Счастливого Рождества (или Читая Гарри Поттера и Дары Смерти)

- Очень жаль, что у нас есть только последняя книга, - грустно сказала Эванс, перед тем как начать читать. - Почему? - Мы бы смогли повлиять на судьбы ещё большего количества волшебников, - спокойно ответила рыжая девушка на вопрос Джеймса. - Мы и так повлияем, не переживай, - мягко улыбнулся Ремус. – Ведь, по сути, изменив историю с вашей смертью и окончательно уничтожив Волан-де-Морта сейчас, мы не дадим произойти большому количеству бед. О которых, я уверен, даже эти книги не пишут. - Луни прав, солнечная девочка, - у Блэка было удивительно хорошее настроение. – Или ты намекаешь на кого-то конкретного? Лили немного помедлила с ответом. И Сириус, и Джеймс дали ясно понять, что приглашать кого-то в их клуб «любителей почитать» они не намеренны, даже если этот кто-то – родной брат Сириуса Блэка, оказавшийся достаточно храбрым чтобы выступить против Волан-де-Морта. - Да, намекаю, - уверенно сказала Рыжая. – Разве ты не хочешь оградить Регулуса от той участи, которая ему уготовлена? - Хочу, - хорошее настроение Бродяги прошло так же быстро, как и появилось. – Понимаешь, солнышко, не всё так просто как ты бы хотела думать. - Да, и в чём же сложность? Поясни мне – неразумной особе. - Я не говорил, что ты неразумна. Скорее наивна, - закатил глаза Блэк. – Но ты только представь себе, что мы подходим со своими знаниями о событиях будущего к человеку, который уже несколько лет внушает себе, что служить Волан-де-Морту едва ли не смысл всей его жизни. Какая будет реакция, как думаешь? - В лучшем случае он не поверит, - уже не так уверенно сказала Лили. - Правильно! – хлопнул в ладоши Блэк. – Это не работает так. Чтобы изменить предательство Питера, мы должны пересмотреть своё отношение к нему. Чтобы не дать Регу стать Пожирателем смерти – я должен напомнить ему, что он важен для меня. Чтобы Снегг так и не перешёл на сторону Волан-де-Морта, тебе нужно дать ему понять, что Джеймса ты любишь как парня, а его – как друга и как человека, который открыл тебе мир волшебства! Это если говорить в дух словах. Ведь они выбрали, путь, описан в книге не просто так, понимаешь? - Бродяга прав, Лили, - приобнял девушку Джеймс. – Особенно, что касается Снегга. Я не уверен, что на тёмную сторону его потянула только ревность ко мне. Скорее всего, там замешано и желание славы, которую, по его мнению, можно получить только будучи с Волан-де-Мортом. - И не только по его мнению, - хмыкнул Ремус, напоминая о Хвосте. - Но как же тогда то, что я так быстро сошлась с Джеймсом. Я ведь тоже не была на это настроена. А книги сыграли не последнюю роль в принятом мной решении, - Лили не собиралась сдаваться быстро. - Если бы у тебя совсем не было чувств к Сохатому, ты бы не поменяла своё мнение и продолжала бы его ненавидеть, даже зная что в будущем у вас есть сын, - сказал Ремус. - В случае Питера, Рега и твоего сальноволосого дружка – есть только тяга к тёмной стороне. Поменять её обычным чтением книги – нельзя. Мы ведь уже говорили о том, что нам нужно решать не последствия, а то, что им предшествует, - сказал Блэк. Он надеялся, что на этом любопытство Лили закончится. - Мы не дадим им стать плохими, милая, - улыбнулся Джеймс. – Но сделаем это не путём совместного чтения. - Обещаете? - Торжественно клянёмся, - хором ответили Мародёры. А Лили подумала, что без этих троих её жизнь была бы слишком пресной. Гарри открыл глаза, и его тут же ослепили золото и зелень. Что с ним случилось, он не понимал и знал только одно — он лежит вроде бы на листве и каких-то веточках. Стараясь набрать воздуха в словно слипшиеся лёгкие, он поморгал и сообразил, что глаза ему слепит свет солнца, пробивающийся сквозь нависший высоко над ним покров листвы. Потом что-то задёргалось совсем рядом с его лицом. Гарри перевернулся, с трудом поднялся на четвереньки, изготовясь к схватке с каким-нибудь маленьким, но свирепым зверьком, но вместо него увидел ступню Рона. Оглядевшись вокруг, он обнаружил и Гермиону, лежавшую среди деревьев. Поначалу он решил, что это Запретный лес, и обрадовался (хоть и знал, как глупо и опасно приближаться к Хогвартсу), что сейчас можно будет прокрасться между деревьями к хижине Хагрида. Однако спустя секунду-другую Рон негромко застонал, и Гарри, подползая к нему, понял, что они вовсе не в Запретном лесу — деревья были моложе, расставлены попросторнее, да и земля выглядела здесь почище. - С Роном что-то случилось, - напряжённо сказал Рем. - Может, расщепило? – выдвинул теорию Поттер. - Они очень быстро убегали, - Лили этот вариант казался правдоподобным. – В экстренных ситуациях всякое бывает. Добравшись до Рона, он встретился с Гермионой, тоже передвигавшейся на четвереньках. Едва Гарри увидел Рона, все прочие мысли словно вымело из его головы. Весь левый бок друга заливала кровь, лицо на фоне покрытой листвой земли казалось серовато-белым. Действие Оборотного зелья заканчивалось — Рон походил на нечто среднее между ним и Кроткоттом, волосы его понемногу рыжели, но лицо лишалось и тех немногих красок, какие в нём ещё оставались. — Что с ним? — Расщепило, — ответила Гермиона, которая уже деловито ощупывала рукав Рона, больше всего остального пропитанный тёмной кровью. - Какой ужас! – Лили никогда раньше не доводилось видеть настолько неудачной попытки трансгрессировать. - Гермиона быстро всё исправит, - ободряюще улыбнулся Джеймс. – У отца однажды не оказалось половины уха. Мама так переживала! Но это не последствия тёмной магии, поэтому, всё быстро вернули на свои место. Гарри с ужасом смотрел, как она раздирает на Роне рубашку. Расщепление всегда казалось ему чем-то потешным, но это… Когда Гермиона обнажила предплечье Рона, на котором отсутствовал немалый кусок плоти, словно отхваченный ножом, внутри у Гарри зашевелилось что-то очень неприятное. — Гарри, быстро, в моей сумочке, бутылочка с наклейкой «Экстракт бадьяна»… — В сумочке… а, ну да… - В этой сумочке разве что передвижного дома нет, - за сарказмом Блэк пытался спрятать невольное восхищение этой юной волшебницей. Страшно было представить, какая сильная из неё вырастит колдунья. Гарри подбежал к месту, на котором приземлилась Гермиона, схватил крошечную бисерную сумочку, порылся в ней. Под руку подворачивалась всякая ненужная дребедень: кожаные корешки книг, шерстяные рукава джемперов, каблуки… — Скорее! Гарри подхватил с земли свою палочку, сунул её в глубь сумочки: — Акцио, бадьян! Из сумочки вылетел коричневый пузырёк. Гарри поймал его в воздухе и торопливо вернулся к Гермионе и Рону, веки которого приоткрылись, показав белизну глазных яблок. — Он в обмороке, — сказала Гермиона, тоже совсем бледная. Она уже не походила на Муфалду, хотя в её волосах кое-где ещё проглядывала седина. — Вынь пробку, Гарри, у меня руки трясутся. - И что тут скажешь, даже у меня они трясутся, - грустно сказала Лили. – А ведь я не нахожусь там, а просто читаю книгу. - Ты читаешь книгу о возможном, и что греха таить, не самом радужном, будущем, - заметил Ремус. - Ага, так что ты имеешь полное право волноваться. - Спасибо, что разрешил, Блэк! Гарри откупорил пузырёк, отдал его Гермионе, и она уронила на кровоточащую рану три капли зелья. Взвился зеленоватый дымок, а когда он рассеялся, Гарри увидел, что кровь из раны идти перестала. Да и сама рана выглядела теперь так, точно она заживала вот уже несколько дней — её затянула свежая кожа. - Но трансгрессировать всё ещё опасно. Нужно подождать, чтобы рана полностью затянулась, - поучительно сказала Эванс. - Ты заметила, что сама себя постоянно перебиваешь? – засмеялся Джеймс, за что получил подушкой по голове. — Ничего себе, — сказал Гарри. — Я боялась воспользоваться чем-то другим, — дрожащим голосом произнесла Гермиона. — Есть заклинания, которые могут исцелить его полностью, но я не решилась прибегнуть к ним — вдруг ошибусь и сделаю только хуже… а он и так потерял много крови… - Правильно, бадьян не навредит, - со знанием дела согласился Ремус. – Если, конечно, использовать с умом. - А были прецеденты? – спросила Лили, покосившись на Джеймса и Сириуса. - Ты и сама знаешь, что бадьян — великолепное средство от любых кровотечений. Раны, обработанные Экстрактом бадьяна, затягиваются на глазах, а шрамов даже после глубоких порезов практически не остаётся, - ответил Рем. - После того как Снегг порезал мне щеку, не помогало ничего кроме Экстракта бадьяна, - продолжил рассказ Поттер. Лили грустно вздохнула. - Но шрам всё равно оставался, - добавил Блэк. – То есть, сам Экстракт помогал лишь заживить рану. Что очень странно, ведь рана не глубокая. - Ну и эти двое начали чудить, добавлять слишком много бадьяна, пока у них не началась аллергия, - закатил глаза Ремус. - История не такая страшная, как ты ожидала услышать, - констатировал Блэк, увидев разочарованное лицо Лили. Девушка действительно уже настроилась на душещипательную историю. - Я разочарованна, - картинно закатила глаза Эванс и продолжила чтение. — Как он поранился? И вообще… — Гарри потряс головой, чтобы прояснить её, понять, что происходит. — Почему мы здесь? Я полагал, мы возвратимся на площадь Гриммо. Гермиона тяжело вздохнула. Казалось, она, того и гляди, расплачется. — Гарри, я думаю, что мы туда больше не вернёмся. — Что ты? — Когда мы трансгрессировали, Яксли вцепился в меня, и я не смогла от него оторваться, он слишком силён. Он так и держался за меня, когда мы появились на площади Гриммо. А потом… В общем, я думаю, он увидел дверь, понял, что там мы и живём, и немного ослабил хватку. Мне удалось стряхнуть его и перебросить нас сюда. — Так где же он? Постой… ты хочешь сказать, он на площади Гриммо? Но не мог же он попасть внутрь дома. В глазах Гермионы заблестели невыплаканные слёзы, она закивала: — Думаю, мог, Гарри. Я… я заставила его отцепиться с помощью заклинания Отвратись, но он уже был в это время там, где действует заклятие Доверия. После смерти Дамблдора Хранителями Тайны стали мы, а я выдала её Яксли, ведь так? - Эх, как бы я не ненавидел тот дом, отдать его Пожирателям было бы очень жаль, - сказал Блэк. - Почему? Сейчас там живут одни из самых ярых сторонников Пожирателей, а так же их будущий участник, - напомнила Лили. - После того как там достаточно долгое время был Орден, атмосфера точно изменилась, - ответил Сириус. - Да и Гарри уже привык к тому месту, - заметил Джеймс. - Я думаю, что главным преимуществом была надёжность. Хоть и мнимая. Плюс ко всему, Кикимер изменился, готовить им начал, убирать. Зная, что есть место, куда можно вернутся после очередной вылазки, ребятам было бы намного легче. - С Луни, как всегда, спорить сложно, - улыбнулся Блэк. Притворяться смысла не имело — в том, что Гермиона права, Гарри не сомневался. И это было серьёзным ударом. Если Яксли удалось проникнуть внутрь дома, вернуться на площадь Гриммо они не смогут. Уже сейчас он мог призвать в дом других Пожирателей смерти, и они трансгрессировали туда. Каким бы мрачным и гнетущим этот дом ни был, он давал им безопасное пристанище, к тому же и Кикимер стал теперь веселее и дружелюбнее. С сожалением, не имевшим никакого отношения к еде, Гарри представил себе, как домовик возится с тушёным мясом и пирогом с почками, которых ни Гарри, ни Рон, ни Гермиона попробовать так и не успели. Друзья засмеялись. - Гарри думает почти как мы, - улыбнулся Поттер. - Ага, только для него главный аргумент – тушеное мясо и пирог с почками, - Лили тоже не смогла сдержать улыбки. - Я тоже проголодался, - простонал Сириус изображая голодный обморок. - Подожди, Бродяга, давайте дочитаем главу и пойдем обедать, - сказал Джейм. Все согласно кивнули. — Прости меня, Гарри, прости! — Не говори глупостей, ты ни в чём не виновата! Если кто и виноват, так это я. Гарри сунул руку в карман и вытащил глаз Грюма. Гермиона в ужасе отшатнулась. — Амбридж вставила его в дверь своего кабинета, чтобы шпионить за работающими снаружи людьми. Я не смог оставить его там… вот так они и узнали, что кто-то пробрался в Министерство. - Никто из вас не виноват, - сказала Лили книге. - У них всех периодически просыпается синдром самобичевания, - заметил Джеймс. – И у Гарри – чаще всех. - Я бы назвал это – глобальным пессимизмом. - У тебя, Луни, есть похожая проблема, - попытался пошутить Блэк. Ответить ему Гермиона не успела — Рон открыл глаза и застонал. Лицо его всё ещё оставалось серым и поблёскивало от пота. — Как ты? — шепнула Гермиона. — Паршиво, — прохрипел Рон и сморщился, ощупывая покалеченную руку. — Где это мы? — В лесу, рядом с которым проходил кубок мира по квиддичу, — ответила Гермиона. — Мне нужно было какое-то закрытое, потайное место, и это… — Первое, что пришло тебе в голову, — закончил за неё Гарри, оглянувшись на пустую, судя по всему, лесную прогалину. Он невольно вспомнил, что случилось, когда они в последний раз трансгрессировали на первое пришедшее Гермионе в голову место — Пожиратели смерти отыскали их там через несколько минут. Может, всё дело в легилименции? И ищейки Волан-де-Морта уже знают, куда забросила их Гермиона на сей раз? — Тебе не кажется, что нам лучше двигаться? — спросил Рон, и Гарри, взглянув ему в лицо, понял, что Рон подумал о том же самом. — Не знаю. Рон всё ещё выглядел слабым и еле живым. Он даже сесть не пытался, похоже, ему не хватало для этого сил. Куда уж тут двигаться? - Нельзя им двигаться, Рону может стать хуже, - поучительно сказала Эванс. - Думаю, Гермиона это и без нас знает. Она не даст им делать что-то серьёзное, пока Рон не поправится, - упокоил девушку Ремус. - Рона не жалко. - Блэк! Он же ничего плохого тебе не сделал, - возмутилась Лили. – И, позволь заметить, он друг Гарри. - Поэтому я достаточно редко позволяю себе такие реплики в его адрес. Но это не значить, что он не вызывает во мне подозрений. — Давай пока останемся здесь, — сказал Гарри. Гермиона, обрадовавшись, вскочила на ноги. — Ты куда? — спросил Рон. — Если мы остаёмся, нужно окружить нас защитными заклинаниями, — ответила она и, подняв повыше палочку, начала описывать вокруг Гарри и Рона большой круг, бормоча на ходу магические формулы. Гарри увидел, как зарябил вокруг них воздух, словно нагреваемый чарами Гермионы. — Сальвио гексиа… Протего тоталум… Репелло маглетум… Оглохни… Достань палатку, Гарри. - Оглохни, это заклинание, которое придумал Северус, - сообщила Лили, уже в который раз перебив саму себя. - А я то думаю, почему ещё в начале книги Гарри говорил, что Гермиона не одобряла это заклинание раньше, - вспомнил Джеймс. - Ну, по крайней мере, это не тёмная магия, - сказал Ремус. — Палатку? — Да из сумочки же! — Из… а, ну да, — ответил Гарри. На этот раз рыться в ней он не стал, а сразу воспользовался Манящими чарами. Появилась палатка — беспорядочная куча, состоящая из брезента, верёвок и кольев. Гарри узнал её — главным образом потому, что от неё попахивало кошками, — та самая, в которой они спали в ночь кубка мира по квиддичу. — Разве она не Перкинсу принадлежит, помнишь его, он из Министерства? — спросил Гарри, начиная выпутывать из этой кучи колышки. — Да он вроде не стал просить, чтобы её вернули, — сказала Гермиона, уже рисовавшая в воздухе какой-то сложный узор в виде восьмёрок. — У него радикулит разыгрался, и папа Рона сказал, что я могу её взять. Воздвигнись! — воскликнула она, ткнув палочкой в брезентовую кучу. В одно плавное движение палатка вспорхнула в воздух и с гулким ударом встала на землю, полностью собранная. Гарри испугался, когда колышки сами собой вырвались из его рук. — Каве инимикум, — произнесла напоследок Гермиона, широким жестом обводя небеса. — Это всё, на что я способна. По крайности, если они появятся, мы об этом узнаем. Не могу гарантировать, что это остановит Волан… — Не называй его по имени! — резко прервал её Рон. Гарри и Гермиона переглянулись. - С чего это вдруг? – удивлённо произнёс Блэк. - Может, на имени табу? – предположил Ремус. - Или Рон сильно ударился головой, - теория Блэка была менее правдоподобной, но самому парню эта идея была ближе. - Смотри, чтобы ты сейчас не ударился, - зло покосилась на него Лили. - Оууу, Сохатый, на твоём месте я бы её боялся. Хуже девушки в гневе, бывает только рыжеволосая колдунья в гневе, - произнёс Блэк, отчаянно пытаясь изобразить нотки паники на лице. — Прости, — сказал Рон и, застонав, приподнялся, чтобы посмотреть на них. — Мне почему-то кажется, что это имя отдаёт злыми чарами или ещё чем. Давайте называть его Сами-Знаете-Кто, ладно? — Дамблдор говорил, что бояться имени… — начал Гарри. — Ты, может, и не заметил, но привычка называть Сам-Знаешь-Кого по имени не довела Дамблдора до добра, — с прежней резкостью выпалил Рон. — Надо просто… просто оказывать Сам-Знаешь-Кому хоть какое-то уважение. - Уважение? – возмутился Поттер. – Рон точно нормально так приложился головой. - Может, он не уверен, что на имени табу, поэтому и не хочет об этом говорить, - сделал резонное замечание Ремус. - Но мог бы завуалировать иначе, - сказал Блэк с нотками раздражения. – Он ведь говорит это человеку, родителей которого Волан-де-Морт убил! - Согласен, - грустно сказал Рем. – Рон мог подумать прежде чем говорить. — Уважение? — переспросил Гарри, но Гермиона бросила на него предостерегающий взгляд, полагая, по-видимому, что спорить с Роном, пока он так слаб, не стоит. Гарри и Гермиона наполовину перенесли, наполовину отволокли Рона в палатку. Внутри всё оказалось в точности таким, каким запомнилось Гарри: маленькая квартирка с ванной комнатой и крошечной кухней. Отпихнув в сторону кресло, он уложил Рона на нижнюю половину двухъярусной койки. Даже этого, отнюдь не дальнего перехода с одного места на другое хватило, чтобы Рон побелел, вытянувшись на матрасе, закрыл глаза и какое-то время промолчал. — Я заварю чай, — шёпотом сказала Гермиона и, вытянув из расшитой бисером сумочки чайник и чашки, направилась к кухоньке. Горячий чай подействовал на Гарри примерно так же, как огненное виски в ту ночь, когда погиб Грозный Глаз, — он словно отогнал страх, ещё трепетавший в груди Гарри. Спустя пару минут Рон спросил: — Как вы думаете, что случилось с Кроткоттами? — Если им повезло — улизнули, — ответила Гермиона, согревая ладони о чашку. — Если мистеру Кроткотту хватило ума трансгрессировать вместе с женой, сейчас они, прихватив детей, покидают страну. Во всяком случае, Гарри посоветовал ей поступить именно так. - Ключевая здесь фраза «если хватило ума». - Сириус, ты очень часто соглашаешься с Гермионой, - с шальной улыбкой на лице подколол друга Джеймс. - Вы все уже не раз намекали на мою к ней симпатию, - парировал Блэк. – Но ведь она мне в дочери годится. Я не настолько извращенец! - Тут я бы поспорил, - засмеялся Луни. — Чёрт, надеюсь, они спасутся, — сказал Рон, снова откидываясь на подушки. Похоже, чай взбодрил и его, щёки Рона чуть-чуть порозовели. — Хотя, судя по тому, как все разговаривали со мной, пока я был Реджем Кроткоттом, особым умом он не блещет. Господи, надеюсь, им удалось смыться. Если они попадут по нашей милости в Азкабан… Гарри взглянул на Гермиону, и вопрос, который он собирался задать — о том, не помешает ли миссис Кроткотт отсутствие палочки трансгрессировать вместе с мужем, — замер на его губах. Гермиона смотрела на озабоченного участью Кроткоттов Рона с нежностью, увидев которую, Гарри почувствовал себя так, точно он застал их целующимися. — Ну хорошо, он у тебя? — спросил Гарри у Гермионы, отчасти для того, чтобы напомнить ей о своём существовании. - Тяжело находится в компании с влюблёнными голубками, - наигранно грустно вздохнул Сириус, покосившись на Лили и Джеймса. - Чувствуешь себя одиноким и никому не нужным, - поддержал Ремус. - Будто всю радость выкачали, - продолжал Блэк. - Шуты, вам нужно в театр, - засмеялась Лили. — Он… какой он? — слегка вздрогнув, спросила она. — Ради чего мы всё это затеяли, как по-твоему? Медальон! Где он? — Так вы его раздобыли? — воскликнул, приподымаясь на подушках, Рон. — Что же вы молчали-то? Господи, хоть бы слово сказали! — Ну, мы же улепётывали со всех ног от Пожирателей смерти, верно? — ответила Гермиона. — На, держи. И Гермиона, вытащив из кармана мантии медальон, протянула его Рону. Медальон был размером с куриное яйцо. Витиеватое, выложенное зелёными камушками «С» тускло посверкивало в рассеянном свете, пробивавшемся сквозь брезентовую крышу палатки. — А никто не мог уничтожить его, после того как Кикимер выпустил медальон из рук? — с надеждой поинтересовался Рон. — Я хочу сказать, мы уверены, что крестраж ещё тут? — Думаю, да, — откликнулась Гермиона, взяв у него медальон и внимательно оглядев. — Если бы крестраж уничтожали с помощью магии, наверняка остались бы какие-то следы. - Не думаю, что им удастся его уничтожить сейчас, - сказал Ремус. - Иногда мне хочется заклеить тебе рот, - пробурчал Блэк. – Ты очень часто оказываешься прав. И это не всегда хорошо. - А не лучше бы было собрать крестражи, а потом уничтожить все вместе? – спросила Лили - Не думаю. Они ведь оказывают сильное влияние на волшебника, у которого находятся. А представь что будет, если их собрать все вместе, - ответил Поттер. Она передала медальон Гарри, и тот тоже повертел его в пальцах. Украшение выглядело совершенным, безупречно чистым. Гарри вспомнил покалеченные остатки дневника, камень на перстне, треснувший, когда Дамблдор уничтожил скрытый в нём крестраж. — Полагаю, Кикимер прав, — сказал Гарри. — Нам придётся выяснить, как открыть медальон, только тогда мы и сможем уничтожить крестраж. - Вы сможете его уничтожить, когда найдёте подходящее для этого средство. Гермиона ведь говорила об этом. - Бродяга, книга тебя не слышит, - улыбнулся Джеймс. - Иногда мне кажется, что Гарри больше мозгами в тебя, чем в Лили, - подколол Блэк. - Родителей не выбирают, - как бы между прочим сказал Поттер. И пока он произносил эти слова, его словно ударило понимание того, что скрыто за маленькой золотой дверцей. Даже после стольких усилий, потраченных на то, чтобы получить медальон, Гарри испытывал неистовое желание забросить его как можно дальше. Овладев собой, он попытался открыть медальон пальцами, потом произнёс заклинание, с помощью которого Гермиона отперла дверь комнаты Регулуса. Ничего не получилось. Он передал медальон Рону, Рон — Гермионе, каждый из них попробовал вскрыть его, но безуспешно. — Но ты ведь чувствуешь его? — негромко спросил Рон, сжав медальон в кулаке. — О чём ты? - Да, о чём это он? – не поняла Лили. - Очень приятно сознавать, что есть вещи, которые знаем мы и не знает Лили Эванс, - по-доброму заметил Блэк. Лили послала ему самую очаровательную улыбку, на которую была способна. - Внутри крестража спрятано часть души, - пояснил своей девушке Джеймс. – Его по праву можно назвать живым. Рон возвратил медальон Гарри. Через миг-другой Гарри показалось, что он понял, о чём говорил Рон. Создавалось ли это ощущение кровью, пульсировавшей в его венах, или что-то действительно билось, точно крохотное сердце, внутри медальона? — Так что мы с ним будем делать? — спросила Гермиона. — Хранить, пока не поймём, как его уничтожить, — ответил Гарри и без особой охоты повесил медальон себе на шею, укрыв его под мантией на груди, рядом с мешочком Хагрида. — Думаю, — вставая и потягиваясь, произнёс он, — каждый из нас будет по очереди надевать его и сторожить с ним палатку. И надо что-то сообразить насчёт еды. Нет уж, ты оставайся пока здесь, — сказал он Рону, попытавшемуся сесть и тут же неприятно позеленевшему. - Почему они не додумались спрятать крестраж в мешочек, который подарил Хагрид?! Ведь он сейчас быстро завладеет их разумом. - Не все такие умные как ты, Бродяга, - сказал Сохатый. - Может, они просто боятся потерять его, - Ремус не думал, что проблема в плохой фантазии ребят или в отсутствии у них ума. Они поставили на стол в палатке вредноскоп, который Гермиона подарила Гарри на день рождения, и до конца дня Гарри с Гермионой поочерёдно выполняли обязанности часового. Впрочем, весь день вредноскоп сохранял безмолвие и неподвижность. То ли благодаря наложенным Гермионой защитным заклинаниям и Маглоотталкивающим чарам, то ли потому, что люди не часто решались забредать сюда, эта часть леса оставалась словно нежилой, только случайные птицы да белки изредка появлялись в ней. Вечер никаких изменений не принёс. В десять часов Гарри запалил свою палочку и, сменив на посту у палатки Гермиону, стал вглядываться в пустынный пейзаж, оживляемый лишь летучими мышами, проносившимися над ним по единственному куску звёздного неба, какой был виден с защищённой чарами прогалины. Гарри испытывал голод и лёгкое головокружение. Никакой еды Гермиона в свою волшебную сумочку укладывать не стала, поскольку думала, что к ночи они вернутся на площадь Гриммо, и потому за день все трое ничего не ели, если не считать грибов, которые Гермиона собрала под ближайшими деревьями и сварила в жестяном котелке. Рон, пожевав их немного, отодвинул от себя тарелку с таким видом, точно его затошнило, да и Гарри доел свою порцию с трудом и лишь потому что не хотел обижать Гермиону. - Гарри вырос замечательным мальчиком, - улыбнулась Лили. - Это ты так решила, потому что он ест не самые вкусные в мире грибы? – решил уточнить Блэк. - Потому, что не смотря на то, что в его жизни произошло столько плохого, он сохранил в себе такт и уважение к другим людям! – вступилась за сына Лили. - Не всегда этот такт проявляется, - таким образом Луни хотел напомнить о ссоре между ним и Гарри на площади Гриммо. - Он ведь не святой, - Лили не собиралась отступать от стороны защитника сына. – Да и тебя нужно было тогда поставить на место. Гарри проявил уважение к Тонкс. - Спорить с матерью – себе дороже, - попытался завершить дискуссию Блэк. Но не удержался и добавил: - А вот Рону не мешало бы поучиться такту. Лесную тишину нарушали только разрозненные звуки, похожие на хруст сучьев. Гарри думал, что звуки эти создаются скорее животными, чем людьми, но продолжал держать палочку наготове. В животе посасывало и от недостатка еды, и от непонятного беспокойства. Прежде Гарри думал, что, когда им удастся завладеть крестражем, его охватит великий подъём, однако этого почему-то не произошло. Глядя в темноту, лишь крошечная часть которой освещалась его палочкой, он ощущал только тревогу при мысли о том, что с ними будет дальше. Всё выглядело так, будто он неделями, месяцами, а может быть, и годами во весь опор нёсся вот к этой минуте, а теперь вдруг резко остановился, слетев с дороги. Где-то таились и другие крестражи, но где — об этом Гарри не имел ни малейшего представления. Он не знал даже, что они собой представляют. И пока терялся в догадках, как уничтожить тот единственный, какой им удалось отыскать, — крестраж, прижимавшийся сейчас к его голой груди. Странно, но он не перенимал у тела Гарри тепла, а оставался таким холодным, точно его сию минуту вытащили из ледяной воды. Время от времени Гарри думал — или ему только мерещилось, — что он различает еле слышное сердцебиение, идущее вразнобой с ударами его собственного сердца. Безликие дурные предчувствия закрадывались в его душу, пока он сидел в темноте. Гарри пытался не поддаваться им, отгонять их прочь, но они неумолимо возвращались. «Ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой». За его спиной в палатке негромко беседовали Рон и Гермиона. Они могли бы и бросить всё это, если бы захотели. Он не мог. И Гарри казалось, что, пока он сидит здесь, стараясь совладать со своим страхом и усталостью, крестраж на его груди тикает, отсчитывая время, которое у него осталось… «Идиотская мысль, — сказал он себе, — не надо так думать». - Да, Гарри, идиотская, - согласился с сыном Поттер. – Мы не допустим такое будущее для нашего ребёнка. Обещаю тебе, Лили. - Мне больше интересно, что это за фраза «Ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой», - Блэк решил отойти подальше от темы чувств родителей к «ещё не родившемуся сыну». - Звучит, как часть пророчества, - заметила Лили. - Но кто им верит? – не понял Поттер. Прорицания всегда казались парню сущим бредом. - Есть фанатики, - сказал Ремус. - Можно ли отнести Волад-де-Морта к фанатикам, верящим в пророчества? – просила у друзей Лили. - Вполне возможно, - кивнул в знак согласия Блэк. – Но мне совсем не нравится, как прозвучала эта фраза. - Вот бы знать текст прочества полностью.. – грустно вздохнул Джеймс. Шрам снова покалывало. Гарри решил, что это происходит из-за его размышлений, и попытался направить мысли по другому пути. Он задумался о бедном Кикимере, который ожидал их возвращения домой, а получил взамен Яксли. Будет ли эльф хранить молчание или расскажет Пожирателю смерти всё, что знает? Гарри хотелось верить, что за последний месяц Кикимер стал относиться к нему совсем иначе, что теперь домовик предан ему, но ведь нельзя предугадать того, что с ним может случиться. А вдруг Пожиратели смерти подвергнут эльфа пыткам? Тошнотворные картины зароились в голове Гарри, и он постарался отогнать их. Они с Гермионой уже решили, что Кикимера сюда вызывать не следует, — за ним может увязаться кто-то из Министерства. Невозможно рассчитывать на то, что трансгрессия эльфов свободна от изъяна, который привёл на площадь Гриммо Яксли, ухватившегося за краешек рукава Гермионы. - Молодцы, что подумали об этом, - Лили такое решение ребят одобрила. - Но Кикимер мог бы хотя бы еды им принести. - Кто о чём, а Блэк о еде, - засмеялась Рыжая. Шрам уже жгло, и сильно. Гарри думал о том, как многого они не знают. Люпин был прав насчёт магии, которой никто ещё не видел и даже вообразить не мог. Почему Дамблдор не рассказал ему больше? Может быть, он думал, что времени на это ещё хватит, что он проживёт годы, а то и столетия, как его друг Николас Фламель? Если так, он ошибся… Снегг принял свои меры… Снегг, затаившаяся змея, которая нанесла удар на вершине башни… И Дамблдор падал… падал… — Отдай мне это, Грегорович. - Я всё ещё не понимаю, что это за связь такая с сознанием безносого, - сказал Поттер. – Не может быть всё дело только в том, что Гарри выжил после смертоносного проклятия. Должно быть что-то ещё. Есть догадки? - Штук семь, - сказал Ремус. – Но все они одна хуже другой. - Эта связь мне совершенно не нравится, - серьёзно сказал Сириус. Хоть он и не подавал виду, но за крестника переживал. – Но есть в ней один совершенно маленький плюс – так ребята хотя бы знают, что красноглазый делает. - Сложно не согласится, - сказал Джеймс. Голос Гарри был высок, отчётлив и холоден, длинными белыми пальцами он держал перед собой палочку. Человек, на которого она была направлена, висел вверх ногами в воздухе, хотя верёвок, которые могли бы удерживать его, не было. Он чуть покачивался, связанный незримыми, страшными путами, руки его плотно обнимали тело, лицо, искажённое ужасом, красное от прилившей к голове крови, находилось на одном уровне с лицом Гарри. У висящего были совершенно белые волосы и косматая борода Деда Мороза. — У меня больше нет этого, нет! Украдено много лет назад! — Не лги Волан-де-Морту, Грегорович. Ложь он распознает сразу. Всегда распознавал. - Что украдено? – машинально сказала Лили. - Мы знаем не больше твоего, - заметил Блэк. - Судя по тому, что он обращается к Грегоровичу, это может быть волшебная палочка, - у Джеймса уже появилась догадка, но озвучивать её он пока не хотел. Мало фактов. - Согласен, - сказал Ремус. – Да и в самом начале Волан-де-Морт искал для себя новую волшебную палочку, ведь своей убить Гарри он не может. - Но зачем ему искать её именно у Грегоровича? – спросила Лили. – Разве что это какая-то очень могущественная палочка. Но такого быть не может. Палочка сильна только в руках правильного волшебника. - Я бы не был так категоричен, - мягко сказал Ремус. Зрачки висящего расширились, увеличенные страхом, казалось, они вздувались, разрастаясь и разрастаясь, пока наконец их чернота не поглотила Гарри целиком… Теперь он бежал по тёмному коридору за тучным, низеньким Грегоровичем, державшим над собой фонарь. Грегорович ворвался в комнату, к которой вёл коридор, и фонарь осветил её: похоже, тут находилась мастерская. В лужице света поплыли деревянные стружки, золото, а на подоконнике сидел на корточках молодой человек с золотистыми волосами, похожий на огромную птицу. За ту долю секунды, в какую на него падал свет, Гарри увидел на его красивом лице ликующее выражение, а затем незваный гость пальнул из своей палочки Оглушающим заклятием и, захохотав, аккуратно спрыгнул с подоконника спиной назад. Гарри пронёсся вспять по широким, словно тоннели, зрачкам Грегоровича и снова увидел его полное ужаса лицо. — Кто этот вор, Грегорович? — спросил высокий, холодный голос. — Я не знаю, никогда не знал… молодой человек… Нет! Прошу вас! ПРОШУ! - Вот мы и узнали, почему глава называется «Вор», - язвительно сказал Блэк. – Очень полезная информация. - Но мы всё ещё не знаем кто этот вор, - Поттер был более спокоен, чем друг, но отсутствие конкретной информации сбивало его с толку. - Зато мы знаем, что Влан-де-Морт активно что-то ищет, знаем где он это делает, - загибая пальцы говорила Лили. – И знаем, что это «что-то» нужно ему для того, чтобы убить Гарри. Ничего не упустила? Все трое отрицательно закивали. Крик длился и длился, а затем полыхнул зелёный свет… - Никогда не перестану удивляться безжалостности этого кретина, - холодно сказал Блэк. — Гарри! Он открыл глаза, задыхающийся, с бьющейся во лбу болью. Сознание Гарри потерял, сидя у палатки, и, соскользнув вбок по брезентовой стенке, лежал теперь на земле. Над собой он увидел Гермиону, её всклокоченные волосы заслоняли крошечный кусочек неба, различавшийся отсюда среди высоких, тёмных ветвей. — Сон приснился, — сказал он, быстро садясь и стараясь придать своим глазам, встретившимся с горящими глазами Гермионы, невинное выражение. — Похоже, я задремал, извини. — Я же знаю, это опять твой шрам! У тебя на лице всё написано! Ты снова заглядывал в мозг Волан… - Хорошо, хоть Волан-де-Морт не заглядывает в мозг Гарри, - успокаивая скорее себя, чем остальных, сказала Лили. - Ему сейчас это ни к чему, - заметил Ремус. – Он занят. — Не произноси его имени! — сердито крикнул из палатки Рон. — Хорошо, — резко откликнулась Гермиона, — тогда в мозг Сам-Знаешь-Кого! — Я не хотел этого! — сказал Гарри. — Мне приснился сон! Ты своими снами управлять умеешь, а, Гермиона? — Если бы ты научился пользоваться окклюменцией… - При всём уважении к Гермионе, окклюменции научиться не так и легко, - сказал Джеймс. - А ты пробовал? – спросила Эванс. - Отец как-то пытался научить меня, н быстро сдался, - пояснил Поттер. – Сказал, что я слишком неусидчив. - Полагаю, у Гарри та же проблема, - тепло улыбнулась Лили. Однако Гарри её выговоры не интересовали, ему хотелось обсудить с друзьями увиденное. — Он нашёл Грегоровича, Гермиона, и, по-моему, убил его, но перед этим вошёл в его сознание, и я увидел… — Думаю, если ты настолько устал, что сидя спишь, на посту лучше побыть мне, — холодно сказала Гермиона. — Нет, ты же совсем измотана. Иди полежи. - Они сейчас такие нервные из-за того, что крестраж уже начинает на них влиять, - сказал Блэк. – Не к добру это. - Ей, ты претендуешь на моё место профессора прорицания? - Что вы, господин Сохатый, как я смею! - А крестраж им всё же стоит припрятать, - вздохнул Ремус. Он тоже чувствовал неладное. Гермиона с непреклонным видом отвела в сторону дверной клапан палатки. Гарри, рассерженный, но не желающий ссориться с ней, скользнул внутрь. С нижней койки на него смотрело всё ещё бледное лицо Рона. Гарри забрался на верхнюю, лёг и уставился в брезентовый потолок. Через несколько секунд Рон заговорил — тихо, чтобы не услышала сидящая у входа Гермиона. — Так что поделывает Сам-Знаешь-Кто? Гарри прищурился, стараясь припомнить каждую деталь, потом прошептал в темноте: — Он нашёл Грегоровича. Связал его и начал пытать. — Но как же Грегорович может изготовить ему новую палочку, если он связан? — Не знаю… странно, правда? - Странно, - Ремус согласился с Гарри. – Но ведь там был ясно, что Волан-де-Морт не хочет изготовить новую палочку, а найти что-то. - Это не сильно облегчает дело, не находишь? – сказал Джеймс. Гарри закрыл глаза, вдумываясь в то, что он увидел и услышал. И чем больше подробностей он вспоминал, тем меньше смысла оставалось во всём происшедшем. Волан-де-Морт ничего не сказал о палочке Гарри, ничего о сердцевинах-двойниках, не попросил Грегоровича изготовить новую волшебную палочку, которая была бы мощнее палочки Гарри… — Он хотел получить что-то от Грегоровича, — не открывая глаз, произнёс Гарри. — Просил отдать это, но Грегорович сказал, что его украли… а потом… потом… Гарри вспомнил, как он — как Волан-де-Морт, — казалось, прорвался сквозь глаза Грегоровича к его воспоминаниям. - Все знают, что Волан-де-Морт, отменный легилимент. - Ты только что похвалила нашего убийцу, Лили, - Джеймс пощупал лоб девушки, проверяя, нет ли у нее температуры. - Зато Гарри вспомнил, что змей искал что-то, а не просил изготовить новую волшебную палочку, - сказал Ремус. — Он прочитал сознание Грегоровича, и я увидел сидевшего на подоконнике молодого парня, который запустил в Грегоровича заклинанием и скрылся. Он и украл то, за чем охотится Сам-Знаешь-Кто. И я… По-моему, я где-то видел его… - Опять эти его «где-то видел», «где-то слышал», - недовольно сказал Блэк. - Что за претензии к крестнику? – спросил Поттер, кидая недобрый взгляд в сторону друга. – Хочешь остаться без обеда? - Спаси меня Мэрлин от этой участи! – Блэк не был бы собой, если бы просто проигнорировал слова друга. – Разве я не прав насчёт Гарри? - У тебя тоже память так себе, - напомнила Лили. - Да и к тому же, Гарри оказался прав, сказав что Грегорович связан с квиддичем, - напомнил Ремус историю с Крамом и квиддичем. - Хоть и не совсем так, как он думал изначально. Гарри очень хотелось ещё раз вглядеться в смеющееся лицо юноши. Кража, по словам Грегоровича, произошла много лет назад. Почему же лицо молодого вора показалось ему знакомым? - Скорее всего, видел его на колдографии или в каком-то учебнике, - предположила Лили. Шум окрестного леса в палатку почти не проникал, Гарри слышал лишь дыхание Рона. Помолчав немного, тот прошептал: — Ты не разглядел, что было у вора в руках? — Нет. Должно быть, это какая-то маленькая вещь. - Идея с волшебной палочкой всё ещё в силе, - прервал девушку Джеймс. - Я думаю, они и сами эту теорию рассматривают, - сказал Ремус. — Гарри! — Деревянная койка Рона скрипнула, он сменил позу. — Гарри, может быть, Сам-Знаешь-Кто ищет вещь, которую ему удастся превратить в крестраж? — Не знаю, — медленно ответил Гарри. — Возможно. Но разве для него не опасно создавать ещё один? Помнишь, Гермиона говорила, что он и так уже перенапряг свою душу до предела? — Да, но он-то об этом может и не знать. — Да… может, — сказал Гарри. - Не думаю, что теория Рона верная. - Ну да, ты ведь не можешь просто согласиться с ним, ведь так? – спросила рыжая колдунья. - Да, не могу, - на удивление спокойно сказал Блэк. Даже без намёка на иронию. – Но я всё же думаю, что безносый не полный идит и может понять, когда нужно остановиться, создавая крестражи. - А я вот сомневаюсь в этом, - не согласился Поттер. Такое бывает редко. – Такие как Волан-де-Морт не имеют стоп-крана. Он был уверен: Волан-де-Морт пытается как-то обойти стороной проблему сердцевин-двойников, уверен, что тот надеялся получить решение от старого мастера… и всё же убил его, не задав ни единого вопроса о секретах волшебных палочек. Так что же искал Волан-де-Морт? И почему, имея в своём распоряжении всю мощь Министерства магии и волшебного сообщества, он забрался так далеко в погоне за тем, что принадлежало некогда Грегоровичу и было украдено у него неведомым вором? - Скорее всего потому, что не хотел доверять это «важнейшее» дело своим прихвостням, - со знанием деля сказал Блэк. – Я бы на его месте сделал точно так же. - А говорил, что у тебя есть мозг, - подколола друга Лили. - А ещё говорил, что ты самая язвительная ведьма на свете. - Спасибо за комплимент, Брдяга. Гарри всё ещё видел перед собой обрамлённое светлыми волосами молодое лицо, его весёлое, необузданное выражение — такое появлялось на физиономиях торжествующих Фреда и Джорджа, когда им удавалось кого-нибудь облапошить. Вор вылетел из окна, точно птица, и ведь Гарри наверняка видел его раньше, вот только не мог припомнить где. Теперь Грегорович мёртв и опасность грозит весёлому вору — именно вокруг него вертелись мысли Гарри, когда на нижней койке начал похрапывать Рон да и сам Гарри медленно погрузился в сон. - Всё, глава закончилась, - сказала Лили и захлопнула книгу. - И что мы в результате имеем? – решил подвести итоги Джеймс. - Крестраж у ребят, но они не знают, как его уничтожить, - первым ответил Ремус. - Волан-де-Морт сейчас будет искать того вора и таким образом мы сможем узнать, что ему нужно, - продолжила Лили. - Не очень информативно, но спасибо и на этом, - закончил Блэк. - Я уверенна, что чем дальше, тем больше мы запутаемся. Нужно просто дочитать до конца, в надежде, что там будут все ответы. - Лили права, - согласился Ремус. – Но сейчас нам пора на обед. И давайте потом пойдём в Выручай-комнату отдельно? - Да, нам нельзя вызывать подозрений, - кивнул Джеймс. Он уже хотел было предложить чтобы Лили шла с ним, а Бродяга с Лунатиком, но девушка его перебила. - Мы с Ремусом забежим в библиотеку, - сказала Эванс. – Посмотрим есть ли там что-то о Грегоровиче такое, чего мы не знаем. - Хорошая идея, - поддержал Бродяга и они все вместе пошли на выход.