала Полумна, когда Гарри провожал её и Ксенофилиуса к их местам, — но отец провёл очень серьёзные исследования магии Gernumbli. — Вот как? — сказал Гарри, давно уже решивший для себя, что оспаривать странноватые воззрения Полумны или её отца дело пустое. — А ты не хочешь перевязать чем-нибудь палец? - Гарри окружают очень интересные волшебники, - улыбнулась Лили. – У каждого свои тараканы в голове. - Мозгошмыги, Эванс. Мозгошмыги, - друзья засмеялись на реплику Блэка. — О нет, всё хорошо, — ответила Полумна, с мечтательным выражением посасывая укушенный палец и оглядывая Гарри с головы до ног. — А ты хорошо выглядишь. Я сказала папочке, что большинство гостей скорее всего придут в парадных мантиях, но он считает, что на свадьбу лучше всего облачаться в солнечные цвета — на счастье, понимаешь? Она поплыла к отцу, и тут же объявился Рон со старенькой, цеплявшейся за его руку чародейкой. Крючковатый нос, глаза в красных ободках и розовая шляпка с перьями придавали ей сходство со сварливым фламинго. - Я от такой дамы старался бы держаться подальше, - нахмурился Поттер. - Повезло тебе с Эванс. Скажи сердцу спасибо, что оно выбрало такую красотку, - засмеялся Блэк и подмигнул покрасневшей Лили. – Вот влюбился бы ты в Аманду, я бы посмотрел на тебя, - друзья непонимающе переглянулись. – Да знаете вы её. Ужасная девушка, по описанию чем-то похожа, только без шляпки и моложе. Она на пятом курсе, Пуффендой. - На нее же Питер запал? – Джеймс догадался, о ком говорит Бродяга. - Ага, - подтвердил Сириус. — И волосы у тебя слишком длинны, Рональд, я тебя сначала за Джиневру приняла. Мерлинова борода, во что это вырядился Ксенофилиус Лавгуд? Вылитый омлет. А ты кто? — гаркнула она, завидев Гарри. - Что с её манерами? На старости мозг высох? – возмутилась Эванс. - Не ты ль, прекрасное создание, ещё недавно говорила, что о старичках нельзя так отзываться? - Это исключительный случай. — Ах, да, тётя Мюриэль, познакомьтесь, это кузен Барни. — Ещё один Уизли? Вы плодитесь, как гномы. А Гарри Поттер тут имеется? Я надеялась познакомиться с ним. Я думала, он ваш друг, Рональд, или вы всего-навсего хвастались? — Нет… просто он не смог приехать… — Хмм. Нашёл предлог, чтобы увильнуть? Ну, значит, не такая он бестолочь, какой выглядит на газетных снимках. Я только что научила невесту, как ей лучше носить мою диадему! — крикнула она Гарри. — Гоблинская работа, знаете ли, хранилась в семье веками. Девочка она красивая, но всё же француженка. Ну ладно, ладно, Рональд, найди для меня место получше, мне всё-таки сто семь лет, я не могу долго стоять на ногах. - Живучая, зараза, - пробурчал Сириус. - И хвастливая, - добавил Римус. Рон, проходя мимо Гарри, сокрушённо взглянул на него и на какое-то время пропал. Когда он снова появился у входа, Гарри успел развести по местам с десяток гостей. Шатёр уже почти заполнился, а очередь у входа наконец иссякла. — Мюриэль — это какой-то кошмар, — сказал Рон, отирая рукавом лоб. — Раньше она к нам на каждое Рождество приезжала, но, слава богу, обиделась после того, как Фред с Джорджем прямо во время обеда взорвали под её креслом навозную бомбу. Папа твердит, что она вычеркнет их из завещания. Можно подумать, что их это волнует, — при их темпах они всё равно станут самыми богатыми в нашей семье людьми. Ух ты! — прибавил он и заморгал, глядя на приближавшуюся Гермиону — Роскошно выглядишь! - Ещё один комплимент из его книжечки? – засмеялся Римус. – Рон серьёзно подошёл к миссии «соблазни Гермиону». - Джеймсу бы эту книгу, уже давно были бы с Эванс вместе, - Сириус посмотрел на Поттера, который прижимал к себе Лили с таким трепетом, будто она фарфоровая. – Вы только при мне меньше целуйтесь. Нельзя травмировать детскую психику. - Твоя психика была травмирована ещё при рождении, Блэк, - невинным голосом сказала рыжая. — И ведь вечно этот удивлённый тон, — произнесла Гермиона, но, однако же, улыбнулась. На ней было сиреневое развевающееся платье, туфли на высоком каблуке, гладко расчёсанные волосы её сияли. — Твоя двоюродная бабушка Мюриэль с тобой не согласилась бы. Я совсем недавно столкнулась с ней на верхнем этаже — она вручала Флёр диадему. Увидев меня, она сказала: «Боже, это ведь магловка?» — а затем: «Плохая осанка и костлявые лодыжки». — Не обращай внимания, она всем грубит, — сказал Рон. - Да, главное, что Рон оценил. Всё остальное – пустяк, - кивнул Блэк. — Вы о Мюриэль говорите? — спросил Джордж, вышедший с Фредом из шатра. — Да, мне она сказала, что у меня уши какие-то кривые. Старая сова. Жаль, дяди Билиуса больше нет, вот кто умел повеселиться на свадьбах. — Это не тот, который повстречался с Гримом, а ровно через сутки умер? — поинтересовалась Гермиона. - Бродяга, может этим Гримом был ты? – засмеялся Поттер. – Я когда впервые увидел твой облик, тоже чуть не умер. - Сейчас мне не хватает комментариев Эванс в твою сторону, - грустно сказал Блэк. — Ну да, под конец у него появились кое-какие причуды, — признал Джордж. — Зато до того, как помешаться, он был душой любого свадебного пира, — сказал Фред. — Выдувал целую бутылку огненного виски, а после выскакивал на танцевальный настил, подбирал подол мантии и начинал вытаскивать букеты из… — Да, человек и вправду очаровательный, — признала Гермиона, пока Гарри сгибался от хохота в три погибели. - Я запомню, - сквозь смех сказал Блэк. - Зачем тебе? – Римус не смеялся так открыто, как друг, но уголки губ были подняты. - Мне же нужно будет чем-то занять себя на свадьбе у Лили и Джеймса, - и засмеялся ещё сильнее. - Только попробуй, - Поттер кинул в друга подушкой. — А сам почему-то так и не женился, — сказал Рон. — Вот этим ты меня удивил, — отозвалась Гермиона. Им было так весело, что никто не заметил запоздавшего гостя — темноволосого молодого человека с большим кривым носом и густыми чёрными бровями, — пока он не протянул своё приглашение Рону и не сказал, уставясь на Гермиону: — Прекрасно выглядишь. - Здорово! А я уже успел соскучиться по драме в этой жутко интересной книге, - Блэку начинала нравиться эта глава. - Ты сейчас больше похож на девушку-сплетницу, чем на взрослого парня, - усмехнулась Лили. - И книга действительно интересна! Не нужно кривляться, - немного обиженно сказал Римус. – Единственное, было бы хорошо, если бы она была не о нас. - Не будет. — Виктор! — завопила она и уронила свою расшитую бисером сумочку, ударившуюся о землю с громким стуком, нисколько не отвечавшим её размерам. Торопливо подняв сумочку и покраснев, Гермиона сказала: — Я и не знала, что ты… господи… как приятно тебя видеть… Ну как ты? Уши Рона в очередной раз заалели. Прочитав приглашение Крама с таким видом, точно он ни единому стоявшему там слову не верил, Рон спросил намного громче, чем следовало: — Как это ты здесь оказался? — Флёр пригласила, — приподняв брови, ответил Крам. - Похоже, они хорошо знают этого Крама, - сказал Римус. - Кто он такой? Бывший парень Гермионы? - Может старый друг, - предположила Лили. - Ага, с Роном вместе в плюй-камни играли в детстве, - ответил Джеймс. Гарри, никакого зла на Крама не державший, пожал ему руку, а затем, решив, что лучше увести Виктора подальше от Рона, предложил проводить его до отведённого ему места. — Твой друг мне, похоже, не обрадовался, — сказал Крам, когда они вошли в уже наполненный людьми шатёр и, взглянув на рыжие кудри Гарри, добавил: — Или он родственник? — Двоюродный брат, — пробормотал Гарри, однако Крам его, собственно говоря, уже не слушал. - Этот Крам какой-то туповатый, - заметила рыжая. - Значит из Дурмстранга, - заключил Сириус. - С чего такие выводы? – не понял Римус. Он пропустил тот момент, когда Сириус стал ясновидящим. - Там все такие, - последовал короткий ответ. - Ты хоть с одним студентом знаком? Появление Крама вызвало определённый переполох, особенно среди кузин-вейл: как-никак, Виктор был прославленным игроком в квиддич. Гости ещё вытягивали шеи, чтобы получше разглядеть его, а в проходе уже появились торопливо шагавшие Рон, Гермиона, Фред и Джордж. — Время усаживаться, — сказал Гарри Фред, — не то о нас новобрачная споткнётся. Гарри, Рон и Гермиона заняли свои места — во втором ряду, прямо за Фредом и Джорджем. Гермиона казалась чуть-чуть порозовевшей, уши Рона по-прежнему алели. Просидев несколько мгновений в молчании, он прошептал Гарри: — Видал, какую идиотскую бородку он отрастил? - Какой всё же Рон ревнивый, - улыбнулась Лили. – Они ведь с Гермионой даже не вместе. Джеймс увидел, что Сируйс собирается прокомментировать слова девушки. И даже знал, о чём пойдёт речь. Поэтому кинул в друга ещё одну подушку. Благо, что Выручай-комната всегда готова придти на помощь и материализовать дополнительные «нужные» вещи. - Эй, ты чего кидаешься?! - За дело. Гарри пробормотал нечто неразборчивое. Нагретый солнцем шатёр наполнили трепетные предвкушения, негромкий говорок сидевших в нём людей время от времени перемежался вспышками возбуждённого смеха. По проходу прошли, улыбаясь и кивая родственникам, мистер и миссис Уизли — последняя облачилась сегодня в новую аметистовую мантию и подобранную ей в тон шляпку. Мгновение спустя в дальнем конце шатра возникли Билл и Чарли, оба в парадных мантиях и с большими белыми розами в бутоньерках; Фред залихватски присвистнул, заставив кузин-вейл захихикать. Зазвучала исходящая, казалось, прямо из золотистых шаров музыка, и все смолкли. — О-о-о-о-ох! — выдохнула Гермиона, повернувшаяся на стуле, чтобы взглянуть на вход. Общий вздох вырвался у всех гостей, когда в проходе появились мсье Делакур и Флёр. Флёр словно плыла, мсье Делакур подпрыгивал на ходу и радостно улыбался. На Флёр было совсем простое белое платье, казалось, источавшее сильный серебристый свет. Как правило, рядом с её сияющей красотой люди словно тускнели, сегодня же этот свет делал более прекрасными всех, на кого он падал. Джинни и Габриэль, обе в золотистых платьях, выглядели красивее обычного, а когда Флёр приблизилась к Биллу, стало казаться, что он даже и не встречался никогда с Фенриром Сивым. - У них там что, только Сивый умеет обращать? Почему он и Римуса покалечил, и Билла? - Очень смешно, Сириус, - грозно посмотрела на парня Лили. - Надеюсь, что Билла он только поцарапал, - грустно сказал Римус. — Леди и джентльмены, — произнёс певучий голос, и Гарри с лёгким потрясением увидел того же маленького, с клочьями волос на голове волшебника, что распоряжался на похоронах Дамблдора, — он стоял теперь перед Биллом и Флёр, — мы собрались здесь ныне, чтобы отпраздновать союз двух верных сердец… — Да моя диадема кого хочешь украсит, — звучным шёпотом сообщила тётя Мюриэль. — Однако должна сказать, вырез у Джиневры уж больно низкий. - Что же ей всё ни так, старая карга! – возмутился Сириус. - Джинни что, паранджу надеть должна? – Лили присоединилась к Сириусу. - Что такое паранджа? – спросил Джеймс Римуса, пока Блэк и Эванс продолжали описывать своё отношение к тёте Мюриэль. - Не знаю, - пожал плечами Римус. Джинни обернулась, улыбаясь, подмигнула Гарри и тут же снова уставилась перед собой. Мысли Гарри побрели куда-то вдаль от шатра, к послеполуденным часам, которые он проводил наедине с Джинни в укромных уголках школьного двора. Какими давними они казались теперь и слишком прекрасными, чтобы быть правдой, — сияющие часы, выкраденные из жизни какого-то нормального человека, у которого нет на лбу похожего на молнию шрама… — Уильям Артур, берёте ли вы Флёр Изабелль?.. Сидевшие в первом ряду миссис Уизли и мадам Делакур негромко рыдали в кружевные тряпицы. Трубные звуки, донесшиеся из задних рядов, давали ясно понять, что и Хагрид извлёк из кармана скатёрку, заменявшую ему носовой платок. Гермиона, повернувшись к Гарри, светло улыбнулась ему, и её глаза были полны слёз. — В таком случае я объявляю вас соединёнными узами до скончания ваших дней. Волшебник с клочкастой головой поднял над Биллом и Флёр палочку, и серебристые звёзды осыпали новобрачных словно дождём, спирально завиваясь вокруг их теперь приникших одно к другому тел. Фред и Джордж первыми захлопали в ладоши, золотистые шары над головами жениха и невесты лопнули, и из них вылетели и неспешно поплыли по воздуху райские птицы и золотые колокольца, вливая пение и перезвон в общий шум. — Леди и джентльмены, — провозгласил клочковолосый маг, — прошу всех встать! - Как красиво, - немного дрожащим голосом сказала Лили. Джеймс посмотрел на девушку и увидел, что у неё тоже на глазах слёзы. - Ты чего, Эванс? – он начал поглаживать Лили по мягким волнистым волосам. - Просто всё так волшебно, - тихо сказала девушка. Все встали, тётушка Мюриэль громко пожаловалась на причинённое ей неудобство; клочковолосый взмахнул волшебной палочкой. Стулья, на которых сидели гости, грациозно взвились в воздух, матерчатые стены шатра исчезли — теперь все стояли под навесом, державшимся на золотистых столбах, и прекрасный, залитый солнечным светом сад обступил гостей со всех сторон вместе с лежащим за ним сельским пейзажем. А следом из центра шатра пролилось жидкое золото, образовав посверкивающий танцевальный настил, висевшие в воздухе стулья расставились вокруг маленьких, накрытых белыми скатертями столов, приплывших вместе со стульями на землю, а на сцену вышли музыканты в золотистых костюмах. — Чистая работа, — одобрительно сказал Рон, когда повсюду вдруг засновали официанты с серебряными подносами, на которых стояли бокалы с тыквенным соком, сливочным пивом и огненным виски или лежали груды пирожков и бутербродов. — Надо пойти поздравить их, — сказала Гермиона, приподнимаясь на цыпочки, чтобы увидеть Билла и Флёр, окружённых толпой уже поздравлявших их гостей. - Билл и Флёр сейчас нужно совсем другое, - Блэк пошевелил бровями. Лили снова покраснела. - Удержи свои фантазии при себе, Бродяга, - осадил друга Поттер. – Или следующий раз в тебя полетит что-то тяжелее подушки. - Зануды. — Успеем ещё, — пожал плечами Рон, снимая с проплывавшего мимо подноса три бокала со сливочным пивом и вручая один Гарри. — Гермиона, держи, давай найдём столик… только не здесь! Подальше от Мюриэль… Рон повёл друзей через пустой танцевальный настил, поглядывая влево и вправо, — Гарри казалось, что он высматривает Крама. К тому времени, когда они добрались до другого конца шатра, большая часть столиков была уже занята, самым пустым оказался тот, за которым одиноко сидела Полумна. — Ты не будешь возражать против нашей компании? — спросил Рон. — Конечно нет! — радостно ответила она. — Папочка пошёл к Биллу и Флёр с нашим подарком. — И что он собой представляет — пожизненный запас лирного корня? — поинтересовался Рон. - Рону нужно ещё прочитать книгу, где рассказывают о манерах, - сказала Лили. - А что он такого сказал? - Тебе, Блэк, тоже стоит прочесть. Тогда поймёшь. Гермиона попыталась лягнуть его под столом, но попала в Гарри. От боли на глаза его навернулись слёзы, и продолжения разговора он не услышал. - Хорошо так лягнула, - улыбнулся Римус. Заиграл оркестр. Билл и Флёр вышли на танцевальный настил первыми, сорвав громовые аплодисменты, спустя недолгое время за ними последовали мистер Уизли с мадам Делакур и миссис Уизли с отцом Флёр. — Какая хорошая песня, — сказала Полумна, покачиваясь в такт вальсовому ритму, а через несколько секунд и она скользнула на танцевальный настил и закружилась на месте — одна, закрыв глаза и помахивая руками. — Она великолепна, правда? — сказал Рон. — И всегда была хороша. - О, теперь он говорит, какая она хорошая, - Лили закатила глаза. – Может у Рона раздвоение личности? - Не смеши, - сказал Блэк. – У него первая личность не особо развита, где там второй взяться? Однако улыбку его тут же точно ветром сдуло — на освобожденное Полумной место опустился Виктор Крам. Гермиона приятно взволновалась, впрочем, на сей раз Виктор комплиментов ей говорить не стал, а спросил, сердито нахмурясь: — Кто этот человек в жёлтом? — Ксенофилиус Лавгуд, отец нашей хорошей знакомой, — ответил Рон. Сварливый тон его свидетельствовал, что он не намерен подсмеиваться над Ксенофилиусом, пусть тот и даёт для этого множество поводов. — Пойдём потанцуем, — резко предложил он Гермионе. Недоумевающая, но и обрадованная Гермиона встала и вместе с Роном присоединилась к густевшей толпе танцующих. - Рон начал действовать решительнее. Я уж думал, что он до конца своих дней будет кормить Гермиону тупыми комплиментами. - Если бы не Крам, Бродяга, он это и делал бы, - заметил Римус. - Слава Виктору Краму! — Они теперь вместе, что ли? — спросил сбитый с толку Крам. — Да вроде того, — ответил Гарри. — А ты кто? — Барни Уизли. Они обменялись рукопожатиями. — Слушай, Барни, ты этого Лавгуда хорошо знаешь? — Нет, только сегодня познакомился. А что? Крам пристально вглядывался поверх своего бокала в Ксенофилиуса, который непринуждённо беседовал с несколькими чародеями по другую сторону танцевального настила. — Да то, — ответил он, — что, не будь он гостем Флёр, я мигом вызвал бы его на дуэль за мерзкий знак, который он носит на груди. - Что он имеет против этого знака? – не понял Джеймс. – Я, конечно, не говорю, что он хороший и всё такое. Но чтобы на дуэль вызывать? - Может у него есть ещё варианты значений? – предположила Лили. - Или он не любит сказки. — Знак? — переспросил Гарри и тоже вгляделся в Ксенофилиуса, на груди которого так и поблёскивал странный треугольный глаз. — Но почему? Чем он нехорош? — Грин-де-Вальдом он нехорош. Это знак Грин-де-Вальда. — Грин-де-Вальд… Это тёмный маг, которого одолел Дамблдор? — Точно. Челюстные мышцы Крама походили вверх-вниз, как будто он что-то жевал, потом Виктор сказал: — Грин-де-Вальд уничтожил многих, моего деда в том числе. Конечно, в вашей стране он никогда большой силой не обладал, говорили, что Грин-де-Вальд боится Дамблдора. И правильно говорили, если вспомнить, чем он кончил. Но вот это… — Крам ткнул пальцем в Ксенофилиуса. — Я этот знак сразу узнал, Грин-де-Вальд вырезал его на стене нашей школы, Дурмстранга, когда учился в ней. Среди наших нашлись идиоты, которые копировали его, изображали на своих учебниках, на одежде, хотели поразить окружающих, выделиться. В конце концов те из нас, у кого Грин-де-Вальд отнял членов семьи, научили их уму-разуму. - Я же говорил, что он с Дурмстранга, - гордо сказал Сириус. - У этого Грин-де-Вальда прямо как у Волан-де-Морта, свои знаки. Только у змея ещё изощреннее – метка, - хмыкнул Джеймс. - Или наоборот, - сказал Римус. – Грин-де-Вальд жил раньше. Красноглазый мог позаимствовать идею. - Почему Грин-де-Вальд сделал своим «коронным» знаком, - Эванс изобразила кавычки пальцами, - символ Даров смерти? - Фантазии не хватило? Крам угрожающе пристукнул по столу костяшками кулака и снова сердито вгляделся в Ксенофилиуса. Гарри был сбит с толку. То, что отец Полумны был приверженцем Тёмных искусств, казалось неправдоподобным до невероятия, к тому же никто больше в этом шатре не узнал треугольного, напоминающего руну символа. — А ты… э-э… совершенно уверен, что это знак Грин… — Мне ошибиться трудно, — холодно ответил Крам. — Я несколько лет проходил мимо него каждый день, запомнил. — Знаешь, не исключено, — сказал Гарри, — что Ксенофилиус на самом деле и не догадывается, что это такое. Лавгуды — люди довольно… необычные. Он мог где-то увидеть этот символ и принять его за поперечное сечение головы морщерогого кизляка или ещё кого-нибудь. — Сечение чего? — Ну, я не знаю, что это за твари, но, похоже, он отправляется летом вместе с дочерью разыскивать их… Толком объяснить, что представляют собой Полумна с отцом, ему не удалось, понял Гарри. - Похоже, Гарри слишком много общался с этими ненормальными, - печально вздохнул Сириус. – Крыша тоже уехала. - Блэк, смотри, чтобы я сейчас тебе не сделала поперечное сечение головы, - грозно сверкнула глазами Эванс. – Ещё один плохой комментарий о нормальности моего сына и ты труп. - Страшная ты женщина, Лилс. — Вон его дочь, — сказал он и указал на Полумну которая так и танцевала одна, крутя вокруг себя руками, точно она комаров разгоняла. — Что это она делает? — спросил Крам. — Скорее всего, пытается избавиться от мозгошмыга, — сказал опознавший симптомы Гарри. Все четверо засмеялись. Что бы Лили не говорила Сириусу, но Гарри, похоже, действительно серьёзно воспринимает странности Лавгудов. Крам, похоже, не мог понять, смеётся над ним Гарри или говорит всерьёз. Он извлёк из-под мантии палочку и многозначительно постучал ею себя по бедру — из кончика палочки посыпались искры. — Грегорович! — воскликнул Гарри. Крам испуганно вздрогнул, но Гарри слишком разволновался, чтобы обратить на это внимание: стоило ему увидеть палочку Крама, как он вспомнил Олливандера, тщательно изучавшего её перед Турниром Трёх Волшебников. - Вот почему он подумал тогда о квиддче, - сказал Поттер. - Да, а Эванс с Лунатиком уже готовы были умереть от стыда, из-за Гарриной необразованности. — А что такое? — подозрительно спросил Крам. — Это же мастер, он делает волшебные палочки! — Я знаю, — сказал Крам. — И твою сделал! То-то у меня квиддич в голове вертелся… Подозрения Крама явно усилились: — Откуда ты знаешь, что мою палочку сделал Грегорович? — Я… наверное, читал где-то, — ответил Гарри. — В… в спортивном журнале. Эта торопливая импровизация Крама успокоила. — Не знал, что спортивные журналы писали о моей палочке, — сказал он. — Так… э-э… где сейчас Грегорович? Крама его вопрос озадачил. — Ушёл на покой несколько лет назад. Я был одним из последних, кто купил палочку Грегоровича. Они самые лучшие — хотя я знаю, вы, британцы, ставите Олливандера выше всех других мастеров. - Потому что Олливандер делает самые лучшие палочки, - сказал Блэк. - Что и требовалось доказать, - Лили улыбнулась. Гарри не ответил. Он сделал вид, что наблюдает, так же как Крам, за танцующими, а сам тем временем лихорадочно размышлял. Выходит, Волан-де-Морт пытается найти прославленного мастера, и долго отыскивать причину этого не нужно, — она состоит в том, что проделала палочка Гарри в ночь, когда Волан-де-Морт гнался за ним по небу. Остролист и перо феникса одолели палочку, позаимствованную у кого-то Волан-де-Мортом, а Олливандер этого не предвидел да и понять не смог. Может быть, Грегорович лучше разбирается в подобных делах? Может быть, он и вправду искуснее Олливандера и владеет секретами, которых Олливандер не знает? - Не выдумывай, Гарри, - мягко сказала Эванс, обращаясь к книге. – Скорее всего, это случилось из-за их с Волан-де-Мортом связи, - теперь девушка говорила к сидящим рядом парням. – Только вот что это за связь, нам никак говорить не хотят. - Всему своё время, - поучительно сказал Римус. — Очень красивая девушка, — сказал Крам, возвращая Гарри в свадебный шатёр. Крам указывал на Джинни, которая только что присоединилась к Полумне. — Тоже твоя родственница? — Да, — внезапно ощутив раздражение, сказал Гарри, — и у неё уже есть поклонник. Ревнивый такой тип. Здоровенный. Его лучше не злить. Крам хмыкнул. — Какой смысл, — сказал он и, осушив свой бокал, встал из-за столика, — быть всемирно известным игроком в квиддич, если всех красивых девушек уже разобрали? - Какой смысл гонятся за славой, если она потом и яйца выеденного не стоит? - У каждого свои приоритеты, Лили, - ответил Блэк. Он отошёл, а Гарри, получив у проходившего мимо официанта бутерброд, начал обходить танцевальный настил, на котором уже было не протолкнуться. Ему хотелось найти Рона, рассказать про Грегоровича, однако Рон танцевал с Гермионой в самой серёдке настила. Гарри прислонился к позолоченной колонне и начал, стараясь не злиться по поводу данного им Рону обещания, наблюдать за Джинни, которая танцевала теперь с другом Фреда и Джорджа, Ли Джорданом. На свадьбах он ещё никогда не бывал и потому не мог сказать, чем эти торжества волшебников отличаются от тех, что устраивают маглы, однако был совершенно уверен, что ни свадебного торта, увенчанного двумя действующими моделями фениксов, которые взлетают, когда его начинают резать, ни плывущих в толпе по воздуху бутылок шампанского у маглов не увидишь. Вечер переходил в ночь, и под навес начали залетать мотыльки, кружившие вокруг плававших в воздухе золотистых фонариков, а веселье становилось всё более буйным. Фред и Джордж давно уже удалились в темноту с двумя кузинами Флёр, Чарли, Хагрид и какой-то коренастый чародей в лиловой круглой шляпе с загнутыми кверху полями распевали в углу песню «Одо-герой». Углубившись в толпу, чтобы избавиться от пьяного дядюшки Рона, — этот господин, похоже, никак не мог сообразить, сын ему Гарри или не сын, — он заметил одиноко сидевшего за столом старого волшебника. Ореол белых волос вокруг головы, придававших ему сходство с состарившимся одуванчиком, прикрывала сверху траченная молью феска. В нём ощущалось что-то смутно знакомое и, пошарив в памяти, Гарри вдруг сообразил, что это Элфиас Дож, член Ордена Феникса и автор некролога Дамблдора. Гарри подошёл к нему: — Вы позволите мне присесть? — Конечно, конечно, — ответил Дож, голос у него был высокий и слегка хрипловатый. Гарри наклонился к волшебнику: — Мистер Дож, я Гарри Поттер. - Папа рассказывал об этом Элфиасе Доже, - сказал Джеймс. – Говорил, что хороший мужик. - Откуда он его знает? - Дож тоже сейчас состоит в Ордене, - продолжил Джеймс. – И, похоже, не изменяет своим приоритетам. - Что ещё говорил твой отец, Джеймс? – спросил Римус. - Что он ровесник Дамблдора и что они когда-то были друзьями. Ещё, что он достаточно мягкий человек, но когда нужно защитить чьи-то интересы – всегда поможет. А вот для себя ничего не просит. Больше ничего не помню. - Этого достаточно, - улыбнулась Лили. Дож ахнул: — Мой дорогой мальчик! Артур сказал мне, что вы здесь, в ином обличье… Я так рад, так польщён! И Дож, трепеща от волнения и удовольствия, налил Гарри бокал шампанского. — Я собирался написать вам, — зашептал он, — после того как Дамблдор… Такое потрясение… уверен, для вас тоже… Маленькие глазки Дожа наполнились слезами. — Я читал некролог, который вы написали для «Ежедневного пророка», — сказал Гарри. — Не думал, что вы так хорошо знали профессора Дамблдора. — Не лучше, чем другие, — ответил Дож, промокая салфеткой глаза. — Конечно, я знал его дольше всех — если не считать Аберфорта, но Аберфорта почему-то никто в счёт не берёт. — Кстати, о «Ежедневном пророке»… не знаю, видели ли вы, мистер Дож… — О, прошу вас, дорогой мальчик, называйте меня просто Элфиасом. — Не знаю, Элфиас, видели ли вы посвящённое Дамблдору интервью с Ритой Скитер. Лицо Дожа залила гневная краска. — О да, Гарри, видел. Эта женщина, а вернее сказать, стервятница, буквально извела меня просьбами побеседовать с ней. К стыду моему, должен признаться, что я ей в конце концов нагрубил, обозвал пронырливой пятнистой форелью, что породило, как вы, возможно, знаете, клеветнические утверждения касательно поразившего меня умственного расстройства. - Правильно сделал, - поддержал старика Сириус, он забыл, что тот его не услышит. – Нужно было еще и превратить её в эту самую пятнистую форель. Пользы было бы больше. - Чего он этим добился, Бродяга? Ложных сведений о себе? - Он хоть не молчал. — Так вот, — продолжал Гарри, — в интервью Рита Скитер намекнула, что в молодости профессор Дамблдор увлекался Тёмными искусствами. — Не верьте ни единому слову! — мгновенно ответил Дож. — Ни единому, Гарри. Не позволяйте замарать вашу память об Альбусе Дамблдоре! - Зачем Гарри это спрашивает? Он что, думает Рита Скитер в состоянии написать хоть немного правды? – недоумевала Лили. Гарри всматривался в серьёзное, огорчённое лицо Дожа и ощущал скорее разочарование, чем уверенность. Неужели Дож полагает, что всё так легко, что можно просто предпочесть ничему не верить? Неужели он не понимает, что Гарри нужна уверенность, точное знание? Возможно, Дож догадался, что чувствует Гарри, потому что заговорил быстро и озабоченно: — Гарри, Рита Скитер ужасная… Их прервало визгливое кудахтанье: — Рита Скитер? Обожаю её, читаю всё, что она пишет! Подняв глаза, Гарри и Дож обнаружили стоящую у их столика тётушку Мюриэль с покачивающимся на шляпе плюмажем и бокалом шампанского в руке. - Только её там не хватало! – громко сказал Сириус. - Сейчас она наплетёт им в три короба, - грустно сказала Лили. – И Гарри ей поверит. - Почему ты так думаешь? - спросил Поттер. - А ты ещё не понял, что наш сын постоянно ведётся, когда ему говорят неправду? — Вы знаете, она ведь книгу про Дамблдора написала! — Здравствуйте, Мюриэль, — сказал Дож. — Да, мы как раз беседовали о… — Эй, вы! Давайте сюда ваш стул, мне сто семь лет! Ещё один рыжий кузен Уизли испуганно вскочил, и тётушка Мюриэль, с завидной силой развернув его стул к себе, уселась между Дожем и Гарри. — Ещё раз здравствуйте, Барри или как вас там, — сказала она Гарри. — Ну, так что вы тут говорили о Рите Скитер, Элфиас? Вам известно, что она написала биографию Дамблдора? Жду не дождусь, не забыть бы только заказать её у «Флоуриша и Блотса»! Услышав это, Дож посерьёзнел и помрачнел, а между тем тётушка Мюриэль осушила свой бокал и щёлкнула костлявыми пальцами проходившему мимо официанту, требуя замены. Затем она от души глотнула шампанского, рыгнула и произнесла: — Ну, что вы надулись, как пара лягушачьих чучел? Прежде чем Альбус стал уважаемым, достопочтенным и прочая чушь, о нём ходили очень интересные слухи! — Злобные измышления плохо осведомленных людей, — сказал Дож, покраснев, как редиска. — Это вы так говорите, Элфиас, — фыркнула тётушка Мюриэль. — Я заметила, как деликатно вы обошли в вашем некрологе все острые углы! — Сожалею, что у вас создалось такое впечатление, — с ещё большей холодностью произнёс Дож. — О, всем известно, что вы преклонялись перед Дамблдором. Смею сказать, даже если выяснится, что он-то и прикончил свою сестрицу-сквиба, вы всё равно будете считать его святым! — Мюриэль! — вскричал Дож. - Эта старуха объелась ядовитых плодов? Что она несёт? – возмутился Римус. - То, что вычитала из работ Скитер. Ну и сама додумала, с неё станет, - грубо сказал Джеймс. В груди Гарри заструился холодок, никакого отношения к ледяному шампанскому не имевший. — Что это значит? — спросил он у Мюриэль. — Откуда известно, что его сестра была сквибом? Я думал, она просто болела. — Ну и напрасно думали, Барри! — объявила тётушка Мюриэль, явно довольная произведённым ею впечатлением. — Да и вообще, что вы об этом можете знать? Всё происходило, мой дорогой, много лет назад, когда вас ещё и в проекте не было, а даже те из нас, кто жили тогда, так никогда и не узнали, что там на самом деле приключилось. Потому-то я и жду так книгу Скитер, уж больно не терпится узнать, что она раскопала. Дамблдор всегда помалкивал о своей сестре! - Потому что у него, тупая твоя голова, должно быть, были на то причины, - сказала Эванс. – Гарри, не верь ни слову! - Эванс, он не услышит. — Неправда! — прохрипел Дож. — Абсолютная неправда! — Он никогда не говорил мне, что его сестра была сквибом, — сказал, не подумав, Гарри, по-прежнему ощущавший холодок в груди. — А с чего бы он стал вам об этом рассказывать! — проскрипела Мюриэль и покачнулась на стуле, попытавшись сфокусировать взгляд на Гарри. — Причина, по которой Альбус никогда не говорил об Ариане, — начал Элфиас сдавленным от переполнявших его чувств голосом, — на мой взгляд, совершенно ясна. Он был настолько подавлен смертью сестры… - Вот, логично же, - продолжала негодовать девушка. – Да и вообще, с чего они взяли, что Дамблдор должен был рассказывать им о своей семье? Не то, чтобы я его защищала, после всех тех испытаний, которые он подсунул Гарри, но ведь клевета – это уже слишком. - Известная личность, - ответил на вопрос Римус. Он был настроен не так решительно как Лили. У Люпина были сомнения, он решил поделиться с друзьями: - А может Мюриэль говорит правду? - Что ты такое говоришь, Луни? – Сириус не верил своим ушам. - А что, это действительно было много лет назад. Мы не знаем, каким был Дамблдор в юности. — А почему её никто никогда не видел, Элфиас? — проскрежетала Мюриэль. — Почему половина наших даже не знала о существовании Арианы, пока из дома не вынесли гроб, в котором её похоронили? Где был ваш святой Альбус, пока Ариана сидела запертой в погребе? Блистал в Хогвартсе и ни разу не задумался о том, что творится в его доме! — Что значит «запертой в погребе»? — спросил Гарри. — Как это? Вид у Дожа стал совсем несчастный. А тётушка Мюриэль хихикнула и ответила Гарри: — Мамаша Дамблдора была жуткой бабой, попросту жуткой. Родилась от магла, хоть и притворялась, как я слышала, будто это не так… — Ничего она не притворялась! Кендра была достойной женщиной, — жалко прошептал Дож, однако тётушка Мюриэль не обратила на него никакого внимания. — Заносчивая, властная, из тех волшебниц, для которых родить сквиба хуже смерти… - Кто бы говорил о заносчивости, - хрипло сказал Сириус, а потом, откашлявшись, добавил: - Сама вон что творит. - Я не защищаю ни одну теорию о Дамблдоре, но было бы глупо с нашей стороны верить кому-то одному, - сделал резонное замечание Римус. – И Гарри делает правильно, что пытается выяснить как можно больше. — Ариана не была сквибом! — прохрипел Дож. — Это вы так говорите, Элфиас, но объясните тогда, почему она не училась в Хогвартсе? — поинтересовалась тётушка Мюриэль. И снова повернулась к Гарри: — И в наши-то дни о сквибах нередко помалкивают. Однако довести всё до крайности, запереть девочку в доме и делать вид, будто её и на свете-то не существует… — Да говорю же я вам, всё было не так! — воскликнул Дож, но тётушка Мюриэль катила себе дальше, как паровой каток, по-прежнему обращаясь лишь к Гарри. — Сквибов, как правило, переводили в магловские школы, старались помочь им прижиться среди маглов. В этом было намного больше доброты, чем в попытках найти для них место в волшебном сообществе, где они навсегда остались бы существами второго сорта. Но, естественно, Кендре Дамблдор и в голову не могло прийти отдать свою дочь в школу маглов… — У Арианы было хрупкое здоровье, — с отчаянием произнёс Дож. — Слишком хрупкое, чтобы позволить ей… — Позволить ей выходить из дому? — фыркнула Мюриэль. — Между прочим, её никогда не приводили в больницу святого Мунго и на дом целителя ни разу не вызывали! — Право же, Мюриэль, ну как вы можете знать… — К вашему сведению, Элфиас, мой кузен Ланселот работал в то время целителем в святом Мунго. Так вот, он под строжайшим секретом сообщил моей семье, что Ариану там и в глаза не видели. Что представлялось Ланселоту весьма и весьма подозрительным! - Это могло быть медицинской тайной, - заметил Поттер. - Или просто этот кузен работал в другую смену, - предположила Эванс. - Всё же хорошо, что у нас есть эта книга, - улыбнулся Сириус. – Больше узнаем о Дамблдоре. - Я не смогу смотреть на него нормально, после всего, что мы здесь прочитали, - вздохнула Лили. Казалось, Дож, того и гляди, расплачется. Тётушка Мюриэль, явно наслаждавшаяся собой, щёлкнула пальцами, требуя ещё шампанского. Ошеломлённый Гарри вспоминал о том, как Дурсли когда-то запирали его, не выпускали из дому, старались, чтобы он не попался никому на глаза, и всё за одно-единственное преступление — за то, что он был волшебником. Неужели сестру Дамблдора поразила такая же участь, хоть и по причине совершенно обратной? Неужели её держали под запором за то, что она не была волшебницей? И Дамблдор действительно предоставил её этой участи, отправившись в Хогвартс, чтобы продемонстрировать всем свои блестящие дарования? — Ну так вот, если бы Кендра не скончалась первой, — снова заговорила тётушка Мюриэль, — я сказала бы, что это она прикончила Ариану… — Как вы можете, Мюриэль? — простонал Дож. — Чтобы мать убила свою дочь? Думайте, что говорите! — Если упомянутая мать способна годами держать дочь под запором, почему бы и нет? — пожала плечами тётушка Мюриэль. — Однако, как я сказала, этого не случилось, поскольку Кендра умерла первой — отчего, так никто до конца и не понял… — О, разумеется, её убила Ариана, — сказал Дож, отважно силясь изобразить презрение. — Почему бы и нет? — Да, Ариана могла предпринять отчаянную попытку вырваться на свободу и убить Кендру в завязавшейся при этом драке, — сказала тётушка Мюриэль. — Можете покачивать головой сколько угодно, Элфиас. Вы же присутствовали на похоронах Арианы, не так ли? - Это уже точно бред. Поверить в то, что Ариана была сквибом, я ещё могу, то в это, - сказала Лили. – Если она была очень слаба, как тогда смогла кого-то убить? Да и сквиб против волшебника изначально не имеет сил. - Тётушка Мюриэль тебе в помощь. Она вон почти специалист в биографии Дамблдора. — Да, присутствовал, — дрожащими губами ответил Дож. — И более печального события я не помню. Сердце Альбуса было разбито… — Не только сердце. Разве Аберфорт не сломал ему нос прямо посреди заупокойной службы? - Так вот почему у него такой нос кривой, - Джеймса ещё на первом курсе заинтересовала история носа Дамблдора. Если до сих пор Дож выглядел охваченным ужасом, то теперь оказалось, что это были сущие пустяки. Мюриэль с таким же успехом могла ударить его ножом в грудь. Она, громко захихикав, снова глотнула шампанского, да так, что оно потекло по её подбородку. — Откуда вы?.. — прокаркал Дож. — Моя матушка дружила со старухой Батильдой Бэгшот, — радостно сообщила тётушка Мюриэль. — Батильда описала ей всё в подробностях, а я подслушала у двери. Драка над гробом! По словам Батильды, Аберфорт заорал, что в смерти Арианы виноват только Альбус, и ударил его по лицу. И по её же словам, Альбус даже не защищался, что само по себе достаточно странно. Случись у них дуэль, Альбус даже со связанными сзади руками и мокрого места от Аберфорта не оставил бы. - Какой Дамблдор горячий парень, - засмеялся Сириус. – Точнее был. - Он и сейчас ничего, - пошевелил бровями Джеймс. - Мальчики, не влюбитесь. Он для вас слишком хорош, - сказала Лили улыбаясь. Мюриэль опять приложилась к шампанскому. Восторг, в который приводил её рассказ об этих старых скандалах, был нисколько не меньшим, чем ужас, который он вызывал у Дожа. Гарри не понимал, что ему думать, во что верить: он жаждал правды, а Дож только и знал, что мямлить о нездоровье Арианы. Гарри был не в силах поверить, что Дамблдор мог остаться безучастным к тому, что в его доме совершалась такая жестокость. И всё-таки в этой истории, несомненно, присутствовало нечто странное. — И вот что я вам ещё скажу, — слегка икнув и оторвав от губ бокал, произнесла Мюриэль. — Думаю, это Батильда выболтала всё Рите Скитер. Помните, Скитер намекала в интервью на важный источник, близкий к Дамблдорам? Видит бог, Батильда была там, пока тянулась вся история с Арианой, — она-то этот самый источник и есть! — Батильда ни за что не стала бы разговаривать с Ритой Скитер, — прошептал Дож. — Батильда Бэгшот? — спросил Гарри. — Автор «Истории магии»? - О, Гарри всё же читал школьные книги, - радостно сказала Эванс. Девушка боялась, что её сын пошёл в Джеймса, который рассчитывал только на интуицию и везение, когда дело касалось уроков. Это имя стояло на обложке одного из учебников Гарри, хотя, надо признать, и не того, какой он читал с наибольшим вниманием. Сириус, Римус и Джеймс громко засмеялись. - Прости Лили, но придётся тебя расстроить, - ещё до конца не отсмеявшись, сказал Сириус. — Да, — ответил Дож, хватаясь за его вопрос, как утопающий за спасательный круг. — Чрезвычайно одарённый историк магии и давний друг Альбуса. — Теперь-то она, говорят, совсем из ума выжила, — радостно сообщила тётушка Мюриэль. — Если так, тем более бесчестно поступила воспользовавшаяся её состоянием Скитер, — сказал Дож, — а уж полагаться на рассказы Батильды и вовсе нельзя. — Ну, существуют разные способы извлекать из памяти её содержимое. Уверена, Рита Скитер владеет ими до тонкостей, — сказала тётушка Мюриэль. — И даже если Батильда напрочь рехнулась, у неё наверняка сохранились старые фотографии, а то и письма. Она знала Дамблдоров многие годы… так что, думаю, съездить к ней в Годрикову Впадину очень и очень стоило. - Годрикова Впадина что, единственное место, где могут селиться волшебники? – спросила Лили. - Просто это действительно очень красивое место, - сказал Джеймс. – А ещё там родился Годрик Гриффиндор. Ну, это было и так понятно, судя с названия. Ах, да, ещё там магглы и волшебники живут бок о бок. Разве что магглы не подозревают, что половину населения составляют семьи волшебников. Гарри, как раз сделавший глоток сливочного пива, подавился им. Дож стучал по его спине, а Гарри не сводил заслезившихся глаз с тётушки Мюриэль. Совладав наконец с голосом, он спросил: — Батильда Бэгшот живёт в Годриковой Впадине? — Да, и всегда там жила. Дамблдоры переехали в те места после того, как Персиваль сел в тюрьму, и она оказалась их соседкой. — И Дамблдоры тоже жили в Годриковой Впадине? — Ну, Барри, я же тебе только что об этом сказала, — брюзгливо ответила тётушка Мюриэль. Гарри ощущал себя выжатым, опустошённым. Ни разу за шесть лет их знакомства Дамблдор не говорил, что оба они жили и оба потеряли родных в Годриковой Впадине. Почему? И далеко ли от могилы Лили и Джеймса до места, где похоронены мать и сестра Дамблдора? Если Дамблдор навещал их, быть может, он проходил и мимо могилы родителей Гарри? Но он никогда не говорил об этом Гарри… не потрудился сказать… - Зато о Волан-де-Морте он ему говорил достаточно, - как бы Лили не оправдывала Дамблдора, злость всё никак не проходила. - Я просто представляю, как паршиво сейчас чувствует себя Гарри, - грустно сказал Римус. - Дамблдор оказался тем ещё хитрецом, - сказал Сириус. Почему это настолько важно, Гарри не смог бы объяснить даже себе самому, и всё же он чувствовал — то, что Дамблдор молчал насчёт общих для них мест и общего опыта, было равносильно лжи. Он смотрел перед собой, почти не сознавая того, что происходило вокруг, и не заметил выбравшейся из толпы Гермионы, пока она не уселась на соседний стул. — Всё, больше танцевать не могу, — пропыхтела она, стягивая с ног туфли и растирая ступни. — Рон пошёл сливочное пиво искать. Странно, я только что видела, как Виктор летит на всех парусах от отца Полумны, похоже, они повздорили… — Гермиона вгляделась в его лицо и понизила голос: — Гарри, у тебя всё в порядке? Он не знал, с чего начать, впрочем, начинать было поздно. Именно в этот миг нечто большое и серебристое пробило навес над танцевальным настилом. Грациозная, поблёскивающая рысь мягко приземлилась прямо посреди толпы танцующих. Все лица обратились к ней, а люди, оказавшиеся к рыси ближе прочих, нелепо застыли, не завершив танцевальных па. А затем Патронус разинул пасть и громким, низким, тягучим голосом Кингсли Бруствера сообщил: — Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко. - Ой, мамочки, что же сейчас начнётся, - Лили закрыла лицо ладошками. - Эванс, это конец главы, - сказал Сириус. - Успокойся, о том, что случится дальше, мы узнаем только после завтрака, - сказал Джеймс. - У вас просто талант успокаивать. - Идём в Большой зал, пока там ещё не всю еду разобрали, - Римус уже направился к двери. – Лилс, только книгу с собой возьми.