before you go

— Чонгук…— внезапный порыв ветра и обрушившийся на них поток воды, на минуту убрал из ее поля зрения полюбившийся силуэт, но ладонь, ухватившая ее руку, вернула в реальность и заставила последовать за парнем. Ближайшее кафе радушно приняло уже изрядно намокшую пару, окутывая замёрзшие тела теплым воздухом. Переплетённые руки и не думали расставаться, и если парень делал это совершенно осознанно, то девушка просто пыталась прийти в себя после резкого потрясения и подсознательно искала поддержки в большой ладони, скрывающей ее маленькую руку. Пока официантка предоставляла свободный столик и принимала заказ, который, кстати, без малейшего замедления продиктовал Гук, Анна продолжала скользить взглядом по родному профилю, будто пытаясь напомнить себе все забытые за пять дней чёрточки. Такая милая родинка под губой непроизвольно вызвала у нее лёгкую улыбку, которую успел заметить юноша. — Анна, — снова этот голос заставил опомниться и выдернуть ладонь из крепкой хватки Чона. Школьница опустила голову, глубже прячась в плед, который любезно подала молодая девушка, что обслуживала их столик. На глаза снова стали наворачиваться слезы, которые она безуспешно пыталась скрыть влажными волосами. Чонгук давно заметил их, но продолжал поедать взором ту, по которой безумно соскучился и которая не выходила из головы ни на минуту. Дождь за окном не прекращал лить, нагоняя на девушку ещё большую тоску, но в то же время успокаивая ее. Руки, сжимающие кружку горячего шоколада, все ещё дрожали, заставляя Чона все время перекидывать на них взгляд и тяжело вздыхать, понимая, что извиниться ему будет крайне сложно. — Прости, — наконец тихо проговаривает он, вынуждая Анну вздрогнуть и оторваться от наблюдения капелек на стекле, впиваясь большими глазами в лицо напротив, — прости меня за то, что поступил так. Неожиданно шатенка подвигается в притык к столу и внимательно смотрит в черные зрачки парня. — Зачем? — единственный вопрос застывает на ее губах, а глаза упорно ищут ответ в глазах юноши. Смотря в это наивное лицо, язык так и не поворачивается сказать, что это все было из мести. Глупой, детской мести за то, что обошла вниманием его, самоуверенного, обаятельного красавца, которому ещё никто не отказывал. Но сейчас не время молчать, нужно говорить, и говорить искренне, чтобы ее израненное сердце снова открылось ему. — Я не смог совладать со своей гордостью, — голос Гука становится на тон тише, а взгляд опускается на скреплённые перед ним руки, — ты так безжалостно и спокойно игнорировала все мои попытки сблизиться, что я просто перестал до конца различать грань между воображением и реальностью. Я думал, что просто проучу тебя и брошу, но не просчитал того, что смогу… — он на секунду замолчал, будто взвешивая последующее слово, — смогу влюбиться в тебя. Получив ответ на свой вопрос, девушка тяжело вздохнула, снова переводя взгляд за окно, где дождь уже прекратился, и на освеженную улицу стали понемногу выходить люди, наслаждаясь лёгкостью воздуха. — Ты понравился мне, Чонгук, с той самой минуты, когда вошёл в класс свойственной только тебе твердой поступью и нарушил все существующие правила для новичков. Именно с того момента, как твой холодный взор остановился на мне, пронзая до глубины души, я поняла, что моя жизнь больше не будет прежней тихой гаванью. Ты будто смел все мои преграды, оставляя после них лишь мнимые отголоски некогда сильной постройки, — девушка говорила, слегка улыбаясь, а Чон не мог отвести взгляда от нее, — и. я приняла тебя, позволила тебе заглянуть в душу, все это время скрытую от посторонних глаз, а ты… Анна внезапно поднялась, беря с вешалки свой мокрый кардиган, ещё раз глянула на парня, понимая, что делает большую ошибку, отпуская его сейчас, но в этот момент она не могла поступить иначе. Слишком труслива. — Прости, я не могу так… Она поспешила выйти на улицу, оставляя Чонгука сидеть на месте. Оказавшись за стеклянной дверью, она дала волю слезам, что так долго сдерживала. Нет, она плакала не из-за обиды, она уже простила его, она плакала от того, что понимала, что сейчас упускает самое важное в своей жизни, но ничего не может поделать с этим. Плакала от собственной беспомощности, отсутствия решимости вернуться к нему, тому, кто превратил ее существование в полноценную жизнь, тому, кто разбил ее сердце, и тому, кто исцелил его. Не сделав и пяти шагов прочь, Анна слышит как дверь снова открывается, и чьи то шаги настигают ее, а руки крепко обнимают, не давая пошевелиться. Слезы с удвоенной силой окрапливают лицо, а ладошки ложатся поверх мужских, делая бесполезную попытку выпутаться. — Ну зачем, Чонгук? — снова звучит этот вопрос. — Я больше никогда не отпущу тебя, — наконец то даёт правильный ответ парень, заставляя брюнетку развернуться, утыкаясь заплаканым лицом в широкую грудь, и обвить мужскую талию в ответ. — Я люблю тебя. — последнее, что слышит девушка, перед тем, как в глазах темнеет, а сознание отключается.