Joke P.S. Innocent Joke

С ножа капает кровь, его только что дышащей, приёмной матери. Почему он ничего не чувствует? А нет. Чувствует. Смех. Ему так смешно ещё никогда не было. Это так уморительно, мамочка.

::::::::::

Всё тот же сырой подвал с хлипкой штукатуркой и бетонным полом под ногами. С потолка капают нечистые капли, они бесшумно оседают на серой поверхности. Хосок всматривается в маленькое окошко с несколькими решётками из заржавелой стали, и что есть силы сжимает не менее гнилую трубу. Кожа на кончиках пальцах больно впивается в железо, напоминая о первом дне. Полностью исхудалый и опустошённый, Хосок старается игнорировать ноющую боль в районе поясницы, всё ещё надеясь, что только она издаёт эти долгие и нервные судороги. Белая, почти синяя кожа рук, на которой плотно перевязано кучу грязных тряпок, имитирую бинты, давно походила на остатки серых костей с тонким слоем белого снега с ярко зелёным красителем. Кожа на лице плохо затянулось, и это всё походила на тонкую грань, между живой человек и мёртвый труп с давно разложившимся телом. Ноги не держат и половины обмякшего от боли тела, скрипучая железная дверь служит опорой для порезанные плеч Хосока. Тело Чона содрогается при каждом вздохе, отчитывая минуты до его смерти. Последний шанс. Последняя надежда. Последний шаг к самоубийству. Он просто хотел покинуть это место. Не лежать на этом операционном столе, где на бетонных плитах застыли струйки его собственной крови со слезами. Хосок не думал и не собирался этого делать. Бежать. Не смотря не на что. Глаза с психической внимательностью вглядываются в каждую тень, каждый шорох. Хосок знал, чем может обернуться для него этот "побег". Всё лучше чем тихо умирать от очередных долгих пыток, придуманными больным мозгом, его когда-то лучшего друга. Всё лучше, чем сдохнуть, так и не попытавшись спастись.

Ты же знаешь, тебе не убежать

Скрипучие петли протяжно скрипят и Хосок уже замахивается на пришедшего, ударяя по тощей спине. Глухой и резкий удар, ни капли не вредит Юнги. Парень не просчитал сил, которых осталось совсем немного в слабых руках. Хосок хочет замахнуться повторно, но получает удар по грудной клетке, и обессиленно падает на сырой бетон, скручиваясь от боли. Кажется, ещё вот-вот и парень начнёт харкать кровью, от противного жжения в горле. — Резкий прилив смелости, Хоби. — Юнги заворачивает хосокову руку за спину, впиваясь ногтями в грязные тряпки за запястье. — Сейчас Юнги остудит твоё пылкое рвение. Хосок начинает реветь, срывая голос. Как маленькая школьница. Он чувствует как ещё не зажившая кожа на руках, начинает кровоточить и слезать от трения. Юнги затыкает ему рот, придавливая тело. Не теряя времени, Юнги стянул с себя ремень, резко переворачивая Хосока на живот. Покалеченные руки он сжал над головой, вжимая их в пол. Парень испуганно дёрнулся, думая что ещё этот псих может выдумать. Но вопрос исчезает ровно так же, как и появился. Хосок уже хочет закричать, в привычной для себя манере, или попытаться вымолить у Юнги милостыни, уже давно не надеясь на неё. Обезумевший затыкает рот парню грубым поцелуем, закусывая нижнюю губу до крови, совсем не заботясь о не соблюдении личной гигиены своего партнёра. Его рука спокойно удерживала слабые кисти Хосока, пока пальцы второй руки, во всю властвовали в прядках выкрашенных волос. Юнги проник языком в чужой рот, пытаясь заиграть яркими красками страсти вместе со своим пленником, пока тот сжимал зубы, щурясь и мысленно умоляя прекратить эту пытку, смешанную с запахом зубной пасты. Отвращение с чужим языком кажется сейчас заполнит не только глотку, так ещё и мозг Хосока, так как Юнги полностью устроился на нём, прижимая и лаская своим языком. Парень мысленно умирал и корил себя, что сейчас не может стереть этого человека из своей жизни, вместе с его слюной. Слабость и жалость к самому себе, кажется сейчас выльется наружу вместе с душераздирающими криками. Но вместо этого, умоляюще скулит и ёрзает, совсем утратив остатки гордости. Юнги опустился липкими поцелуями вниз по скуле, спускаясь к шее, покрывая её не менее противными, ярко-красными засосами. Парень гулял ледяными пальцами по телу Хосока, вырисовывая на тонкой коже расстояние между костями, царапая и сводя с ума и так нестабильно мыслившего парня. Как же ему нравится, когда его жертва хрипит от отвращения и собственной беспомощности перед ним. Как жалостливо смотрит, просит остановится, при этом полностью осознавая своё положение. Юнги никогда не церемонился со своими "собачками", и этот раз не исключение, поэтому он размашисто шлёпает по тощим бёдрам, перед тем как войти в тугое тело, нашептав на ушко пару ласковых словечек, на философскую тему. Тело прожигает ломающая боль. Холодный пот щиплет глаза. Хосок чувствует, как Юнги хватается острыми клыками за его макушку, яростно толкаясь внутри парня. — Расслабься блять. Иначе сдохнешь тут и сразу, кусок плоти бесхозный. — Юнги и не думает сбавлять ход. Боль царапает, и на сквозь пронзает Хосока изнутри, он только сильнее сжимает в себе чужой половой орган, чувствуя что горячие слёзы обжигают щёки, а вместе с ними и всепоглощающая пустота внутри. Оно всё выливается криком и рёвом, пронзая своей громкостью тишину старого подвала. Хосок хочет вырваться. Он бьёт Юнги в грудь худыми костяшками, расцарапывает лицо своему мученику, но всё это четно, пока Юнги не начинает отвечать с большей отдачей, ломая и надавливая на ещё не зажившие порезы. Тряпки впитывают красные пятна, пока Юнги впивается ногтями, тянет и чешет кожу, щипает и рвёт целые участки, ликуя внутри, когда тело под ним наконец успокаиваться, беззвучно хватая ртом воздух растерзанными в мясо лёгкими. — Ты думаешь..я остановлюсь на этом? — каждое слово пропитано ядом. Каждая реплика полна ярости и спокойствия одновременно. Юнги совсем не замечает, как его рука хватает недалеко лежащую железную трубу. Не замечает, как кровь лежащего под ним парня, начинает течь с новой силой от сильных ударов. Не замечает, как Хосок хватается руками за чужие руки, расцеловывая и моля остановится. Не замечает как крики становятся всё тише и тише. Лёгкие Хосока резко перестают работать. Он хочет вздохнуть, но вместо этого только сильнее ранит глотку. Парень цепляется за чужие плечи, легко постукивая и закатывая глаза, в каком-то безмолвном припадке. Юнги входит резко и грубо, вдалбливая в землю почти не дышащее тело, размазывая кровь и собственную сперму по чужой коже, что с ног до головы была покрыта ссадинами и красными отметинами. Парень улыбается, чувствуя как оно ещё на полпути перестало дышать. Он улыбается, когда чувствует как грудная клетка больше не поднимается, а дорожки слёз на впалых щеках давно высохли. Юнги делает последние толчки, медленно и с осторожность. Он мягко сплетает языки, наслаждаясь послушанием и робостью друга. Кровь по виску скатывается на бетон впитываясь грязными пятнами, пачкая рандомные записи и рисунки мелом. Пару капель даже попало он недавние отчёты, что велись ровно два года назад и до сих пор остались не тронутыми. Юнги встаёт с тела, закрывая скрипучую дверь и откидывая ржавый предмет на серую лестницу, по привычке бросая короткий взгляд на тело его друга, что сделало последний вздох в такой грязной позе. Разум затуманен. Слишком тяжело. Кажется ещё одно лишнее телодвижение и тело рухнет на землю с громким грохотом. Руки начинают трястись от неведанной причины. Юнги хватается пальцами за волосы, стараясь нащупать в карманах такие нужные сейчас пластинки с таблетками. Приступы начинают прогрессировать, и вскоре, Юнги совсем теряет связь с реальностью, безжизненно оседая на пол, жалко всхлипывая, всё ещё гуляя глазами по затхлым углам старого здания. — Твоя мать..почему она тебя ещё не прикончила в том приюте? — Юнги испуганно обернулся на железную дверь подвала, видя через маленькое окошко широко улыбающееся лицо Хосока, что старательно вырисовывал мелом английское слово. — Х..хоби? Что ты..? — Юнги медленно подходит к двери, зажимая руки в кулаки. — Ты же мёртв, Хоби. Я убил тебя вот этими руками! — парень посмотрел на свои ладони, что полностью покрыты чёрной кровью. Юнги испуганно шелохнулся, стараясь вытереть грязь об джинсы, на которых красовались коричневые пятна, только что умершего Хосока. — Ты из-за этого сошёл с ума в этом подвале, Юнги хён? Вероятно, именно по этой причине мы вместе. Ты же всё ещё помнишь меня, Юнги? — взгляд исподлобья, кривая улыбка на пол лица, язык, перепачканный в красной крови сладко облизывает сухие губы. Руки проходятся по обнаженным ссадинам, а лёгкие разрываются в истерическом смехе. — Юнги, неужели ты думал, я не узнаю что ты тогда написал? — Х-хосок, прости я.. — Это так примитивно.. ты это пишешь везде. Это.. Юнги срывается с места, хватая ржавую трубу, тут же подбегая к мёртвому телу, разбивая сочившуюся кровью голову вдребезги. Чтобы ошмётки крови летели по стенам, а собственный смех пронзал остатки его ушей. Чтобы мозг разлетался, пачкая и впитываясь в бетон, жадно покрывая операционный стол. Чтобы лицо стало похоже на бесхозный кусок шкуры с костями. Чтобы грязная обувь с удовольствием топтала последние части его растерзанных костей. — Ты думаешь.. нет ты действительно надеешься так легко избавиться от меня, Юнги хён?

::::::::

Юнги идёт по пустой улочке, радостно улыбаясь, видя как бездомные собаки с аппетитом пожирают остатки его плоти и крови, жадно борясь и толкаясь за очередным жирным кусочком. У всех прохожих это вызывает рвотный рефлекс, и они спешно убегают с грязной улице, пока Юнги сладостно улыбается, облизывая и уже жалея, что не съел его самостоятельно, за прочтением чужих желаний на стенах в сотый раз, поглаживая пальцами недавно горячую и такую нужную кому-то кровь на бетоне. — Ой извините! — молодой парень спешно клонится, смущённо улыбается от неловкого столкновения. — Я не заметил вас. — Да ничего. — Юнги смотрит, и не может не нарадоваться своей находке. И снова он помогает Юнги. Даже после скармливания собакам. Вот это настоящая дружба, не правда ли? — Меня кстати Мин Юнги зовут. — он притягивает руку, дружелюбно улыбаясь. — Чимин. — парень принимает руку, улыбаясь Юнги в ответ. Чимини ты идеально подходишь для моей шутки. Невинной шутки. — Ты так похож на мою сестру. — О спасибо. — Это не комплимент, Чимини. Юнги стягивает рукав свитера поближе к запястью, чтобы он и только он знал о его невинной шалости. Даже если узнавший о ней, вскоре будет скормлен бездомным собакам.

Joke P.S. Innocent Joke