Perfect hatred

Tell me, what do you see when you look into my eyes Because all I have left is the demon deep inside Evil blood in my veins is the reason I’m alive Now my darkened heart beats And I know it won’t be over when I die JT Machinima — Never Wake Again

      От неожиданности Лена потеряла равновесие и растянулась на чём-то твёрдом и непривычно холодном. Зрение быстро возвращалось, отходя от яркой вспышки. Ей повезло, что она не была демоном, иначе вспышка в лучшем случае выжгла бы глаза. Необратимо.       Стоны, рёв, вой горячего ветра, крики душ на грани слышимости, скрежет камня и другие звуки, привычные для Ада, исчезли. Их сменил шум большого города. Где-то внизу двигались машины, ходили и разговаривали люди и омники, ничего особенного.       Внизу?       Трейсер села. Она находилась на одной из крыш. Несколько минут она сидела, вдыхая прохладный и не слишком чистый, но не дотягивающий до адского воздух. Преисподняя осталась позади и, скорее всего, навсегда. Никаких больше демонов.       — Я сделала это… я справилась… — прошептала Лена. — Я смогла…       Правда, радости от этого почти не было. По мере того, как уходило ощущение постоянной смертельной угрозы, возвращалась загнанная вглубь боль. Трейсер встала и подошла к краю. Затейница-судьба забросила её на Кингс Роу, на одну из крыш, где пришлось сражаться с Роковой Вдовой в безуспешной попытке предотвратить покушение на Мондатту. Казалось, с тех пор прошла вечность. А может, так и было.       Воспоминание о Вдове заставило сжать руки в кулаки. По щеке, некогда обожжённой Деаг Гравом, поползла слеза. Выстрел, её собственный крик, мёртвое тело, кровь на руках… прямо как сейчас.       Проклятая паучиха…       Амели Лакруа была первой в её списке. Но не последней. Терять Лене больше нечего. В Аду она приобрела то, что поможет победить. Научилась не просто сражаться, а убивать. Если она не может защитить то, что ей дорого, она будет атаковать. Но сначала было бы неплохо избавиться от адской грязи.              В квартиру Лена забралась через окно, как она не раз делала. Но теперь это было не причудой, а закономерным нежеланием привлекать внимания: человек, с ног до головы покрытый кровью, привлекает его на раз.       Здесь всё было как в тот самый день. Лену почти сразу увезли на тайную базу «Овервотча», где она неделю почти не вставала с кровати, не в силах побороть апатию. Сколько прошло с того дня? Пара недель? Месяц? Больше? В Аду сложно считать дни. Лена просто шла, убивала, находила укрытие, спала и вновь шла.       Трейсер включила свет и посмотрела в зеркало. В Аду не было зеркал, так что она впервые увидела себя со стороны. Бронекостюм, верой и правдой служивший всё это время, принял на себя много ударов. Некоторые элементы отсутствовали, остальное было покрыто следами когтей и зубов, царапинами, плазменными ожогами, пятнами крови и пылью..       Спасибо, что защищал, но увы…       След ожога на щеке был малозаметным. К счастью, он перестал болеть, и никаких проблем не было. При всей своей свирепости демоны знают, как обжечь без лишних последствий. Оно и верно: демону неинтересно, чтобы жертва скончалась от сепсиса, а не по его желанию.       Самым заметным изменением были глаза. Пожелтевшая радужка слабо светилась. Лена подумала, что теперь её глаза будут видны в темноте. Как у черубов. Пожалуй, эти глаза подходили убийце демонов и будущему палачу «Когтя». На миг на лице появились красные прожилки, стоило вспомнить о ненавистной организации. Признак того, что аргент-плазма никуда не делать при переходе. И кровь. Много крови.       Бросив перепачканные вещи посреди спальни, Лена вытащила из шкафа полотенце и пошла в душ. Кровь демонов легко смывалась, окрашивая воду в красный цвет. Правда, с волосами пришлось повозиться. Когда красный оттенок пропал, Трейсер коснулась крана… и расплакалась. Всё, что она сдерживала долгое время, что не могло прорваться из-а постоянной опасности, наконец нашло выход.       Лена сидела под струями воды, обняв колени, не меньше часа. Ей было о чём плакать. Об Эмили. О жертвах «Когтя». Об Амели Лакруа, из которой сделали пока живую Роковую Вдову. О тех друзьях, что погибли во время мятежа «Блэквотча». О тех, кого она не смогла спасти. В конце концов, о той Лене Окстон, что навсегда осталась в прошлом, когда Роковая Вдова сделала тот выстрел. Обо всём, что больше не вернуть. Лишь отомстить.       Час воздаяния пробил.       

***

      — Ждём остальных! — крикнул боец, дежуривший у бронированной двери.       За дверью начинался коридор, за поворотом которого раздавались выстрелы и душераздирающие вопли. Кто-то рвал охрану базы на части, и натасканные на уничтожение всего живого «Когти» могли лишь задержать врага.       — Закрывай, — холодно приказала Роковая Вдова.       — Но там же наши… — начал он, но, наткнувшись на холодный взгляд, взялся за ручку.       Если бы не сервоприводы, дверь бы даже не шелохнулась. Но даже так десяти уцелевшим охранникам, вовремя отступившим из мясорубки за углом, казалось, что это длится вечность. И когда дверь почти закрылась, вдали мелькнула тень. Через секунду раздался громкий «клац» запоров. Теперь они были защищены. И заперты.       Комната отдыха, где они оказались, ничем не отличалась от остальных помещений базы. Такие же фильтры воздуха и непробиваемая дверь. И десять человек, столпившихся за ней. С той стороны в металл что-то врезалось. Бойцы попятились, направив на неё оружие. Только Роковая Вдова стояла неподвижно, касаясь двери рукой.       Она успела разглядеть силуэт убийцы, показавшийся знакомым. Но пока Амели старалась убедить себя, что ей показалось, иначе выходило чистейшее безумие. Но неизменным оставалось то, что противник был один и он хладнокровно убивал всех, кто попадался на пути.       — Эй, — раздался сильно искажённый помехами голос, лишь усиливавший чувство, будто ей ничего не показалось. — Мне довелось убить паучиху пострашнее тебя.       Вдова медленно отошла от двери на несколько шагов. Бойцы расступились, давая дорогу. Двое заняли позиции по бокам от входа. Снайпер понимала, что дверь так просто не пробить, но всё равно её одолевало нехорошее предчувствие.       Дверь, выбитая взрывом, подмяла под себя сразу двоих. Амели отпрыгнула в сторону и растянулась на полу. Если бы не реакция, её бы тоже погребло под вмятым куском металла.       Охранники открыли ураганный огонь по дверному проёму. Кто бы там ни стоял, ему конец. Но это не помешало силуэту, окутанному фиолетовым свечением, появиться прямо посреди помещения и снести голову одному из «Когтей».       Преимущество мгновенно исчезло. Бойцы пытались попасть по цели, но та двигалась слишком быстро. Даже Вдова не успевала прицелиться. И с каждой секундой она всё меньше верила своим глазам. Это не могла быть она. Не могла!       В лицо брызнула кровь из плеча, мгновение назад заканчивавшегося рукой одного из боевиков. Вдова резким движением ладони стёрла кровь и снова вскинула винтовку. Но даже это оказалось слишком долго. Последний боец рухнул на пол по правую руку от неё с ножом в спине.       Со знакомым звуком цель телепортировалась Вдове за спину. Вдова резко развернулась и надавила на спуск. Раздался щелчок. Она успела подставить оружие, но кулак, окутанный фиолетовым сиянием, просто разломал винтовку, а потом врезался в грудную клетку. Хрустнули ломаемые рёбра, а враг снова исчез. В спину вошла очередь. Снова удар. Невыносимая боль в шее. Ей выворачивают руку, швыряя на пол. Снова хруст.       Это было больно. Невыносимо больно. Вдова пыталась отползти, понимая, что это бесполезно. Но инстинкты — как природные, так и «привитые» учёными «Когтя» — были сильнее. И она отползала, пока не упёрлась в угол. А убийца тем временем спокойно выдернул нож и добил врага выстрелом в голову. Вернее, добила.       — Ты убила Эмили, — с этими словами девушка, только что уничтожившая всех на секретной базе «Когтя», склонилась над Вдовой. Впервые после своего «перерождения» Амели испытала страх.       Перед ней стояла Лена Окстон.