Когда угасает надежда

      Микеланджело отправился к одной из своих любимых высоток. С неё так здорово было смотреть на звёзды, а потом наблюдать рассвет. Именно на ней он первый раз увидел рождение нового дня.       Леонардо вёл его за собой по крышам. Майки было очень интересно, что за сюрприз подготовил ему старший брат. — Лео! Ну, Лео!!! Скажи, что за сюрприз? — канючил Микеланджело, на бегу заглядывая лидеру в глаза. Но тот только мягко и загадочно улыбнулся. — Потерпи, Майки. Скоро ты всё узнаешь. Мы почти пришли, — Леонардо указал рукой на одну из высоток. На крыше черепашонок не увидел никакого сюрприза. Но Лео показал ему звёздное небо. Конечно, мириады мерцающих огоньков, усыпавших тёмное небо, были прекрасны, но они не увлекли младшего настолько, насколько увлекали лидера. Микеланджело смотрел на них, а потом просто тихонько сидел молча, стараясь не мешать брату, восхищённо разглядывающему ночное небо.       Но потом уже мастер нунчак не мог отвести взгляд от происходящего чуда. Сначала небо на горизонте чуть посветлело, постепенно раскрашиваясь в яркие краски. Словно шаловливый ребёнок играл с цветами, проводя широкие мазки всех оттенков от бледно-персикового, до тёмно-синего, с яркими розовыми разводами. Пурпурные облака, подсвеченные золотым сиянием огненного солнца, робко поднимающегося на небо, степенно плыли по небосводу.       Небеса постепенно становились из насыщенно-синих нежно-голубыми, облака стыдливо розовели, а солнце светило всё ярче, лаская своими лучами завороженного рождением нового дня черепашонка. — Лео, спасибо, — прошептал Микеланджело, обнимая старшего брата, глядящего на него с сияющей улыбкой. Больше они не сказали друг другу и слова, но с тех пор Майки часто приходил на то место, наблюдать за рассветом.       Это был самый чудесный подарок в его жизни. Теперь Микеланджело это понял. Задыхаясь от нарастающей боли в груди, он добрался до нужного места и опустился на холодную крышу, пережидая особенно острый укол боли. Ниндзя не терял надежды, что судьба подарит ему шанс посмотреть на ещё один рассвет. До него ведь не так и много времени осталось. Хотя, всё это — рассвет, последние минуты собственной жизни — Майки не колеблясь отдал бы в обмен на жизнь Донни. Сейчас черепашка жалел, что оставил свой Че-фон на одной из крыш. Будь аппарат у него, можно было бы узнать, как там Донателло.       Как ни старался Микеланджело удержать слёзы, несколько слезинок всё же выкатились из глаз, намочив маску.       Донателло работал в лаборатории над очередным изобретением. Ему он посвятил уже несколько недель. Если бы мастер Сплинтер и братья не заставляли его ходить на тренировки, есть и спать, то гений вообще не покидал бы свой угол. Микеланджело соскучился по брату. Ему не хватало его робкой улыбки, спокойных рассуждений и готовности ответить на любой вопрос любопытного до невыносимости братишки.       Пробравшись в святая-святых Дона, его лабораторию, младший из братьев сначала тихонько сидел и наблюдал за действиями Донателло. Вот только это быстро наскучило юному ниндзя. Гений ковырялся в проводах. Ничего не взрывалось, не двигалось и не издавало никаких звуков, кроме пыхтения самих черепашек. Очень скоро внимание Микеланджело привлекли стоявшие на специальных подставочках колбы и пробирки с разноцветными жидкостями. Черепашонок придвинулся к ним вплотную, собираясь поиграть в учёного.       Дон спохватился только тогда, когда услышал восхищённый возглас брата и подозрительное шипение. Обернувшись, он с расширившимися глазами бросился вперёд, сбивая младшего с ног и прикрывая своим телом. Тут же раздался взрыв. На ниндзя градом полетели осколки стёкла и обломки стола.       Первым делом, гений поинтересовался самочувствием брата и осмотрел его на предмет повреждений. И лишь потом, сжимая зубы, принялся вытаскивать кусочки стекол из своих рук и ног, неприкрытых панцирем.       В этот раз Донателло тоже не задумываясь рискнул своей жизнью ради призрачного шанса сохранить жизнь ему, Микеланджело. Вспомнив окровавленного брата, черепашка вздрогнул и уверился в своём решении: семье без него будет лучше. Безопаснее уж точно.       Взглянув на небо, ниндзя увидел светлеющую полоску на горизонте. Скоро рассветёт… Увидит ли он этот рассвет? В груди всё горело огнём, сердце колотилось с неимоверной скоростью, словно собираясь вырваться на свободу и убежать. Боль мешала дышать. Но сдаваться Майки не собирался. Он дышал, проталкивая в себя воздух, заставляя себя делать каждый вдох. Почему-то ему казалось очень важным увидеть именно этот рассвет. Вспомнив Рафаэля с его непробиваемым упрямством, черепашка чуть улыбнулся.       В одной из битв Раф получил довольно серьёзную травму ноги. Донателло разработал для него целый курс упражнений, чтобы вернуть конечности гибкость и подвижность. Великолепный курс, в котором было всё учтено и просчитано. Кроме одного: курс был рассчитан на два месяца. Несмотря на все заверения Дона, что это самый минимальный срок, Рафаэля он не устраивал. Потому мастер сай превышал положенные нагрузки в несколько раз. Донни кричал, грозился привязать к кровати… Бесполезно. Раф упёрто не сдавал позиций. Запираясь у себя в комнате, он снова и снова выполнял упражнения, причинявшие немалую боль.       Однажды ниндзя забыл запереть дверь и зашедший что-то спросить Майки увидел как брат пытался выполнить одно из упражнений в очередной раз. И как упал на пол с побледневшим лицом и закушенной до крови губой.       Тогда Микеланджело принёс из своей аптечки обезболивающее и сбегал за льдом. Младший не сказал никому о том, что произошло. Но стал регулярно приносить лёд, «чтобы Раф не пил тёплую колу».       Рафаэль добился своего. Уже через месяц от травмы не осталось и следа. А Майки навсегда запомнил, какой ценой это было достигнуто.       Небо преображалось с каждой минутой. Фиолетовые облака, алое пламя рождающейся зари, полоска ясного голубого неба, озарялись золотистыми лучами солнца. Из последних сил ниндзя всматривался в ошеломительную картину, смаргивая туман, застилавший глаза. Красный, фиолетовый, голубой и оранжевый… Цвета масок его семьи. Там они всегда неразделимы.       Его братья словно оказались рядом, поддерживая и успокаивая. Вместе, как было всю его жизнь. Сжавшись в комочек, Микеланджело вцепился пальцами в холодный бетон. В глазах потемнело от мучительной боли и страха. Непослушные губы шепнули имена братьев. Ускользая в надвигающуюся тьму, Майки показалось, что он слышит голос брата.

***

      Леонардо вне себя от ужаса метался по крышам. Где искать брата? Куда он мог пойти? Жив ли он вообще? Что, если братишка наткнулся на Футов, Пурпурных драконов… Да мало ли на кого ещё?! Картинки в воображении, одна страшнее другой, заставляли лидера мчаться быстрее молнии. Лео не замечал ни горящих лёгких, ни бешенного стука сердца. Его младший брат умирал в одиночестве где-то в огромном городе. Антидот совсем скоро станет бесполезен. А он понятия не имел, где нужно искать.       Как он, лидер, мог всё это допустить? Почему упустил Майки из вида, когда нашли Дона? Остановившись, Леонардо огляделся в отчаянии, словно ожидал увидеть знакомую фигуру брата. Его внимание привлекла высотка, с которой Микеланджело любил встречать рассвет. Он сам его туда однажды привёл… Робкая надежда искоркой зажглась в душе. Ниндзя бросился к высотке.       Свернувшегося в клубок Микеланджело он заметил уже подбегая. Младший неподвижно лежал, повернувшись лицом к первым лучам солнца. — Майки! Я здесь, Майки, — крикнул подбегая и падая на колени рядом с братишкой Лео. Плотно закрытые веки даже не дрогнули. Нащупав слабеющий пульс, старший выругался и выхватил из сумки противоядие. Три ампулы. Какое лекарство нужно вводить первым? Донни не сказал, а он, идиот, даже не додумался спросить…       Рассудив, что хуже точно не будет, куда хуже — брат и так умирает, лидер решил использовать их все сразу. Смаргивая текущие слёзы вколол препараты один за другим и затаил дыхание, боясь даже моргнуть. Успел? Или опоздал? Пульс под пальцами участился, ускоряя бег до бешенной частоты и замер, оборвавшись. — Нет… Нет! Не смей уходить! Только не ты, — Леонардо не был готов потерять младшего. Дон ведь рассказывал про оказание первой помощи. Вот только в голове пусто от дикого ужаса, все знания улетучились.        Непрямой массаж сердца. Искусственное дыхание. Раз за разом он ритмично нажимал руками на пластрон брата, используя весь свой вес, периодически вдыхал воздух, но результата не было. Понимание того, что через пять или шесть минут после того, как он прекратит свои действия, клиническая смерть Микеланджело перейдёт в самую что ни на есть настоящую, придавало Лео сил. Ему было плевать, что наступило утро и его могут увидеть люди. Плевать на весь мир, только бы Майки жил! Лидер с радостью отдал бы всего себя, только чтобы вновь увидеть задорные ясные глаза и услышать его смех.       Сколько бы Леонардо ни старался, пульс так и не появился. Прижав к себе тело брата и покачивая его, словно баюкая, Лео разрыдался в голос.

***

      Взглянув вслед спешащему на поиски Микеланджело Леонардо, Рафаэль снова сосредоточился на истекающем кровью Донателло. Кажется, на ту короткую фразу о противоядии брат израсходовал все остатки сил, которые у него ещё были. Посеревшее лицо Дона, искажённое гримасой боли, покрылось мелкими бисеринками пота. Раф перевязал раны, предварительно их обработав, и вколол анестетик. Больше он ничего не мог сделать. Только наблюдать за стремительно намокающими кровью повязками и проклинать медлительность Эйприл.       Сходя с ума от волнения, Рафаэль впечатал кулак в стену. Ждать — это не его, ему нужно действие. Кинув взгляд на застонавшего Донателло, ниндзя смачно выругался. Хотел действия? Вот и действуй! Вот только одна маленькая загвоздочка: лечил их всегда именно Дон. Видеть гения в таком состоянии было невыносимо. — Давай же, Донни, панцирь тебя дери, держись. Ты должен выкарабкаться, — Раф придержал заметавшегося на столе брата, стараясь не причинить боли.       Эйприл ворвалась в лабораторию запыхавшись, видно было, что девушка бежала всю дорогу. Быстро помыв руки специальным раствором, она приступила к действиям. Рафаэль беспрекословно выполнял все её команды, пока Эйприл подключала к Донателло всевозможные аппараты, ставила капельницу, зашивала раны. — Раф, нужна кровь для переливания, — потребовала девушка, накладывая стежки на последнюю рану. Ниндзя метнулся было за пакетом с кровью, которые Дон хранил у себя именно на такой случай, если кто-то из них будет ранен. Но тревожный писк одного из аппаратов развернул его на ходу. Наткнувшись взглядом на иссиня белое лицо и расширившиеся от страха глаза подруги, лихорадочно пытающейся сделать непрямой массаж сердца, он мигом оказался рядом и бесцеремонно её оттолкнул. У неё просто не хватало сил сделать нужные действия из-за пластрона. — Дефибриллятор есть?! — Эйприл старалась справиться с паникой. Рафаэль кивнул на один из шкафов, не отрываясь от своего занятия. Пока журналистка готовила аппарат, Раф не прекращал ни на секунду своих реанимационных действий. — Руки! — Эйприл наконец справилась с дефибриллятором и предупредила, чтобы ниндзя успел убрать руки и не получить удар током. Разряд. Без изменений. Еще разряд, уже более мощный. Результат нулевой. — Донни, пожалуйста! Не уходи, — Эйприл не замечала текущих по лицу слёз. Они с Рафаэлем работали на удивление слаженно, объединённые одним порывом: спасти Дона.       Только все их усилия ни к чему не привели. Девушка сползла на пол, содрогаясь от душивших её рыданий. Раф издал звериный рык, молотя руками по ни в чём не повинной стене.

***

      Леонардо как можно крепче прижал младшего брата к себе и спрятал лицо у него на пластроне. Сломленный всем произошедшим, он не сразу понял, что за звук слышит. А когда понял, то подскочил на ноги и, подхватив брата под плечи и колени, помчался домой сломя голову. Вознося благодарственные молитвы всем богам, лидер буквально перелетал с крыши на крышу.

***

       Рафаэль не сообразил, в какую секунду в Эйприл что-то изменилось. Схватив снова дефибриллятор, она с решительным блеском в глазах поставила заряд на максимум… — Я не дам тебе уйти, — в следующую долю секунды тело гения в очередной раз подбросило мощным разрядом тока. Раф уткнулся лицом в руку Дона, чтобы скрыть слёзы, когда аппарат просигналил о том, что сердцебиение восстановлено. А девушка уже теребила его, требуя пакет с эритроцитной массой для переливания. Она-то знала, что пока выигран только бой, а не война.       Наконец, совместными усилиями они смогли стабилизировать состояние Донателло. Только тогда Эйприл спросила о Лео и Майки. И тут же поняла по потускневшим глазам ниндзя, что лучше было не любопытствовать. Но, пометавшись по комнате, Рафаэль всё же рассказал, что произошло в их семье за последние две недели.       Раф пробовал дозвониться до Лео, но лидер не отвечал на звонки. На улице наступило утро. А ни Леонардо, ни Микеланджело дома не было. Рафаэль задыхался от плохих предчувствий. Чтобы их правильный Лео оставался на поверхности засветло?! Да никогда! Это могло значить только, что что-то произошло. С Майки? С Лео? С обоими? Мастер сай уже давно умчался бы на поиски братьев, наплевав на всё и вся, но Донни… Ему могла понадобиться ещё кровь. За последнее время запасы гения поистощились.       И Рафаэль метался по логову, рыча и умирая от неизвестности и беспомощности. Эйприл даже не пыталась его успокоить, зная его любовь к семье. Она просто тихонько молилась, чтобы ребята вернулись живыми.       Когда дверь в убежище открылась и вымотанный Леонардо переступил порог, прижимая безвольное тело Майки к себе, к нему бросились Раф и девушка. Затравленный взгляд Рафа метнулся от младшего брата к старшему. — Жив. Но у него сердце не билось… Совсем. Я ничего не мог сделать. А потом… Потом оно снова… — голос Лео прервался. Рафаэль поспешно забрал у него Майки, отнеся в лабораторию и дав Эйприл осмотреть его. А сам занялся старшим, трясущимся, как в ознобе. Он не стал выспрашивать подробности произошедшего с ним и Микеланджело. И так понятно, что Леонардо тоже видел смерть брата. Пусть совсем недолго, но и Дон, и Майки были мертвы…       Девушка нашла старших братьев, тесно прижавшихся друг к другу, на кухне. Она пообещала, что и у Майки и у Донни есть неплохие шансы выкарабкаться. Эйприл даже взяла отгулы на работе, чтобы быть рядом и помочь выхаживать парней. А Лео и Раф ещё очень долго вскакивали по ночам, давясь криками, и крадучись пробирались к младшим, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке. Оба вновь и вновь клялись себе, что сделают всё, чтобы не допустить повторения произошедшего с Донателло и Микеланджело.