По эту сторону мечты

Глава 5

      Я поднялась на свой этаж, но дома сидеть совсем не хотелось, и я решила, что будет лучше погостить у соседки. Мне казалось, что малыш сейчас должен спать, за пару недель я выучила его расписание. Звонить не стала, просто постучала, как бы говоря, что я вхожу, не пугайтесь.       В квартире было тихо, подумала, может, и Тереза спит, но на кухне был шум воды, поэтому последовала именно туда. Не прогадала, в кухне действительно было подруга, она услышала мои шаги и обернулась. Улыбка, как всегда широкая и искренняя, играла на её лице. — Моя малышка пришла. Голодная? Я как раз приготовила суп, садись.       Девушка начала хлопотать по кухне, при этом успевала рассказывать, что её сын сегодня сам перевернулся на кровати, и она еле-еле успела убрать его с края на середину. Долго с ней смеялись над фотографиями, которые были сделаны во время её студенческой жизни. Казалось бы, в ней ничего не изменилось внешне, но внутренне эта девушка стала взрослее, это чувствовалось в каждом её слове, взгляде, действии: как будто она всё обдумывала, что сказать и что сделать. Раньше она трещала про парней без умолку, сейчас же она говорит только об одном парне — своём малыше. И я безумно за нее рада, мне нравится видеть её счастливой. — Спасибо, очень вкусно! — я встала, чтобы поставить тарелку в раковину, но она меня остановила. — Давай я, а ты пока расскажи, как прошёл твой первый день, уж очень долго тебя ждала, чтобы услышать рассказ, и пожалуйста, подробный, а не в подростковом сжатом виде.       И мне пришлось рассказать всё. Про ссору с Ви, парня, который открыл мне дверь в класс, а после заставил извиниться передо мной Эдда, потому что он толкнул меня и обозвал, о первом большом задании по английскому, и о сегодняшней игре Ника, на которую я пригласила Кена в качестве благодарности за проявленную любезность. Подруга слушала меня не перебивая, а лишь кивая и улыбаясь уголками рта и глазами.       Когда я закончила рассказ, она взяла меня за руку и немного сжала ладонь. От неё чувствовалось тепло, забота и нежность. — Вот видишь, говорила же тебе, что не все парни такие, какими ты их считаешь, есть и хорошие. А с Ви я согласна, тут уж на меня и на мои слова не обижайся, золотко, но встряхнуть тебя было нужно, мне бы не удалось, сама знаешь, какой у меня характер мягкий, а она молодец, да тем более и ссора эта повлекла за собой более менее последствия, вон, с парнем познакомилась. Скажи, он симпатичный? — Ну, он выше меня на две головы (у меня рост 166), у него зелёные глаза, светлые волосы, сначала подумала, что он красится, но быстро отошла от этого мнения, натуральный цвет. А ещё одевается хорошо, ну знаешь, по последней моде, как у вас в Нью-Йорке, у нас так почти никто не ходит. Он симпатичный, и голос у него очень приятный. — Понятно. А почему он у нас тут учится? Не в том городе, где живут его родители? — Он раньше ездил с ними, но из-за того, что его два раза оставляли на второй год, решил отказаться от этого и доучиться. В нашу школу пришёл, потому что та, которая находится в Клируотере, ему не понравилась. — Я слышала, многие ученики ездят оттуда сюда к нам, из-за смены директора старшей школы. Да, ну, считай, ему повезло: в первый день познакомился с такой классной девушкой! А что насчёт Ника? Волнуется перед матчем? Сегодня он заявлен в основной состав? Или как обычно будет сидеть запасным и выйдет минуты на две поиграть? — я знала, что её саркастический смешок был дружелюбным. Она очень переживала, когда Ника не заявляли на матч и он наблюдал за ним с трибуны, и очень радовалась, когда брата выпускали поиграть, хоть, как она и сказала, на две минуты. — Кажется, сегодня он во второй пятёрке играет. Кто-то из команды не вернулся с каникул, и тренеру пришлось делать перестановки, и кто знает, может и оставит Ника в основе, я надеюсь, брат сможет доказать, что может больше, чем от него ожидают. — Любуюсь я тобой, малышка. Столько доброты и веры в других людей умещается в такой хрупкой душе. Если ты захочешь, думаю, ты захватишь этот мир, но, в хорошем смысле этого слова, — Тереза улыбнулась и поднялась со стула. — Какао хочешь? Мама купила ваше с Ником любимое. Говорит, вы часто к ней заходите. Спасибо за это. Когда я уехала, им с отцом стало труднее жить, пусто, как они говорят, и одиноко, но когда вы тут, дом снова оживает. Ей очень приятно, что вы не забываете её. Сейчас мы с сыном здесь, и я вижу, как папа спешит с работы домой, а мама выходит в последнюю минуту, лишь бы подольше побыть с нами.       Я заметила, что её что-то терзает, но что? Имею ли права спросить, не будет ли это выглядеть бестактно? Когда девушка рассказывала про родителей, она улыбалась, но улыбка была грустной, и мне это совсем не понравилось. — Тери, что-то случилось? — подруга поставила две чашки на стол и села напротив. — Ох, не уверена, что стоит тебя нагружать всем этим, Ти. — Ты столько лет меня поддерживаешь, слушаешь всё, что я тебе рассказываю, помогаешь, неужели я не способна выслушать тебя? Я вижу, что что-то не в порядке, так может, выговорившись, тебе станет легче?       Она задумалась. Уставилась в точку на стене, и по щекам покатились слёзы. Я села рядом с ней и крепко сжала в своих объятиях. Сейчас эта прекрасная молодая женщина была настолько хрупкой, что хотелось быть для неё стеной.       В коридоре послышались шаги, и через секунду в дверном проёме кухни возник мой брат. Он стоял и не понимал, что происходит, но осознав, подошёл к нам ближе и присел на корточки возле старшей сестрёнки. — Эй, Тери-Мэри, ты чего? — Тери-Мери —это прозвище Терезы в нашем кругу, как Мэри Поппинс, только по-нашему, по-особенному.       Девушка убрала руку от глаз и положила на голову Нику, потрепала его волосы и погладила. — Всё хорошо, Никки. Кушать хочешь? Я положу, — она хотела встать, но Ник ей этого сделать не позволил. — Сидеть! Когда плачет мой родной человек, я должен знать, почему и кто виновен! — я улыбалась от слов брата, со мной дома был такой же, серьёзный, дотошный и без полного ответа не отпускал. — Не хочу нагружать вас, дети, это не должно вас затрагивать. — Но мы сами этого хотим, — нежно сказала я, посмотрев на Ника, который кивнул в знак поддержки моих слов. — Ти, я тоже хочу какао, сделаешь? — брат обнял меня за плечи и присел на моё место, не сводя глаз с Терезы. Я сделала какао, поставила на стол, села напротив этих двоих и стала ждать, кто из них заговорит первым. — Я солгала вам, и приехала в Тампу не на месяц, а на более длительный срок. Просто не знала, как это всем объяснить, и думала, что это само как-то будет известно, да и мама, честно говоря, уже догадывается.       Всё дело в Чарли, и его работе. Понимаете, после университета всё шло прекрасно, у него была отличная работа и было всё хорошо, но он стал более капризный, то зарплата его не устраивала, то рабочий день, он постоянно ходил к начальству и требовал повышения, и до того надоел всем, что получил расчёт, став безработным.       Я уже была беременна и не хотела ему говорить, пока не уляжется. Работать я не могла, беременность протекала сложно, и мне пришлось уйти, сами знаете, как в Нью-Йорке сложно выжить без работы, а тут ещё ребенок.       Чарли нашёл работу спустя пару месяцев после увольнения, но о ней мне ничего не рассказывал, и было какое-то предчувствие, что она не очень хорошая. Когда он принёс две тысячи долларов, я насторожилась, ну на какой работе выплачивают такую сумму через две недели? Муж сказал, что это премия, его работой очень довольны и готовы предложить многолетний контракт, но придется поездить по стране, так как филиалы фирмы находятся в разных штатах, и везде сложноустроенные защитные компьютерные системы.       Я согласилась, ну если это поможет нам, почему бы и нет, да и Чарльз был доволен условиями.       После первой поездки он привёз полторы тысячи долларов, и прыгал от радости, когда устанавливал детскую кроватку, купленную на личные деньги. Муж радовался, а я — нет.       Это длилось пять месяцев. Родился малыш Уилли, я была самой счастливой женой и мамой, пока в один из вечеров к нам в дверь не постучала полиция и не спросила Чарли.       Я думала, что могло заставить прийти полицию сюда, в наш дом, но когда участковый начал рассказывать историю моего мужа, я уже сомневалась, что человек был мне знаком.       Чарли распространял наркотики внутри страны и за её пределами, у него было много имён, и в полиции не знали, какое из них оригинал, поэтому на поиски ушёл год. Из-за наркотиков, которые продавал Чарльз, умерло восемь подростков и несколько находились в больнице.       Я слушала полицейского и не могла понять, при чём тут моя семья и мой муж, человек, который и мухи не обидит, да он даже в магазин без самообслуживания стеснялся заходить, а тут его обвиняют в распространении наркотиков.       Я выслушала всё, перенеся это спокойно. Наблюдала за сыном, который мирно спал в своем манежике, и думала, лишь бы это не отразилось на комочке нежности, который ни в чём не виноват.       Мужу грозило десять лет лишения свободы за распространение, огромный штраф, но так как его деятельность повлекла за собой смерть нескольких людей, его срок может вырасти до пожизненного. Этого бы не было, не будь свидетелей, которые описали именно его, человека, который продавал наркотики.       Первый суд был две недели назад. Я решила, что не стану там присутствовать. Последний раз я с ним говорила, когда его забирали в наручниках из нашего дома. Он сказал, что если бы не я и не МОЙ ребёнок, этого бы не было. Позже эксперт прислал мне распечатку анализов мужа, в котором было подчёркнуто много непонятных слов, но заключение я поняла. В его крови был наркотик, какой я читать не стала, скомкала эту бумажку и выбросила.       Девушка рассказывала историю, а мы слушали, затаив дыхание, не смея перебить. Меня будто холодной водой обдало: как можно было поверить в то, что Чарльз, маменькин сынок, как его называл мистер Питтерс, способен на такое. В голове не укладывается. Ник обнимал Терезу за плечи, а я держала её ладони. Она решила продолжить. — Я следила за процессом в интернете и узнавала новости от друзей. Мать Чарли меня ненавидит, потому что я сбежала от мужа, как крыса с корабля. Но я защищала не себя, тогда я думала только о своем ребенке и о его будущем. И когда женщина позвонила мне и начала кричать на меня, я лишь ответила, что если бы не вечный контроль над Чарльзом, он бы вырос мужчиной и не выбрал бы путь слабого, и скинула телефон.       Его посадили на тридцать лет. Да, цифра огромная, и я его не оправдываю и не знаю, кто виноват, кто толкнул его на это. Я чувствую, что могла бы не уезжать, а остаться с ним, там, но я сбежала, действительно, как крыса. Другая часть меня ругает за такие мысли, он предал, думая, что эти может помочь семье. Но эти деньги, они в крови, понимаете? Те люди умерли из-за наркотиков, которые он продал им и получил за них деньги. Я сходила с ума, думая, что мой сын спит в кроватке, которая так же связана со смертью чьей-то дочки, которая умерла из-за моего мужа. Я попросила адвоката нас развести и лишить его прав на малыша, слава Богу, это оказалось легче, чем пишут в книгах и говорят по новостям. Через два дня после ареста Чарли я снова стала мисс Питтерс, а малыш — мистер Уильям Стюарт Питтерс. Мой отец теперь не только его дедушка, но и отец. Только он ещё этого не знает. — Ты не рассказала родителям? — неожиданно вставил свои слова Ник. — Извини, я не хотел тебя перебить, продолжай. — Родителям — нет, я не знаю, как начать, к чему прийти. Это сложно, понимаете? У мамы слабое сердце, и мне очень страшно подвергать её опасности. Но я расскажу им, они сами спросят, почему нет весточки от Чарли, и тогда придётся открыть им правду. С ним, я надеюсь, мы больше никогда не увидимся. — А что стало с недвижимостью в Нью-Йорке? — спросила я, обычно взрослые задают такие вопросы, но из моих уст кажется, это прозвучало смешно, и все засмеялись. Ну ладно, хоть немного разрядила обстановку. — Дом я сдаю пожилой семье. Квартира, подаренная родителями Чарли нам на свадьбу, осталась за миссис Джейкобс, мы с малышом на неё не претендуем. Машину в скором времени перегонят сюда. Вообще, у меня в планах пожить здесь, пока сын не пойдёт в сад, а потом вернуться в Нью-Йорк. Ему там будет лучше, а пока что, мы под крыльями бабушки и дедушки. — Тереза, если мы можем что-то сделать для вас с Уилли, сделаем, только скажи, — Ник говорил тихо, но твёрдо. — Вы делаете очень многое для меня. Я выговорилась, и на душе стало легче, в миллион раз. Спасибо вам, малыши! Не знаю, кто бы ещё смог меня выслушать и поддержать своим присутствием, вы слушали так внимательно, и в ваших глазах были выражены все эмоции и я поняла, вы выросли, и мне теперь сложно называть вас малышами, но я по другому не могу. Иди сюда, Ти, обнимемся все вместе.       Я не заставила себя долго ждать, вылезла из-за стола и подошла к двум родным людям. Мы стояли обнимаясь минут пять, каждый был погружён в свои мысли, и никто не хотел разрывать этот круг, но кое-кто четвёртый сделал это за нас. — А вот и мой сынок проснулся, как всегда по расписанию, — девушка взяла бутылочку с водой и пошла в комнату, из которой доносился детский плач.       Мы с Ником стояли в кухне и переваривали всё сказанное Тери. Казалось, что это какая-то ужасная история, не касающаяся семьи девушки, но реальность порой бывает жестока.       Через минут десять мы собрались домой, попрощались с соседкой, она обняла каждого и шепнула на ушко «Спасибо», пожелала удачи Нику на игре и сказала, что ждёт подробного рассказа. Он пообещал, что зайдёт завтра после уроков и захватит её любимых пончиков из кофейни около школы. — Ну что ты скажешь? — спросил меня брат, когда мы поднимались по лестнице. — Я в шоке. Представь, как она себя чувствовала тогда, брр. Мурашки по телу от всего услышанного. — Угу. Давай постараемся помогать ей? С малышом, по дому, ей ведь тоже нужен отдых, не всегда миссис и мистер Питттерс дома бывают. Я буду стараться заглядывать к ним после тренировок, а ты после учёбы иногда бери гулять малыша, а Тери скажи поспать. — Чего это ты таким командиром стал? — Потому что я старше, и я знаю, что сейчас важно сделать для нашей с тобой подруги, она всегда нас может выслушать и дать совет, и нам следует платить ей тем же! — Ты прав. Что на счёт игры? Во сколько будешь выходить из дома? И вообще, почему пришёл? — Да я клюшку сломал, а запасной там не было, тренер отправил домой. Всего на двадцать минут. — Как? Но прошло минут сорок с тех пор, как ты пришёл. Тебе не влетит? — Не знаю, да это не важно. Я считаю, что важнее было быть с тем, кто с детства рядом, а остальное можно исправить, а такие моменты нас сближают, и я бы очень жалел, упустив его. — Ну да, согласна. Ты сегодня правда играешь во второй пятёрке? — я ждала положительного ответа. — Да, четыре парня закончили школу и перешли в другую команду, двое ещё не вернулись с отдыха, поэтому тренеру пришлось вызывать младших на подмогу, и скажу тебе по секрету, он не надеется на победу, совсем. — Ну и глупец, плохо, когда тренер не верит в свою команду, это и не тренер совсем, а так себе. — Не нам судить его, Ти. Он старше, и он лучше знает, во что верить, а на что закрывать глаза, — он прошёл в свою комнату, взял клюшку, попрощался со мной и ушёл.       На часах было около 6:30 вечера, когда я начала собираться. Генри написал смс, что немного опоздает, но я обязательно должна его подождать, мой ответ был «Ок».       С работы пришла мама, мы с ней поговорили немного, и она спросила, как настрой у Ника. Честно говоря, я знала, что мысли его сейчас далеко не в игре, а рядом с Терезой, но он соберётся. Маме сказала, что он большой молодец, и он сможет сделать всё, что потребует тренер, она тоже хотела пойти, но мне пришлось её уговорить посмотреть матч по местному ТВ, это предложение пришлось по духу нам обеим.       Я вышла из дома без десяти семь и пошла очень быстрым шагом в сторону городской ледовой арены. Вот-вот должен подойти Кен, и не хотелось бы заставлять его ждать.       В 7:05 я уже была у арены и стояла в очереди за билетами, но парня нигде не было. «Возможно, автобус застрял в пробке» пронеслось у меня в голове. Но одноклассника не было ни в 7:15, ни в 7:25.       Вайолет пришла немного раньше, чем Генри, и была очень рада этому, а я всё ещё всматривалась в толпу и искала своего нового знакомого, но его нигде не было. — Привет, красотки, — на моё плечо легла тяжёлая рука друга. Обернувшись, я увидела совершенно другого парня. Высокого, с модной причёской, в косухе и кедах VAN. — ГЕНРИ! — крикнула я. — Кто же тебя так, милый?       Я засмеялась, но в этом меня никто не поддержал. Генри смотрел на Вайолет, она на него, и я прям чувствовала, как между ними вспыхивает искра, которая скоро перерастёт в огонь. — Довольно гляделок, друзья, мы и так опоздали на гимн Америки. Давайте, идёмте, ну же, — я начала толкать их вперед, а сама оглядывалась, и моя надежда увидеть одноклассника постепенно гасла. — Я так по вам скучал, девочки, вы себе не представляете. Столько всего надо рассказать, ваши прекрасные ушки могут устать, — мы заняли свои места и начали смотреть матч.