Счастливого Рождества (или Читая Гарри Поттера и Дары Смерти)

На следующее утро Гарри проснулся рано. Он лежал в спальном мешке на полу гостиной. Между плотными шторами виднелся кусочек неба — холодная, чистая синева разведённых чернил, какая возникает в промежутке между ночью и зарёй. Тишину нарушало лишь медленное, глубокое дыхание Рона и Гермионы. Гарри взглянул на тёмные очертания друзей, лежавших рядом с ним на полу. Вчера Рон в приступе галантности настоял на том, чтобы Гермиона улеглась на снятые с софы подушки, и теперь её силуэт возвышался над ним. Изогнутая рука Гермионы покоилась на полу, пальцы её отделялись от пальцев Рона лишь несколькими дюймами. «Может, они заснули, держась за руки?» — подумал Гарри. И от этой мысли на него накатило ощущение одиночества. - По-моему, это очень мило, - улыбнулась Лили. - Ничего не мило, - возмутился Сириус. – Они могли бы вести себя менее открыто в присутствии Гарри. Ладно ещё Рон, но Гермиона… Она ведь понимает, что крестник скучает по Джинни. - Согласен с Бродягой, - кивнул Джеймс. – Им нужно не провоцировать сына, а поддерживать. - Вы хоть слышите, о чём говорите? – спросил Римус. – Джеймс, если бы мы с Сириусом попросили тебя отсесть от Лили, потому что нам неуютно, что бы ты ответил? - Иди к чёрту. - Вот и ответ на ваши претензии, - улыбнулся Луни. Он смотрел на тёмный потолок, на затянутую паутиной люстру. Меньше двадцати четырёх часов назад он стоял под солнцем у входа в шатёр, ожидая появления свадебных гостей. Сейчас ему казалось, что с тех пор прошла целая жизнь. Что с ним теперь будет? Он лежал и думал о крестражах, о пугающей, сложной миссии, оставленной ему Дамблдором… Дамблдор… - Дамблдор ещё своё получит, - заверила книгу Лили. - Он уже получил, - хмыкнул Сириус. – В книге он мёртв. Горе, владевшее им со времени смерти Дамблдора, стало теперь иным. Обвинения, которые он услышал на свадьбе от Мюриэль, поселились в его сознании подобно больным существам, заразившим и память о волшебнике, которого он боготворил. Неужели Дамблдор мог спокойно позволить случиться тому, о чём говорила Мюриэль? Неужели он походил на Дадли, готового мириться с любым пренебрежением, с любыми оскорблениями, пока они не касаются его самого? Неужели он мог отвернуться от сестры, которую прятали от людей, держали в заточении? - Это только вопросы, - Римус развёл руками. – Ответы на которые Дамблдор унёс с собой в могилу. - Не согласен, - запротестовал Джеймс. – У него ведь остался брат. Он тоже что-то должен знать. - Он должен знать правду, в отличие от Скитер, которую хлебом не корми, а давай лживые факты, - усмехнулась Лили. - Им нужно найти этого брата, - сказал Сириус. - Нет, это последнее, чем они должны заниматься, - отрицательно махнула Эванс. – Биография Дамблдора не поможет им остаться живыми на пути к крестражам. Гарри думал о Годриковой Впадине, о её могилах, ни разу не упомянутых Дамблдором, думал о загадочных вещах, завещанных Дамблдором им троим без каких-либо объяснений, и в душе его нарастала обида. Почему Дамблдор ничего ему не сказал? Да и так ли уж небезразличен был он Дамблдору? Или тот относился к нему всего лишь как к орудию, к мечу, который следует начищать и затачивать, но поверять ему что-либо вовсе не обязательно? - Я бы посоветовал Гарри не принимать всё так близко к сердцу, - сказал Римус. – Никто ведь действительно не знает, что было в голове у этого старика. - Да, но Дамблдор действительно мог рассказать Гарри чуть больше, раз уж решил доверить убийство Волан-де-Морта, - ответила Эванс. Он больше не мог лежать на полу гостиной, перебирая горестные мысли. Охваченный отчаянным желанием сделать хоть что-нибудь, как-то отвлечься, Гарри выбрался из спального мешка, поднял с пола свою волшебную палочку и тихо вышел из гостиной. На лестничной площадке он шепнул: «Люмос» — и при свете палочки начал подниматься по ступеням. На площадку третьего этажа выходила дверь спальни, в которой Гарри и Рон ночевали, когда были здесь в последний раз; Гарри заглянул в неё. Дверцы платяных шкафов стояли распахнутыми, бельё с кровати кто-то содрал. Гарри вспомнил опрокинутую ногу тролля, которую видел вчера на первом этаже. Кто-то обыскивал дом после того, как Орден его покинул. Снегг? Или, может быть, Наземникус, много чего уворовавший отсюда и до, и после смерти Сириуса? Взгляд Гарри прошёлся по портрету, изображавшему некогда Финеаса Найджелуса Блэка, прапрадедушку Сириуса, — теперь на холсте остался лишь грязноватый фон. Очевидно, Финеас Найджелус предпочёл провести эту ночь в кабинете директора Хогвартса. - Фу, мерзкий тип, - скривился Сириус. – И то, что он был директором Хогвартса, не делает его лучшим человеком. Он никогда не считался с мнением детей, думал, что они не умеют чувствовать. Такое чувство, что он сам сразу родился взрослым. - Ты в очередной раз доказал, что вас, чистокровных Блэков, неплохо так готовят к жизни, - засмеялась Лили. – И как глубоко ты знаешь свою родословную. - Скажу Эванс, и ты всё равно не поверишь, - Сириус улыбнулся в ответ. – Кстати, его сын Финеас Блэк, боролся за права магглов и его выжгли с гобелена. Жаль, говорят, что он был одним из не многих Блэков, которые наплевали на идиотские чистокровные предрассудки. Правда об этом мне рассказывала не матушка. Гарри снова стал подниматься вверх и добрался до самой верхней площадки, на которую выходили только две двери. На одной висела табличка с именем: «Сириус». В спальне своего крёстного отца Гарри никогда ещё не был. Он толкнул дверь и поднял палочку повыше, чтобы она освещала по возможности большее пространство. - Ооо, наконец мы окажемся в храме, - засмеялся Поттер. - Сейчас пущу слезу, - Сириус притворился, будто ему грустно. – Счастливые детские воспоминания. Комната эта была просторной и когда-то, должно быть, красивой. Большая кровать с резной деревянной спинкой в изголовье, высокое окно, задёрнутое длинными бархатными шторами, густо покрытая пылью люстра, из которой ещё торчали огарки с восковыми сосульками. Тонкая пленка пыли покрывала картины на стенах и доску в изголовье кровати; паук растянул паутину между люстрой и верхушкой большого платяного шкафа, а войдя в спальню, Гарри услышал, как удирает потревоженная мышь. - Матушка бы не допустила мышей в её царстве, - сказал Сириус. – И куда смотрит Кикимер. - А что Кикимер может сделать? – не понял Римус. – У него нет хозяев которые бы приказывали что-то делать, а дом ему, по-сути, не нужен. - Ты бы говорил иначе, если бы знал этого засранца. - Как ты можешь так говорить о домовом? – Лили от возмущения привстала, Джеймс, слегка коснувшись плеча девушки, усадил её на место. - Могу, он мне здорово подпортил жизнь. Ещё подростком Сириус понаклеил здесь такое количество плакатов и картинок, что они почти полностью закрыли серебристо-серый шёлк, которым были обтянуты стены. Гарри оставалось лишь предположить, что родители Сириуса не сумели снять заклятие Вечного приклеивания, державшее всё это на стенах, поскольку одобрить декоративные вкусы своего сына они определённо не могли. В Выручай-комнате раздался смех. - Гарри так хорошо понимает твою мать, - обратился Римус к Сириусу. - Да, она действительно была в бешенстве, - отсмеявшись, сказал Блэк. – Как это я посмел портить стены в фамильном доме! А должна была сказать спасибо. - За что? – удивилась Эванс. - За идею с заклинанием Вечного приклеивания, - все четверо снова засмеялись. Похоже, Сириус из кожи вон лез, чтобы досадить родителям. Здесь было несколько больших, потускневших, красных с золотом знамен Гриффиндора, подчеркивавших безразличие Сириуса к родственникам, каждый из которых закончил Слизерин. Было много фотографий магловских мотоциклов и (Гарри оставалось лишь позавидовать нахальству Сириуса) несколько плакатов, изображавших магловских девушек в купальниках. - Да, я такой, - кивнул Сириус. – Брутальный, смелый, особенный… - Скромный, - добавила Лили. - И это тоже, - согласился Блэк. – Поверь, Эванс, ты бы тоже делала всё возможное, чтобы насолить этим людям, будь на моём месте. - Я рада, что не на твоём месте. Ясно было, что это маглы, поскольку они оставались совершенно неподвижными, выцветшие улыбающиеся губы и глаза их словно примёрзли к бумаге, составляя контраст единственной здесь магической фотографии — изображению четырёх учеников Хогвартса, стоявших перед камерой, держась за руки и смеясь. - Сейчас будут пролиты драгоценные слёзы мародёров, - засмеялась Эванс. Девушка увидела, как лица троих парней скривились, но этим они пытались скрыть тепло и ностальгию, по ушедшим годам. - Шутка так себе, - не согласился Джеймс. Гарри ощутил прилив удовольствия, узнав на ней отца, — его нерасчёсанные тёмные волосы стояли, как и у Гарри, торчком, и он тоже носил очки. Рядом с ним возвышался небрежно-красивый Сириус, чуть надменное лицо его было много моложе и веселее того, какое помнил Гарри. - Он считает меня небрежно-красивым, - улыбнулся Сириус. - А на меня похож, - с умилением в голосе, сказал Поттер. - Как будто раньше мы это не обсуждали? – Лили закатила глаза. - Всё равно приятно. Справа от Сириуса стоял едва достававший ему до плеча Петтигрю, полноватый, со слезящимися глазами, разрумянившийся от радости, вызванной тем, что его приняли в самую клёвую из школьных компаний, в компанию таких обожаемых всеми бунтарей, как Джеймс и Сириус. - Что за истории ему о вас рассказывали? – улыбнулся Римус. – Вы в глазах Гарри разве что не Боги. - Ты и рассказывал эти истории, - заметил Сириус. - С твоей помощью, - сказал Люпин. – Уверен, что ты тоже успел рассказать Гарри достаточно. - Я не должна позволить нам умереть. Мой сын должен знать правду. - единственный итог, который сделала Эванс. Парни засмеялись. Слева от Джеймса стоял Люпин, уже тогда выглядевший каким-то потрёпанным, но светившийся не менее радостным удивлением человека, неожиданно обнаружившего, что его любят и считают своим… Или Гарри это казалось, поскольку он уже знал, как всё тогда было? Он попытался снять фотографию со стены, в конце концов она теперь принадлежала ему, ставшему наследником всего имущества Сириуса. Однако фотография с места не сдвинулась. Сириус не оставил родителям ни единой возможности что-либо изменить в его комнате. - И сейчас не жалею, - хмыкнул Блэк. – Эта фотография больше всего нервировала матушку. Мы с парнями сделали её перед прошлыми каникулами, - пояснил Сириус для Лили. Гарри окинул взглядом пол. Небо снаружи стало ярче: пробивавшийся в комнату луч света позволял хорошо разглядеть листки бумаги, книги и мелкие вещицы, разбросанные по ковру. Ясно было, что комнату Сириуса тоже обыскивали, хотя найденное в ней было, похоже, сочтено — по большей части, если не целиком, — не имеющим ценности. Несколько книг кто-то грубо встряхнул, отчего обложки их наполовину оторвались, а пожелтевшие страницы рассыпались по полу. Гарри наклонился, поднял с пола несколько листков, всмотрелся в них. Один оказался страницей из старого издания «Истории магии» Батильды Бэгшот, другой — из руководства по уходу за мотоциклом. Третий был исписан от руки и смят, Гарри разгладил его. Дорогой Бродяга! - Это письмо, - озвучила Эванс очевидную вещь. - Спасибо, Лилс, без тебя мы бы не догадались, - пошутил Поттер и получил пинок по рёбрам. - Интересно, кто написал, - Блэк поиграл бровями. – Может Гарри сейчас прочитает любовное послание для меня. - Мечтай. Спасибо, огромное тебе спасибо за подарок на день рождения Гарри! Он всё ещё остаётся у мальчика самым любимым. Гарри всего только год, а он уже летает на твоей игрушечной метле и выглядит страшно собой довольным — прилагаю снимок, посмотри сам. Как ты знаешь, метёлка поднимается над землёй всего на два фута, но Гарри уже едва не прикончил кошку и расколотил кошмарную вазу, присланную на Рождество Петуньей (вот тут мне жаловаться не на что). Разумеется, Джеймс находит всё это забавным, говорит, что мальчик станет великим игроком в квиддич. Нам пришлось убрать и упаковать все безделушки, и теперь мы не спускаем с него глаз, когда он летает по дому. День рождения прошёл очень тихо, в гости к нам заглянула лишь старая Батильда, которая всегда была к нам добра, а Гарри попросту обожает. Мы так жалели, что ты не смог появиться, но, конечно, Орден прежде всего, да к тому же Гарри ещё не настолько вырос, чтобы понять, что это его день рождения. Джеймса начинает немного расстраивать необходимость сидеть здесь, будто взаперти, он старается не показывать этого, но я же вижу. А тут ещё Дамблдор никак не вернёт его мантию-невидимку, и это лишает Джеймса возможности совершать хотя бы небольшие вылазки. Если ты сможешь нас навестить, это его очень обрадует. В прошлые выходные к нам заезжал Хвостик, по-моему, он чем-то подавлен, хотя, вероятно, всё дело в новости насчёт Маккиннонов. Я, услышав её, целый вечер проплакала. Батильда забегает к нам почти каждый день. Она очаровательная старушка, рассказывает о Дамблдоре совершенно поразительные вещи, не уверена, что он был бы доволен, узнав об этом! Не знаю, впрочем, можно ли им верить, потому что мне кажется невероятным, чтобы Дамблдор… - Чтобы Дамблдор что? Читай, Джеймс, - торопила Лили. - Это конец письма. Здесь три точки. - Кто-то украл, - вздохнул Сириус. – И этот кто-то очень сильно не хочет, чтобы Гарри узнал правду о директоре. - Почему Джеймсу и Лили нельзя было выходить? – задал вполне логичный вопрос Римус. - Заклинание Доверия, - быстро ответил Блэк. – Мы уже обсуждали что-то подобное. - Да, но если бы заклинание продолжило работать, то Волан-де-Морт не нашёл бы Поттеров, - сказал Римус. – Значит, что Хранитель тайны выдал секрет. - Точно! – громко сказал Джеймс. – И этим Хранителем был Хвост. - Вот почему он предатель, - Лили нахмурила брови. - Знаете, что меня волнует? – спросил Люпин, а потом сам же и ответил: - Почему именно Хвоста вы сделали Хранителем? - Он был бы последним, кого в этом можно заподозрить, - быстро ответил Сириус. – Что вы так смотрите, разве не логично? - Логично, - кивнул Джеймс, но больше ничего добавлять не стал. - А почему нет ни слова о Римусе? – не поняла Эванс. - и что случилось с Маккиннонами? - Это твоё письмо, - съязвил Блэк. - Ты должна знать. - Оборотни, должно быть, не в лучшей ситуации, - ответил Римус. – Или Дамблдор куда-то послал. Он это дело любит. Руки и ноги Гарри точно онемели. Он стоял совершенно неподвижно, держа в ничего не чувствующих пальцах чудесный листок, а внутри у него происходило что-то вроде безмолвного извержения вулкана, выбрасывавшего смешанные в равных долях радость и горе. С трудом доковыляв до кровати, он сел. Гарри прочитал письмо ещё раз, но никакого нового смысла в нём не обнаружил и теперь пригляделся к почерку. Мама выводила «у» точь-в-точь как он. Гарри просмотрел всё письмо — эта буква везде была одинакова и каждый раз воспринималась как приветливый взмах руки из-за прозрачной завесы. Письмо было невероятным сокровищем, доказательством того, что Лили Поттер жила, действительно жила на свете, что её тёплая рука скользила вот по этой странице, выводя чернилами вот эти буквы, эти слова, слова о нём, Гарри, её сыне. - Сыночек, - дрожащим голосом сказала Лили. – Мы тебя не оставим. Обещаю. - Он никогда не видел почерк матери, - грустно сказал Римус. - Да он даже не знал, как они, - Сириус показал рукой на Джеймса и Лили, которая уже плакала, - выглядят, пока не нашёлся добрый Хагрид с фотографиями. Нетерпеливо смахнув с глаз слёзы, он перечитал письмо снова, вникая теперь в значение написанного Лили. Он как будто вслушивался в наполовину забытый голос. У них была кошка… возможно, и она умерла, как родители, в Годриковой Впадине… или сбежала, когда её некому стало кормить… Сириус купил ему первую в его жизни метлу… родители знали Батильду Бэгшот; может быть, их познакомил Дамблдор? «Дамблдор никак не вернёт его мантию-невидимку»… А вот это немного странно… - Кстати да, это действительно странно, - согласился с написанным в книге Поттер. – Не думаю, что Дамблдору она нужна. Он волшебник достаточно высокого уровня, чтобы уметь обходиться без помощи мантии. - Может он решил изучить её? – предположил Римус. - Когда Джеймсу, Лили и Гарри угрожает опасность? – спросил Блэк. – Тогда он действительно не очень умный. - Меня волнует один вопрос, Блэк, - строгим голосом начала Лили. – Зачем ты подарил Гарри метлу? - Чтобы он был потом лучшим игроком в квиддич на своём кусе и во всём Хогвартсе? – вопросом ответил Бродяга. Гарри прервал чтение, обдумывая слова матери. Зачем Дамблдор взял у Джеймса мантию-невидимку? Гарри ясно помнил, как Учитель годы тому назад сказал ему «Мне не нужна мантия-невидимка для того, чтобы стать невидимым». Возможно, она понадобилась кому-то из менее одарённых членов Ордена и Дамблдор просто вызвался её передать? Гарри стал читать дальше. «К нам заезжал Хвостик…» Петтигрю, предатель, казался чем-то «подавленным», только ли казался? Может быть, он уже знал, что в последний раз видит Джеймса и Лили живыми? - Придурок! Я ему устрою, когда приедет, - со злостью сказал Сириус. - Бродяга, мы ведь решили, что пока ничего делать не будем, - миролюбиво напомнил Римус. – Сначала книга. И наконец всё та же Батильда, которая рассказывала о Дамблдоре поразительные вещи: «…кажется невероятным, чтобы Дамблдор…» Чтобы Дамблдор — что? Впрочем, о Дамблдоре можно было порассказать много такого, что показалось бы невероятным, — к примеру, что он получил однажды низшую оценку на экзамене по трансфигурации, что он, подобно Аберфорту, испытывал заклинания на козлах… Гарри встал, внимательно осмотрел пол — возможно, где-то лежит и конец письма? Он подбирал листок за листком, осматривал их. Не особенно церемонясь, совсем как тот, кто проводил здесь обыск, вытаскивал ящик за ящиком, перетряхивал книги, встав на стул, провёл рукой по верху платяного шкафа, заглянул под кровать и под кресло. Наконец, улегшись на пол, он обнаружил под комодом что-то вроде рваного клочка бумаги, а когда вытащил его, клочок оказался половинкой той самой фотографии, о которой писала Лили. Черноволосый мальчик, громко хохоча, влетал в эту фотографию и вылетал из неё верхом на крошечной метле, а за ним гонялась пара ног, принадлежавших, по-видимому, Джеймсу. Гарри уложил фотографию в карман, где уже находилось письмо Лили, и продолжил поиски второго листка. - Не думаю, что он найдёт что-то ещё, - грустно сказал Поттер. – Тот, кто решил обыскать дом, позаботился об этом письме. - Ты прав, - согласился Римус. - Зато у него теперь есть детская фотография, - улыбнулась Лили. - Это ему очень поможет в будущем. - Не смешно, Блэк. - А в письме ты назвала меня Бродягой. Однако ещё через четверть часа он поневоле пришёл к заключению, что окончание письма матери пропало. Просто ли потерялось оно за шестнадцать лет, прошедших со дня его написания, или листок забрал тот, кто обыскивал спальню? Гарри снова перечитал начало письма, пытаясь отыскать ключ к тому, что сделало его окончание ценным. Игрушечная метла вряд ли заинтересовала бы Пожирателей смерти. Единственную потенциальную ценность могла представлять информация о Дамблдоре. «…кажется невероятным, чтобы Дамблдор…» — что? — Гарри! Гарри! Гарри! — Я здесь! — крикнул он. — Что случилось? На лестнице застучали шаги, и в спальню Сириуса влетела Гермиона. — Мы проснулись, а где ты — неизвестно! — задыхаясь, сказала она и, повернувшись назад, крикнула: — Рон! Нашла! Издали, с расстояния в несколько этажей, донёсся сердитый голос Рона: — Хорошо! Передай ему от меня, что он козёл! - Представляю, как эти двое испугались, - улыбнулся Поттер. – После того, как Гарри уверял их, что справиться сам, удивлён, что Гермиона не привязала его к себе силой. - Я бы врезал Гарри на месте Рона. - Ты бы уже определился, Бродяга, нравится тебе Рон или нет. - Я и не говорил, что он мне нравиться, только сказал, как бы поступил, - сказал Блэк. – А вообще, пока что больше не нравиться, если тебе так интересно, Луни. — Гарри, пожалуйста, не исчезай так, мы страшно перепугались! И вообще, зачем ты сюда забрался? — Она оглядела перевёрнутую вверх дном комнату. — Что ты тут делал? — Посмотри, что я нашёл. Он протянул ей письмо матери. Гермиона взяла письмо, прочла. Гарри наблюдал за ней. Дойдя до конца страницы, она подняла на него глаза: — Ох, Гарри… — А ещё вот это. Он отдал ей разорванную фотографию, и Гермиона заулыбалась, наблюдая за мальчиком на метле. — Я поискал окончание письма, — сказал Гарри, — но его здесь нет. Гермиона огляделась вокруг: — Это ты тут такой беспорядок учинил или до тебя кто-то постарался? — Кто-то уже обыскивал комнату, — сказал Гарри. — Я так и подумала. В какую комнату я ни заглядывала, пока поднималась наверх, везде одно и то же. Как по-твоему, что тут искали? — Если это был Снегг, сведения об Ордене. — А ты не думаешь, что у него и так уже есть всё необходимое, он же состоял в Ордене, верно? — Ладно, — сказал Гарри, которому не терпелось обсудить его теорию, — тогда как насчёт сведений о Дамблдоре? Они могли искать, к примеру, окончание этого письма. Батильда, которую упоминает мама, ты знаешь, кто она? — Кто? — Батильда Бэгшот, автор… — «Истории магии», — явно заинтересовавшись, сказала Гермиона. — Так твои родители знали её? Она была потрясающим историком. - Хоть кто-то достойно оценил Батильду, - сказала Эванс. - Лили, ты ведь ещё её не знаешь лично, - немного неуверенно сказал Римус. - И что?! – возмутилась рыжая. – Это не значит, что историк она так себе. Батильда великолепна, лучшая из лучших. - Может тебе нужно жениться на ней? - Очень остроумно, Блэк. Но я и не ожидала от тебя большего. — Она ещё жива, — сказал Гарри, — и живёт в Годриковой Впадине. Ронова тётушка Мюриэль рассказывала о ней на свадьбе. И семью Дамблдоров Батильда тоже знала. Интересно было бы побеседовать с ней, правда? Улыбка Гермионы стала слишком уж понимающей, и Гарри это не понравилось. Он отобрал у неё письмо и фотографию, засунул их в мешочек, который висел у него на шее, просто чтобы не смотреть на неё и не выдать своих чувств. - Гарри нужно перестать быть таким нервным и начать больше доверять друзьям, - нахмурился Римус. - Рим, он доверяет, - мягко сказала Лили. – Но сейчас сложный период, когда все они в опасности, растеряны и… - И именно поэтому Гарри нужно начать вести себя проще, - закончил предложение Блэк. - Вы двое, просто очень черствые. - Я тоже с ними согласен, Лилс. Сейчас он должен думать о том, как победить змея и выжить, раз уж Дамблдор дал это задание, а не о том, как подставить себя, подавшись в Годрикову впадину. — Я понимаю, почему тебе хочется поговорить с Батильдой о твоих маме и папе, да и о Дамблдоре тоже, — сказала Гермиона. — Но ведь в поисках крестражей это нам ничем не поможет, так? — Он не ответил, и Гермиона торопливо продолжила: — Гарри, я знаю, тебе очень хочется отправиться в Годрикову Впадину, но я боюсь… боюсь лёгкости, с которой нашли нас вчера Пожиратели смерти. И поэтому сильнее, чем раньше, уверена — нам не следует появляться там, где похоронены твои родители. От тебя наверняка именно этого и ждут. — Дело не только в родителях, — всё ещё стараясь не глядеть на неё, сказал Гарри. — На свадьбе Мюриэль много чего наговорила про Дамблдора. Я хочу узнать правду… И он пересказал Гермионе всё, что услышал от Мюриэль. Когда он закончил, Гермиона сказала: — Я понимаю, конечно, почему тебя это расстраивает, Гарри… — Не расстраивает, — ответил он. — Я просто хочу выяснить, правда это или… — Гарри, ты действительно думаешь, что от злобной старухи вроде Мюриэль или от Риты Скитер можно услышать правду? Как ты можешь им верить? Ты же знал Дамблдора! — Думал, что знаю, — пробормотал он. — Но тебе же известно, сколько правды было во всём, что Рита писала о тебе. Дож прав. Как ты можешь позволять этим людям марать твою память о Дамблдоре? Гарри отвёл взгляд в сторону, стараясь не выдать негодования, которое его охватило. Всё то же самое: выбор веры. А ему нужна истина. Почему все с таким упорством стараются не подпустить его к ней? — Может, пойдём на кухню? — помолчав немного, предложила Гермиона. — Поищем что-нибудь на завтрак. - Я согласна с Гермионой, - сказала Лили. – Желание Гарри справедливо, но время немного не подходящее. - Да, ему сейчас нужно выбросить из головы Дамблдора и подумать о крестраже, - согласился Блэк. – Чем быстрее они справятся, тем лучше для них же. - Не думаю, что всё будет так просто, - отрицательно качнул головой Римус. Гарри нехотя согласился, последовал за ней на площадку лестницы, прошёл мимо второй выходившей сюда двери. Под незамеченной им в темноте маленькой табличкой на ней виднелись в краске глубокие царапины. Он остановился, чтобы прочитать написанное на табличке. Табличка выглядела эффектно, надпись на ней была аккуратно выведена от руки — такую мог повесить на дверь своей спальни Перси Уизли. Не входить без ясно выраженного разрешения Регулуса Арктуруса Блэка - О, сейчас они узнают, кто такой Р.А.Б., - улыбнулся Люпин. - Хорошо, что у нас есть Сириус и не пришлось ждать так долго, - сказал Поттер. - Знаете, а я однажды нарушил указание, написанное на табличке, - улыбнулся воспоминаниям Блэк. – Это был последний раз, когда мы говорили с Регом как братья. Он просил меня не убегать из дома. Говорил, что матушка не так зла, как пытается выглядеть. А потом сказал, что у него нет выбора и он всё же станет Пожирателем. - Выбор есть всегда? – не согласилась Лили. - Я это и сказал ему. От волнения кожу Гарри словно закололо иголками, хоть он и не сразу понял, чем это волнение вызвано. Он перечитал надпись на табличке ещё раз. Гермиона уже спустилась на один лестничный марш. — Гермиона, — позвал он и сам удивился спокойствию своего голоса. — Вернись. — В чём дело? — Р. А. Б. По-моему, я его нашёл. Гермиона ахнула и бегом взлетела по лестнице. — В письме твоей мамы? Но я не заметила… Гарри покачал головой, ткнул пальцем в табличку. Гермиона прочитала надпись и вцепилась в руку Гарри с такой силой, что он поморщился от боли. — Брат Сириуса? — прошептала она. — Он был Пожирателем смерти, — сказал Гарри. — Сириус рассказывал мне о нём. Вступил в Пожиратели совсем молодым, потом перетрусил, хотел уйти — и они его убили. - Убили? – прошептала Лили. - Он заплатил свою цену, за жизнь, которую выбрал, - Сириус безразлично пожал плечами. Но девушка видела, что каким бы холодным не пытался казаться Блэк, новость о том, что его брата убьют Пожиратели за трусость, расстроила Бродягу. - Маленькое напоминание – это книга. - Да, Джеймс, мы знаем. — Всё сходится! — выдохнула Гермиона. — Если он был Пожирателем, то имел доступ к Волан-де-Морту, а разочаровавшись, мог пожелать его падения! Она выпустила руку Гарри, перегнулась через перила и крикнула: — Рон! РОН! Поднимайся сюда, скорее! Минуту спустя появился запыхавшийся, державший наготове палочку Рон. — В чём дело? Опять больших пауков увидела? Дай позавтракать, а уж потом… Нахмурив лоб, он прочитал табличку, на которую молча указала ему Гермиона. — И что? Это ведь брат Сириуса, так? Регулус Арктурус… Регулус… Р. А. Б.! Медальон… Ты думаешь?.. — Надо выяснить, — сказал Гарри. Он толкнул дверь — она оказалась запертой. Гермиона ткнула в дверную ручку палочкой и произнесла: — Алохомора! Раздался щелчок, и дверь отворилась. Все трое переступили порог и заозирались по сторонам. - Регу бы это не понравилось. - Им нужно узнать, не спрятал ли он настоящий крестраж у себя, - сказала Лили. – И плевать понравилось бы ему это, или нет. - На тебя плохо влияет наша компания. Я заметил это раньше, но молчал. - Вот и продолжал бы, у тебе это иногда хорошо выходит, Бродяга. Спальня у Регулуса была меньше, чем у Сириуса, но также наводила на мысль о былом великолепии. Однако если Сириус старался показать своё отличие от всех прочих членов семьи, то Регулус норовил подчеркнуть противоположное. Изумрудно-серебристые цвета Слизерина встречались здесь на каждом шагу — на покрывале постели, на стенах и окнах. Над кроватью был старательно изображён родовой герб Блэков и их девиз: «Чистота крови навек». Под ним висели пожелтевшие вырезки из газет, склеенные таким образом, чтобы получился коллаж, теперь уже сильно обветшавший. Гермиона пересекла комнату, чтобы разглядеть его. — Все вырезки посвящены Волан-де-Морту, — сказала она. — Похоже, Регулус был его поклонником задолго до того, как вступил в Пожиратели. - Кстати, а почему спальня закрыта? – не понял Римус. – Разве тот, кто был в доме перед ними, не хотел обыскать все комнаты? - Римус, в мире волшебников очень легко снова хорошо запереть дверь, - ответил Джемс. – Да и открыли они её при помощи простой Алохоморы. - Да, ты прав, мне нужно быть внимательнее. - Не обязательно. Для этого у тебя есть мы, - подмигнул другу Блэк. Гермиона присела, подняв облачко пыли, на кровать, чтобы прочесть вырезки. А Гарри попалась на глаза обрамлённая фотография, с которой улыбались и махали руками члены хогвартской команды по квиддичу. Он подошёл к ней поближе и увидел на груди каждого игрока изображение змея: слизеринцы. В мальчике, сидевшем в середине первого ряда, мгновенно узнавался Регулус — тёмными волосами и немного надменным выражением лица он очень походил на брата, хоть был пониже и похудощавее Сириуса, да и красотой его не отличался. - Конечно, ведь вся красота Блэков досталась мне. - Не говоря уже о скромности, - хмыкнула Эванс. - Это было просто приятным бонусом. — Он был ловцом, — сказал Гарри. — Что? — рассеянно откликнулась полностью ушедшая в чтение Гермиона. — Он сидит в середине первого ряда, а это место ловца… Ну ладно, не важно, — сказал Гарри, сообразив, что никто его не слушает: Рон стоял на четвереньках, заглядывая под платяной шкаф. Гарри оглядел комнату в поисках возможных тайников, подошёл к письменному столу. Однако и стол кто-то уже обыскал. Содержимое ящиков переворошили совсем недавно, стерев кое-где пыль. Ничего ценного в них не было: пожелтевшие гусиные перья, устаревшие, со следами неласкового обращения учебники и совсем недавно разбитый пузырёк чернил, ещё липкие остатки которых покрывали содержимое одного из ящиков. - Вот, а ты боялся, Луни, что спальню Регулуса не обыскивали, - улыбнулся Блэк. - Я не боялся, просто пытался найти объяснение тому, что комната заперта. — Есть способ попроще, — сказала Гермиона, увидев, как Гарри вытирает о джинсы измазанные чернилами пальцы. Она вскинула палочку и произнесла: — Акцио, медальон! - Если это крестраж, на него не подействует Акцио, - сказал Джеймс. – Это тоже было в книге. - Почему она тогда об этом не знает? - Может ещё не успела прочесть. Однако ничего не произошло. Рон, перебиравший складки выцветших штор, разочарованно оглянулся: — Вот так, значит. Его здесь нет. — Может, и есть, только на него наложены контрзаклятия, — ответила Гермиона. — Ну, знаешь, чары, не позволяющие приманивать его посредством магии. - Больше никогда не смей сомневаться в Гермионе, - Блэк нацелился указательным пальцем на Поттера. - Ты что, угрожаешь мне? – засмеялся Сохатый. - Предупреждаю. — Да, вроде тех, какие Волан-де-Морт наложил на чашу в пещере, — сказал Гарри, вспомнив, как ему не удалось приманить поддельный медальон. — И как же мы его тогда найдём? — спросил Рон. — Вручную, — ответила Гермиона. — Роскошная мысль, — сообщил, выкатив глаза, Рон и снова занялся шторами. В течение часа они обшаривали каждый дюйм спальни и в конце концов пришли к выводу, что медальона в ней нет. - Всё было зря, - вздохнул Блэк. - И ничего не зря, - ответила Эванс. – Они знают, что крестража в комнате нет. Значит, либо Регулус его где-то перепрятал, либо уничтожил и выбросил. - Это значительно помогает делу. Тем временем встало солнце, ослепительный свет его пробивался даже сквозь покрытые копотью окна. — Вообще-то он может быть где угодно в доме, — словно ободряя Гарри и Рона, сказала Гермиона, когда все трое спускались по лестнице: чем в большее уныние они впадали, тем, казалось, большей решимости она преисполнялась. — Пытался он уничтожить его или не пытался, ему нужно было спрятать медальон от Волан-де-Морта, правильно? А помните, сколько жутких вещей нам пришлось выбросить, когда мы были здесь в последний раз? Часы, которые стреляли во всех арбалетными стрелами, старые мантии, пытавшиеся придушить Рона. Регулус мог разместить их здесь для защиты тайника, в котором лежал медальон, хотя мы ещё не знали в то… в то… Гарри с Роном обернулись к ней. Гермиона стояла, подняв одну ногу и вообще походя на человека, которого только что саданули заклятием Забвения — глаза её явно утратили способность фокусироваться на чём бы то ни было. — …в то время, — шёпотом закончила она. — Что с тобой? — поинтересовался Рон. — Там был медальон. — Что? — в один голос спросили Рон и Гарри. — В шкафчике, который стоял в гостиной. И никто этот медальон открыть не смог. И мы… мы… - Крестраж был у них в руках? Как можно было упустить его? – спросил Блэк. - Они тогда ещё могли не знать ничего о крестражах, - заметил Луни. - Да, но если предмет явно попал под действие чёрной магии, разве не нужно было показать его Дамблдору? – не унимался Блэк. - Успокойся, сейчас они что-то придумают, - успокоил друга Поттер. Гарри показалось, что из груди его прямиком в желудок рухнул кирпич. Он вспомнил: медальон передавался из рук в руки, и все пытались по очереди вскрыть его. А потом медальон бросили в мусорный мешок заодно с табакеркой, заполненной Бородавочным порошком, и музыкальной шкатулкой, вгонявшей всех в сон. — Кикимер тогда умыкнул кучу разных вещей, — сказал Гарри. Это был их единственный шанс, единственная оставшаяся у них слабенькая надежда, и Гарри намеревался держаться за неё, пока её силой не вырвут из его рук. — У него в кухонном чулане целый склад был. Пошли. Он полетел, перепрыгивая ступеньки, вниз по лестнице, двое друзей с топотом мчались за ним. Шума они наделали столько, что, проносясь через вестибюль, разбудили портрет матушки Сириуса. — Мерзопакость! Грязнокровки! Отбросы общества! — завизжала она им вслед, но они уже ворвались в подвальную кухню и захлопнули за собой дверь. - Ты всё ещё думаешь, что Кикимер хороший? – спросил Блэк у рыжеволосой колдуньи. - Я думаю, что таким его сделали волшебники, которые принадлежат твоей семье. И ты тоже не лучше них в этом плане. - Перестаньте ссориться, - усмирил друзей Римус, пока не началась драка. – Вы думаете, что Кикимер им всё расскажет? - Он обязан, - ответил Поттер. – Гарри ведь теперь его хозяин. Гарри пробежал через всю кухню, притормозил, заскользив по полу, перед дверью Кикимерова чуланчика, рывком открыл её. Старые одеяла, на которых когда-то спал Кикимер, в этом грязном гнездышке всё ещё валялись, а вот спасённых Кикимером поблёскивающих безделушек больше не было. Остался лишь древний экземпляр книги «Природная знать. Родословная волшебников». Не желая поверить глазам, Гарри схватил одеяла, встряхнул их. Наружу выпала и грустно покатилась по полу дохлая мышь. Рон, застонав, упал на кухонный стул, Гермиона зажмурилась. — Ещё не конец, — сказал Гарри и громко крикнул: — Кикимер! Раздался звучный хлопок, и перед холодным очагом возник домовый эльф, которого Гарри с такой неохотой унаследовал от Сириуса: маленький, в половину человеческого роста, с висящей складками бледной кожей и такими же, как у летучей мыши, ушами, обильно поросшими белым волосом. Он был всё в том же грязном тряпье, какое носил при первом их знакомстве, а презрительный взгляд, которым он наградил Гермиону, показывал, что переход к другому владельцу на его принципах нисколько не сказался. — Хозяин, — квакнул Кикимер голосом бычьей лягушки и низко поклонился, бормоча себе в колени: — Снова в старом доме моей хозяйки вместе с осквернителем крови Уизли и грязнокровкой… - Я бы тоже унаследовал его с неохотой, - выплюнул Джеймс. - При матушке он был ещё смелее. Со мной вообще никогда не считался, будто это не я, а он чистокровный волшебник. - Может ты просто не хотел идти ему на встречу? - Нет, Лили, когда я был маленьким, постоянно делился с ним едой и приглашал его к себе в комнату, в надежде, что мы подружимся, что ему будет не так грустно. А он только глумился надо мной и всё рассказывал матушке. У нас с ним взаимная нелюбовь. — Я запрещаю тебе называть кого бы то ни было «осквернителем крови» и «грязнокровкой»! — рявкнул Гарри. Кикимер с его носом-рыльцем и налитыми кровью глазами казался ему существом на редкость непривлекательным и до того, как он выдал Сириуса Волан-де-Морту. — Я собираюсь задать тебе вопрос, — продолжал Гарри, чьё сердце при виде эльфа забилось быстрее, — и приказываю ответить на него правдиво. Ты понял? — Да, хозяин, — ответил Кикимер и снова поклонился. - Как этот гадёныш посмел выдать Волан-де-Морту своего хозяина? – возмутился Поттер. - Может, Сириус был не единственным, кто мог приказывать эльфу? - Разве что мои драгоценные кузины, но они не могли бы дать прямого приказа, он сам мог бы им помочь. - Ты всё ещё защищаешь Кикимера, Лили? – спросил у девушки Поттер. - Я знаю, что это прозвучит гадко, но больше да, чем нет. Он такой, каким его сделали волшебники. И то, что он предал Сириуса – это ужасно и подло. Но иначе домовой поступить не мог. Гарри заметил, что губы эльфа беззвучно шевелятся, наверняка изрыгая оскорбления, которые вслух ему произносить запретили. — Два года назад, — сказал Гарри, сердце которого колотилось уже о самые ребра, — в гостиной наверху был найден большой золотой медальон. Мы его выбросили. Ты после украл его? На миг наступило молчание — Кикимер выпрямился и взглянул в лицо Гарри. А затем сказал: — Да. — Где он сейчас? — ликующе спросил Гарри. Лица Рона и Гермионы радостно просветлели. Кикимер зажмурился, похоже, реакцию на следующее его слово видеть ему ничуть не хотелось. — Пропал. — Пропал? — повторил Гарри, чувствуя, как сникает весь его восторг. — Что значит «пропал»? Эльф задрожал. И даже закачался. — Кикимер, — свирепо произнёс Гарри. — Приказываю тебе… — Наземникус Флетчер, — проквакал, не открывая глаз, эльф. — Наземникус Флетчер украл всё: картинки мисс Беллы и мисс Цисси, перчатки моей хозяйки, орден Мерлина первой степени, кубки с родовым гербом и… и… — Кикимер глотал воздух, его впалая грудь быстро поднималась и опускалась, потом он открыл глаза и издал леденящий кровь вопль: — …и медальон, медальон хозяина Регулуса, Кикимер поступил дурно, Кикимер не выполнил приказа! - Я думал, что Наземникус выполнил свою функцию раздражителя, - недовольно пробормотал Джеймс. – Хватило и того, что из-за него убили Грюма. - Это хоть какая-то зацепка, - заметил Римус. – Им нужно найти Флетчера. - И о каком приказе говорит Кикимер? – спросила Лили, надеясь услышать ответ. - Мы знаем не больше тебя. Гарри отреагировал инстинктивно: как только Кикимер бросился к стоявшей в решётке очага кочерге, Гарри прыгнул на него и прижал к полу. Визг Гермионы смешался с воплями эльфа, однако Гарри перекричал обоих: — Кикимер, приказываю тебе хранить неподвижность! - Почему я до этого не додумался? - Потому, что мыслишь узко. Почувствовав, как эльф закоченел, Гарри встал на ноги. Кикимер так и остался лежать на полу, из его глаз лились слёзы. — Разреши ему подняться, Гарри, — прошептала Гермиона. — Чтобы он сам себя кочергой лупцевал? — фыркнул Гарри и опустился рядом с эльфом на колени. — Нет уж. Хорошо, Кикимер, мне нужна правда: откуда ты знаешь, что медальон украл Наземникус Флетчер? — Кикимер его видел! — просипел эльф — слёзы, миновав нос, влились ему в рот, полный зеленоватых зубов. — Кикимер видел, как он выходил из чулана Кикимера с руками, полными сокровищ Кикимера. Кикимер сказал гадкому вору: «Перестань», — но Наземникус Флетчер засмеялся и у-убежал… — Ты сказал «медальон хозяина Регулуса». Почему? — спросил Гарри. — Откуда он взялся? Что собирался сделать с ним Регулус? Сядь, Кикимер, и расскажи мне всё, что ты знаешь о медальоне и о том, что связывало с ним Регулуса! -Гарри, похоже, не знает, что разрешать сесть эльфу, было не обязательно. - Сириус, он пытается наладить отношения с ним. - Это слишком. - Нет, Блэк, это нормально. Если они хотят, чтобы Кикимер рассказал всё, нужно быть мягче. Эльф сел, сжался в комок, опустил мокрое лицо между коленей и принялся раскачиваться взад и вперёд. Когда он заговорил, голос его звучал приглушённо, но в тихой и гулкой кухне различался достаточно ясно. — Хозяин Сириус сбежал, скатертью дорога, он был плохой мальчик, он разбил своим беззаконным беспутством сердце моей хозяйки. А хозяин Регулус был истинной гордостью семьи, знал свой долг перед именем Блэка, знал, в чём величие чистой крови. Много лет он беседовал с Тёмным Лордом, который собирался вывести волшебников из тени, чтобы они правили маглами и магловскими выродками. А когда ему исполнилось шестнадцать, хозяин Регулус присоединился к Тёмному Лорду. Он так гордился, так гордился, так счастлив был послужить… И однажды, через год после вступления в ряды, хозяин Регулус пришёл на кухню, чтобы поговорить с Кикимером. И хозяин Регулус сказал… сказал… — Старый эльф начал раскачиваться намного быстрее. — Он сказал, что Тёмному Лорду нужен эльф. - У красноглазого очень извращённые вкусы, - ухмыльнулся Поттер. - Зачем ему эльф? - Чтоб ты спросил, вместо того, чтобы продолжать читать, - закатила глаза Эванс. Хоть она теперь и была официально девушкой Джеймса, рыжей казалось, что парень ведёт себя достаточно глупо. — Волан-де-Морту понадобился эльф? — переспросил Гарри и оглянулся на Рона с Гермионой, которые выглядели не менее озадаченными, чем он. — О да, — простонал Кикимер. — И хозяин Регулус предложил ему Кикимера. Это высокая честь, сказал хозяин Регулус, честь для него и для Кикимера, который должен сделать всё, что прикажет ему Тёмный Лорд, а потом ве-вернуться домой. - Ага, Регулус бы не упустил возможности выделиться. - В этом вы с ним очень похожи. Не находишь, Блэк? Кикимер закачался совсем уж быстро, теперь дыхание его перебивалось рыданиями. — И Кикимер отправился к Тёмному Лорду. Тёмный Лорд не сказал Кикимеру, что они станут делать, но взял Кикимера с собой в пещеру у моря. А за той пещерой была другая, гораздо больше, и в этой пещере было огромное чёрное озеро… У Гарри поднялись волосы на загривке. Ему казалось, что квакающий голос Кикимера долетает до него через простор той тёмной воды. Дальнейшее он видел так ясно, словно сам присутствовал при всём, что там происходило. — …и там была лодка… Конечно, там была лодка; Гарри знал её, крохотную, призрачно зелёную, заколдованную так, чтобы она могла нести к центру озера лишь одного чародея и одну его жертву. Вот, значит, как Волан-де-Морт проверил средства защиты своего крестража — позаимствовав никому не нужное, бросовое существо, домового эльфа… - Волан-де-Морту плевать на всех, кроме себя, - сказал Римус. – Я удивляюсь, что он взял эльфа, а не одного из волшебников с маггловской кровью. - Он слишком недалёкий для волшебника, который умудрился стать головной болью волшебного мира, - заметила Лили. - Он просто очень хитёр и идёт по головам. - Как вы думаете, сам он чистокровный или полукровка? -Думаю, что второе, - ответил Сириус. — На острове стояла ча-чаша, полная зелья. И Тё-тёмный Лорд велел Кикимеру пить его… — Эльфа трясло с головы до ног. — Кикимер пил, и пока он пил, он видел страшное… Кикимер горел изнутри… Кикимер кричал, молил хозяина Регулуса спасти его, молил хозяйку Блэк, но Тёмный Лорд только смеялся… он заставил Кикимера выпить всё зелье… и бросил в пустую чашу медальон… и опять наполнил её зельем. А потом Тёмный Лорд уплыл, оставив Кикимера на острове… Гарри видел всё как наяву. Видел белое змеиное лицо Волан-де-Морта, исчезавшее во тьме, видел безжалостные красные глаза, не отрывавшиеся от сотрясаемого корчами эльфа, которому оставалось до смерти лишь несколько минут, потому что по истечении их он уступит безумной жажде, насылаемой жгучим зельем на своих жертв… Но дальше воображение Гарри идти отказывалось, он не понимал, как Кикимеру удалось спастись. — Кикимер хотел воды, он подполз к берегу острова и пил из тёмного озера… и руки, мёртвые руки, высунулись оттуда и утащили Кикимера под воду… — Как же ты выбрался? — спросил Гарри и нисколько не удивился, обнаружив, что задал этот вопрос шёпотом. Кикимер поднял уродливую голову и взглянул на Гарри большими, налитыми кровью глазами. — Хозяин Регулус позвал Кикимера назад, — сказал он. — Понятно, но как тебе удалось спастись от инферналов? Кикимер, похоже, не понимал, о чём его спрашивают. — Хозяин Регулус позвал Кикимера назад, — повторил он. — Понятно, и всё-таки… - Я тоже не понимаю, как он выбрался. - За эти три дня, Эванс, мы узнали о тебе больше, чем за шесть лет, - ухмыльнулся Блэк. – Разве есть что-то, чего не знает великая староста? - Предсавь себе. - Это магия эльфов, она не такая как у волшебников, - начал объяснять Джеймс, пока Блэк наслаждался тем, что Лили не знает таких элементарных вещей. – Волшебник и эльф связаны. Поэтом, если хозяин позовёт домового, он просто тресгрессирует. Где бы ни был. - Круто. — Это же очевидно, Гарри, — сказал Рон. — Он трансгрессировал. — Но… в той пещере нельзя трансгрессировать, — сказал Гарри, — иначе бы Дамблдор… — У эльфов своя магия, не такая, как у нас, правильно? — сказал Рон. — В Хогвартсе они трансгрессировали в любую сторону, а мы не могли. Наступило молчание, Гарри переваривал услышанное. Как мог Волан-де-Морт совершить такую ошибку? И пока он думал об этом, Гермиона ледяным тоном произнесла: — Разумеется, Волан-де-Морт считал ниже своего достоинства вникать в особенности домовиков и на манер всякого чистокровки относился к ним, как к животным. Ему и в голову не пришло, что они могут обладать магией, о которой он ничего не знает. - Конечно, он даже в законы нашей магии не особо вникает. Что уже говорить о других волшебных существах, - согласилась Лили с высказыванием Гермионы. - Я думаю, что это ему ещё сделает проблем. — Высший закон домовика — приказ хозяина, — нараспев сообщил Кикимер. — Кикимеру велели идти домой, Кикимер пошёл домой… — Вот видишь, ты сделал, что тебе велели, ведь так? — ласково сказала Гермиона. — Значит, в невыполнении приказа ты не повинен! Кикимер, раскачиваясь всё с той же скоростью, потряс головой. — Что произошло, когда ты вернулся? — спросил Гарри. — Какими словами ответил Регулус на твой рассказ о случившемся? — Хозяин Регулус очень встревожился, очень, — заквакал Кикимер. — Хозяин Регулус велел Кикимеру спрятаться, из дома не выходить. А потом… это было немного позже… хозяин Регулус ночью пришёл к чулану Кикимера, и хозяин Регулус был странный, не как обычно, в расстройстве ума, сказал бы Кикимер… и он попросил Кикимера отвести его в ту пещеру, в пещеру, где Кикимер был с Тёмным Лордом… - О Боже, что Регулус собрался делать? – Лили закрыла рот ладошками. – Это же опасно. Смертельно опасно. - Очевидно, Лили, что он решил украсть крестраж, - ответил Поттер. – Вот только почему эта идея пришла ему в голову? - Может он подумал, что папочка Волан-де-Морт не такой и хороший? – предположил Блэк. Он был рад, что брат решил пойти против змея, но ещё он переживал, ведь Регулус подвергает опасности свою жизнь. И они отправились в путь. Гарри снова видел всё совершенно ясно — испуганного старого эльфа и худого смуглого ловца, так похожего на Сириуса. Кикимер знал, как открыть потаённый вход в пещеру, знал, как поднять со дна крохотную лодчонку, и на этот раз к острову, на котором стояла чаша с ядом, с ним плыл его обожаемый Регулус. — И он заставил тебя выпить зелье? — спросил охваченный отвращением Гарри. Но Кикимер лишь покачал головой и заплакал. Гермиона прижала ладонь ко рту — похоже, она что-то поняла. - Он сам выпил, - прошептала Эванс и на глазах у неё заблестели слёзы. Парни сидели, не говоря ни слова, и Джеймс решил, что лучше поскорее дочитать эту главу. — Хо-хозяин Регулус достал из кармана медальон, такой же, как у Тёмного Лорда, — сказал Кикимер, слёзы уже текли по обеим сторонам его рыльца. — И он велел Кикимеру взять его и, когда чаша опустеет, поменять медальоны… Рыдания Кикимера обратились в подобие скрежета, Гарри приходилось напрягать слух, чтобы разобрать его слова. — И он приказал… Кикимеру уйти… без него. И он велел Кикимеру… идти домой… и никогда не говорить хозяйке… что он сделал… но уничтожить… первый медальон. И он выпил… всё зелье… а Кикимер поменял медальоны… и смотрел, как хозяина Регулуса… утаскивали под воду… и… — Ах, Кикимер! — простонала расплакавшаяся Гермиона. Она опустилась рядом с эльфом на колени, попыталась обнять его. Но он немедля вскочил на ноги и с нескрываемым отвращением отпрыгнул от неё. - А я уже собирался признать, что был не прав на его счёт, - за этими словами Сириус попытался скрыть всю боль, которая появилась в его душе после прочитанных Джеймсом строк. Он не даст Регулусу пойти путём Пожирателей смерти. — Грязнокровка коснулась Кикимера. Что сказала бы хозяйка? — Я же велел тебе не называть её «грязнокровкой»! — рявкнул Гарри, но эльф уже и сам наложил на себя взыскание: упал на пол и начал биться об него лбом. — Останови его, останови! — закричала Гермиона. — Разве ты не видишь, как ему плохо? Они же обязаны подчиняться любому приказу! — Кикимер, стой! Стой! — крикнул Гарри. Эльф лежал на полу, задыхаясь и дрожа, вокруг его носа поблёскивала зелёная слизь, на мертвенно-бледном лбу, которым он колотился об пол, набухали ссадины, налитые кровью глаза припухли, наполнились слезами. Ничего более жалостного Гарри ещё не видел. — Итак, ты принёс медальон домой, — сказал он, ему было не до милосердия, требовалось выяснить всё до конца. — И попытался уничтожить его? — Что ни делал Кикимер, он не смог даже царапину на нём оставить, — простонал эльф. — Кикимер перепробовал всё-всё, что знал, и ничего, ничего не помогало — так много могучих заклятий было наложено на крышку медальона. Кикимер был уверен: чтобы уничтожить медальон, нужно его открыть, а он не открывался… Кикимер наказал себя и попробовал ещё раз, потом ещё наказал и опять попробовал. Кикимер не смог выполнить приказ, Кикимер не уничтожил медальон! А его хозяйка сходила с ума от горя, потому что хозяин Регулус пропал, а Кикимер не мог рассказать ей, что случилось, нет, потому что хозяин Регулус ве-ве-велел ему не говорить никому в се-семье о том, что было в пе-пещере… - Регулус поступил очень смело, - сказал Римус. - Он не должен был вообще становиться Пожирателем! – крикнул Сириус. - Не должен, - Лили встала с дивана и подошла к другу, мягко обнимая Бродягу. – И не станет. Мы не допустим этого. - Спасибо, Эванс, - Блэк обнял рыжую в ответ. – Извини меня, если я иногда бываю грубым. - В этом весь ты, Сириус Блэк, - улыбнулась Лили и вернулась к Джеймсу. - Если всё это происходило, когда Регулус уже стал Пожирателем, то логично предположить, что этого крестража ещё нет, - сказал Римус. - Или змей прячет его где-то в другом месте, - предположил Джеймс. – В любом случае, сами мы не справимся, когда начнём искать крестражи. Кикимер зарыдал так, что произносить связных слов больше уже не мог. По щекам смотревшей на него Гермионы текли слёзы, однако притрагиваться к нему она больше не решалась. Даже Рон, к поклонникам Кикимера не принадлежавший, выглядел расстроенным. Гарри опустился на корточки, потряс головой, стараясь прояснить её. — Я не понимаю тебя, Кикимер, — в конце концов сказал он. — Волан-де-Морт пытался убить тебя, Регулус умер, чтобы сокрушить Волан-де-Морта, и всё-таки ты с радостью выдал ему Сириуса? С радостью отправился к Нарциссе и Беллатрисе и передал через них сведения Волан-де-Морту… - А вот и ответ – Кикимер сам отправился выдать Сириуса, ему не приказывали, - сказал Джеймс. - И я, кажется, знаю, почему он так сделал, - друзья услышали в голосе Сириуса немного грусти. – Я ведь действительно вёл себя с ним не очень дружелюбно. Да что там, я вообще не считал его способным на чувства. - Хорошо, что ты это понял, Бродяга. — Гарри, у Кикимера голова устроена по-другому, — сказала Гермиона, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Он раб. Эльфы-домовики привыкли к дурному, даже жестокому, обращению. В том, что сделал с Кикимером Волан-де-Морт, ничего такого уж необычного не было. А войны волшебников — что они значат для эльфов вроде Кикимера? Он предан людям, которые добры к нему, и миссис Блэк, наверное, была добра, а Регулус был добр определённо, вот он и служил им с полной охотой и разделял их верования. Я знаю, что ты хочешь сказать, — продолжала она, увидев, что Гарри собирается ей возразить, — что взгляды Регулуса изменились… Но, похоже, Кикимеру он об этом не сказал, так? И я, пожалуй, знаю почему. И Кикимер, и родные Регулуса чувствовали себя в большей безопасности, придерживаясь давних воззрений на чистоту крови. Вот Регулус и старался защитить их всех. — Сириус… — Сириус вёл себя с Кикимером ужасно, Гарри, и не смотри на меня так, ты знаешь, что это правда. Когда Сириус перебрался сюда, Кикимер уже провёл в одиночестве долгое время и, наверное, изголодался по хоть какой-нибудь привязанности. Уверена, «мисс Цисси» и «мисс Белла» были очень милы с Кикимером, когда он оказался у них, вот он и услужил им, рассказав всё, что они желали узнать. Я давно говорила: волшебникам ещё придётся заплатить за то, как они обращаются с домовиками. Что же, Волан-де-Морт заплатил… и Сириус тоже. - Да, Сириус заплатил своей жизнью, похоже, - сказал Римус. - Мне неприятны эти слова, но я действительно сам виноват в том, что случилось, - сказал Сириус. – Относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Так ведь магглы говорят? - Почти, - в который раз улыбнулась Лили. Гарри не стал с ней спорить. Глядя на Кикимера, рыдавшего на полу, он вдруг вспомнил слова, сказанные ему Дамблдором всего через несколько часов после смерти Сириуса: «Сириус… никогда не считал Кикимера существом, чьи переживания могут быть столь же глубокими, как человеческие…» — Кикимер, — спустя некоторое время сказал Гарри, — когда тебе станет немного лучше, сядь… э-э… пожалуйста. Прошло ещё несколько минут, и наконец икота Кикимера стихла. Он сел и выпрямился, потирая глаза кулачками, совсем как маленький ребёнок. — Я хочу попросить тебя кое о чём, Кикимер, — сказал Гарри. В поисках помощи он взглянул на Гермиону: приказ Гарри хотел отдать мягко, но в то же время не притворяясь, будто это не приказ. Впрочем, его изменившийся тон, видимо, заслужил одобрение Гермионы — она поощряюще улыбнулась ему. — Я хочу, Кикимер, чтобы ты отыскал Наземникуса Флетчера, пожалуйста. Нам нужно выяснить, где медальон… где медальон хозяина Регулуса. Это очень важно. Мы хотим закончить работу, которую начал хозяин Регулус, хотим… м-м… сделать так, чтобы его смерть не была напрасной. Кикимер опустил кулачки и уставился на Гарри. — Найти Наземникуса Флетчера? — проквакал он. — И доставить его сюда, на площадь Гриммо, — сказал Гарри. — Как тебе кажется, ты сможешь сделать это для нас? Кикимер кивнул, поднялся на ноги, а на Гарри вдруг накатило вдохновение. Он вытащил из Хагридова мешочка поддельный крестраж, медальон, в котором Регулус оставил записку для Волан-де-Морта. — Кикимер, я, э-э… хотел бы, чтобы ты взял эту вещь, — сказал он, вкладывая медальон в руку эльфа. — Она принадлежала Регулусу, и, я уверен, он был бы рад, если бы ты владел ею, как знаком его благодарности за всё, что ты… — Перебор, дружок, — сказал Рон, когда эльф, взглянув на медальон, одурело и горестно взвыл и снова бросился на пол. - Да, Гарри действительно нужно остановиться, - засмеялся Блэк. – Или младший Поттер скоро перепишет дом на Кикимера, в память о том, что там прошла молодость эльфа. Друзья засмеялись. Они уже привыкли к тому, что Гарри порой делает очень неожиданные поступки, которые приводят к не всегда положительным результатам. - Гарри пытается быть милым, - возразила Лили. Почти полчаса ушло у них на то, чтобы успокоить Кикимера, до того потрясённого переходом наследия рода Блэков в его полную собственность, что он и на ногах-то стоять не мог. Когда Кикимер наконец обрёл способность хоть как-то передвигаться, все трое проводили его к чуланчику, посмотрели, как он старательно прячет медальон среди грязных одеял, и заверили, что в его отсутствие у них не будет дела важнее, чем охрана этого сокровища. Он отвесил два глубоких поклона Гарри и Рону и даже как-то смешно дёрнулся в сторону Гермионы — возможно, то было попыткой уважительного прощального привета. А потом раздался обычный громкий хлопок: Кикимер трансгрессировал. - Ребята разбудили в Кикимере светлую сторону, - сказала Лили. - Это очень хорошо, но вы думаете, что Наземникус не продал медальон? Что он ещё у этого жалкого воришки? – спросил Поттер. - Не знаю. Всё может быть. Продолжаем? – ответил Римус. - Да, ты продолжаешь. Это был конец главы. - Сколько ещё успеем сегодня? - Будешь меньше болтать, Сириус, успеем много. Нам некуда спешить. - Лили права. Разве что снова на кухню или в Большой зал за едой нужно будет сходить.