Мир распахнул крылья

      Восставший из праха мир распахнул крылья. Словно феникс, он стряхнул махровую пыль с прекрасных крыльев и предстал перед людьми в новом свете. Он был готов набраться сил, окрепнуть и стать ещё более великолепным, чем когда-либо. По ветру развеялся последний серый пепел, издалека напоминавший изысканно танцующие в воздухе хлопья снега. Пронзительный вой сирен сменился ликованием и шумными поздравлениями. Люди не прятались по убежищам, больше не закрывали окна и двери на все замки и ставни. Дети не дрожали от страха — они улыбались новому миру. Они смотрели на чистое небо: никаких бомбардировок, никаких рек крови, никакой боли и никакой смерти — лишь цветы к ногам героев и солнце, поблёскивающее сквозь рассеивающуюся дымовую завесу. В спокойствие верил не каждый, но воздух наполняла надежда на светлое и спокойное будущее.        Всё приходило в норму, спустя два года мир будто забыл об ужасах войны. Добродушные старушки продавали на улице букеты ирисов и гвоздик; малыши выпрашивали у мам стаканчик самодельного лимонада, приготовленного весельчаком за прилавком; в воздухе пахло жареным мясом и хлебом. Мальчишки в потёртых кепках развозили свежие газеты по улочкам, сжимая клаксоны своих стареньких велосипедов, издававших весёлые гудки. Звонок с уроков заливисто разлетался по школьным коридорам и толпы счастливых учеников выбегали на школьный двор. Дети радостно прыгали и смеялись, машины гудели, мужчины и женщины спешили по делам.       Уильям Байерс сидел в мягком кресле возле окна. Весна витала в воздухе. Лёгкий ветерок колыхал тонкие жёлтые занавески. Кофе Уилла остывал на столике. Мысли не шли в голову. Юноша задумчиво постукивал ложечкой по изящной фарфоровой чашке. Чернила с перьевой ручки, которую он приподнял другой рукой, медленно стекали обратно в сосуд. Байерс осуждающе взглянул на разложенные перед ним листы бумаги. В гостиную не спеша вошла женщина. Она казалась красивой даже с крохотными морщинками возле глаз и уголков губ. Аккуратно завитые тёмные волосы были убраны по бокам. Через несколько лет она непременно начнёт седеть, но и тогда обязательно останется прекрасной. Прямая, слегка печальная и очень сосредоточенная, она взглянула на сына с вниманием и теплотой.       — Уилл, милый, я хочу попросить тебя кое-что сделать, — мягко начала она.       — Да, мама. — Уильям оторвался от своих записей.       — Сходи, пожалуйста, в магазин на Мэйпл-стрит. Катрина плохо себя чувствует и отпросилась домой пораньше. Книги, которые мы заказывали, сегодня должны были привезти. К тому же, к ужину нужен свежий хлеб и окорок. Джонатан с Нэнси приедут вечером.       — Конечно, мама. Я всё сделаю, — без каких-либо возражений Уилл встал с места и наклонился, чтобы собрать бумажные листы.       Он вышел на улицу около трёх. Кудрявые молочно-белые облака плыли по небу, словно барашки. Уильям вдохнул полной грудью и зашагал быстрее. День выдался очень тёплым. Майский воздух пропитался запахом цветущей вишни, украшавший тенистый парк, по которому шёл юноша. Возле небольших фонтанчиков бегали счастливые детишки, пока их безмятежно спокойные матушки сидели на скамейках и болтали о чём-то с подружками. Уличные музыканты весело играли дружным оркестром, а девушки и юноши танцевали под одобрительные хлопки. Уилл невольно улыбнулся и двинулся дальше. Он не особо смотрел под ноги — задумчиво пинал острую гальку и глядел на яркую магнолию. «Как хорошо, какое благо. И что за диво, волшебство…»       Не смотря на прекрасную погоду, чудесный аромат пробуждающегося весеннего мира вокруг и отменное настроение, Уилл Байерс не мог сложить и двух строк. «Ничего страшного, придёт на ум позже», — подумалось ему. Книжный магазин на Мэйпл-стрит уютно облюбовал три этажа красивого дома, прекрасно выполненного с архитектурной точки зрения: светлый с фасада, с большими окнами, он пропускал внутрь ровно столько света, сколько следовало, не меньше и не больше, чтобы его лучи не были губительны для бумаги, не позволяли книгам выцветать и портиться, но при этом не портили глаза зашедшим внутрь книгочеям. Это был самый крупный магазин в городе. Лучший из уцелевших и самый богатый на ассортимент. Уилл там не был очень давно — учёба занимала всё его свободное время, а книги чаще всего привозила служанка. Бывало, миссис Байерс сама заглядывала в магазин, чтобы лично купить им с Джонатаном какой-нибудь уникальный экземпляр в дорогом издании, но сам Уильям почти не захаживал.       Он потянул на себя ручку. Массивная дверь поддалась. Подвешенный над ней колокольчик звонко оповестил о пришедшем госте. Байерс прошёл вперёд, развернулся на носках любимых ботинок и огляделся. Слева от входа располагалась высокая и удобная стойка-касса, за которой никого не было видно. Прямо по курсу красовалась широкая каменная лестница, как в приличных отелях где-то в Бостоне и Вашингтоне, только не настолько роскошная. Её устилал красивый, совсем не пыльный узорчатый ковёр. Своды потолка тоже были стеклянными и крепкими. Прямо над Уиллом располагались ещё два этажа. Юноша приоткрыл рот. Книжные стеллажи и длинный стол с популярным товаром, небольшие статуи и подставки, витрины с коллекционными изданиями и канцелярия, даже мебель (пара кресел и диван для отдыха, будто в чьей-то домашней библиотеке)  — всё было прекрасно обставлено и занимало правильные места. И просторно, и удобно — это производило впечатление. С самого верха на пол падали отсветы разноцветных витражей. Необычайно уютное место. Из размышлений Уильяма вытянул девичий голос: — Могу я вам помочь? — поинтересовалась молоденькая девушка, выглянувшая из-за стойки.       Она пряталась где-то в служебном помещении, не заметном посетителям из-за полок у дальней стены, так что не удивительно, что Уилл её не заприметил. Девушка, кажется, была его ровесницей. Лет семнадцать, прямая и очень симпатичная, с ярко-рыжими кудрявыми волосами, свободно спадавшими с плеч. С яркими и живыми глазками, любопытно и внимательно оглядывающими его с ног до головы. Одета она была просто, но отнюдь не дёшево: идеально чистая накрахмаленная белоснежная блузка с округлым воротничком, подвязанным чёрной шёлковой лентой, летящая чёрная юбка до колена и белые гольфы, да пара красивых туфель. Девушка вышла к нему на встречу, так что Уилл мог разглядеть её целиком. — Да, очень даже можете. Проверьте, прибыл ли заказ на имя Джойс Байерс. Я пришёл его забрать. — Минутку, — нахмурилась девушка и отправилась обратно, за стойку, чтобы проверить списки. — Нет, заказ ещё не подвезли. Он должен прибыть через два дня, но вы можете пока присмотреться к чему-то ещё. У нас достаточно богатый выбор художественной и научной литературы на любой вкус. Вполне возможно, что… — Нет, благодарю, — почти фыркнул Уилл со скучающим видом. — Что-то не так? — девушка вскинула подбородок. Вежливость сменилась в ней суровой строгостью с нотками прямоты, а во взгляде можно было увидеть вызов. — Вовсе нет, просто не уверен, что такие юные девушки достаточно хорошо разбираются в литературе, чтобы судить о том, какая книга кому подойдёт. Это не, … — начал было Байерс. — Не в нашем поле деятельности? Вынуждена не согласиться. Я достаточно хорошо осведомлена о литературе, поступающей в продажу на данный момент и знаю людей, что совершенно не зависит от моего пола. Кстати говоря, сомневаюсь, что наш с вами возраст так уж разнится. Мне семнадцать и я получаю образование. — кажется, нос продавщицы задрался ещё выше. Уилл мог видеть её идеальные ноздри и линию подбородка в мельчайших подробностях. — Что ж, расскажите о сёстрах Бронте и их работах, раз вы такая умница, — Уильям скрестил руки на груди и выжидающе посмотрел на девушку. — Их было пятеро — Шарлотта, Эмили, Энн, Мария и Элизабет. Две последние заболели и скончались в годы учёбы в школе для дочерей духовенства в Кауан-Бридже. Шарлотта, Эмили и Энн долго искали надёжного издателя. Их работы, «Джейн Эйр», «Грозовой перевал» и «Агнес Грей» были опубликованы в 1847 году. — без единой запинки сообщила продавщица. — Что ж, похвально, — ответил Уилл. Теперь он выглядел удовлетворённым. — С информацией вы знакомы. — Но как же вышло, что вы работаете совершенно одна в огромном магазине, в окружении нескольких сотен книг, высоких лестниц и канцелярии, совершенно без помощи? — Байерс развёл руками для широты картины. — Я работаю не одна. Магазин достался моей матери в наследство от её родителей. Здесь так же работает мой брат, недавно закончивший служить. Да и другие работники имеются. Мы с братом продолжаем семейное дело. — тон девушки вновь стал спокойным и ровным. К тому же, я люблю свою работу. Здесь спокойно, а книги — лучшие слушатели и рассказчики. — Кажется, вы не такая простая, как я решил, — Уильям склонил голову на бок, всматриваясь в её глаза. — Думаю, вы не такой грубый, как мне показалось на первый взгляд, — уголки её губ поползли вверх в довольной ухмылке. — Что ж, я Уильям. Рад знакомству, — Байерс протянул девушке руку. — А я Максин. Мэйфилд. Взаимно, — не осталась в долгу юная продавщица и протянула в ответ свою.       Уилл не пожал ей руку — напротив, аккуратно принял в собственную и развернул для удобства, а затем легонько коснулся губами тыльной стороны её ладони в кратком, но нежном поцелуе. Щёки Максин мгновенно заалели от смущения. Все сомнения насчёт него вдруг развеялись: вовсе не надменный и вычурный, он открылся ей приятным и галантным молодым человеком, способным на вежливость, имеющим пусть и вздорный характер, но тем не менее хорошие манеры. — Что ж, вынужден удалиться. Благодарю вас за эту беседу. — Приходите через два дня, — сказала она. — Хм? — Уильям удивлённо приподнял брови. — За своим заказом, — пояснила Мэйфилд и заправила за ухо непослушную прядь волос. — Непременно, — улыбнулся Байерс и махнул ей рукой на прощанье. — До встречи.       И встреча не заставила себя долго ждать. Через два дня книжный магазин встретил Уилла приятной прохладой. Максин в красивом летящем платье в мелкий цветочек стояла за прилавком, приветливо ему улыбаясь. Сбоку от неё стоял поднос с мягким печеньем и свежими булочками, мгновенно привлекающими внимание посетителей. Юноша и девушка перешли на «ты» достаточно быстро, слово за слово. — Твой заказ уже завезли. И кстати, угощайся печеньем и булочками. — Они что же, специально для меня? — хитро сощурился Уилл. — Для всех, но и для тебя тоже, разумеется. — Благодарю. А что нового к вам привезли? — Хорошо что ты спросил!       Молодые люди стали встречаться чаще. В свободные от учёбы и домашних дел дни они гуляли по парку и забредали в уютные заведения, а как-то на выходных Уильям даже пригласил Максин на ужин. Летние вечера сменяли друг друга, а юношу и девушку ждало немало приключений. Когда было особенно тепло, а солнце застыло в зените, говорливая парочка устроилась под тенистым раскидистым деревом на пикник. Неподалёку лилась музыка, симпатичные пухлые утки важно плыли по красивому пруду, испещрённому цветущими белоснежными линиями и мир будто дышал красотой и нежностью. Уилл с Макс, как просила себя называть эта интересная и бойкая девушка, уплетали содержимое подготовленной ею плетёной корзинки и пили свежий фруктовый сок. Капли росы дрожали на изумрудных травинках и в воздухе пахло самой жизнью. Макс танцевала на траве босиком, хохотала до упаду и пыталась залезть на ветвистое дерево. Уилл читал вслух, пока она лежала на раскинутом пледе и сквозь полуприкрытые веки пыталась считать плывущие по небу кудрявые барашки-облака. Максин заворожённо слушала и его собственные рассказы и стихотворения, делилась впечатлениями и нараспев читала по-французски отрывки из именитых книг, сонаты, записи из дневников. Они оба были счастливы, как никогда прежде. Верили, что будущее за светлыми умами. Верили, что мир нуждается в переменах, свободе, правде. Шептали о своих тайнах и мечтах.