Магия безупречной

— Меня не перестаёт удивлять твоё странное поведение. — Клаус сидел напротив неё в гостиной их особняка и пил кофе. Он сверлил её уже минут пять подозрительным взглядом, но Кэролайн будто этого не замечала, думая о своём; и как бы он желал сейчас залезть в её блондинистую головушку и узнать о её дальнейших планах на будущее, а главное о нём. Клаус ожидал от неё чего угодно после ритуала: холодности, расчётливости, лжи и подвоха, но никак не веющей с её стороны «дружбы». С чего бы это? Что за цирк она устроила с этим ланчем для стариков? Хотя он словил промелькнувшую радость за них, что было само по себе странным для такого чёрствого, как он. Клаус не смог не отметить для себя, что ему было легко с ней сервировать столик в гостиной Жюльена, примыкающей к его мастерской. Они даже немного поспорили насчёт меню и цветов в вазе, и был удивлён, что спустя время Кэролайн всё же согласилась с ним, смеясь неподдельным смехом. Он тысячу лет изучал людей, их нравы, амбиции и демонов, что находились внутри каждого из них, но таких перемен буквально за несколько часов не видел ни у одного существа. Его не переставала посещать назойливая, словно муха, мысль, что она закончила с ним играть в свою прежнюю игру и начала новую, более изощрённую, от которой будет ещё больнее прежнего. — О чём ты, Клаус? — спросила Кэролайн, натянуто улыбаясь. Сейчас он мог бы поспорить с кем угодно, что этот вопрос она задала чисто из вежливости, потому как точно знала, о чём он думает. Неужели такое возможно с её новыми силами? — В чём подвох, дорогуша? — иронично усмехнулся Клаус, продолжая сверлить её пронизывающим взглядом. Он поддался вперёд к ней поближе и уже с серьёзным видом пояснил: — На кладбище ты сказала, что мы не можем быть с тобой друзьями, но то, что происходит целое утро… — Ты ведь сказал, что тебе будет мало статуса друга. — Кэролайн насмешливо изогнула бровь и так же поддалась вперёд к нему через маленький столик, что разделял их. — Я не так всё поняла? — Я хочу от тебя честности, Кэролайн, — Клаус смотрел на неё с недоверием, но сердце его забилось быстрее от её откровенного «предложения». От предвкушения, что именно может произойти между ними, на секунду перехватило дыхание, и он поёрзал в кресле от нахлынувшего вмиг возбуждения. Клаус завороженно наблюдал, как её тонкие изящные пальчики взяли чашечку с блюдца и она поднесла её к губам. Он невольно представил, как эти пальчики вскоре будут ласкать его тело. Смотрел с придыханием, как она сделала глоточек горячего кофе и мимолётным движением кончика языка облизнула губы. Клаус чуть не подскочил с места от своих фантазий. — Во всём виноват ритуал и его завершение, — нахмурилась Кэролайн, отведя глаза в сторону. Клаус немного успокоился, поняв, что она не заметила его состояния. — Если раньше я могла думать и составлять планы часами, то после него решения мне даются с лёгкостью, и, самое интересное, я не жалею о своих действиях. — Но ты ведь знаешь, почему именно так начало происходить? — заинтересованно спросил Клаус. Её пояснения немного объясняли её поведение, но Клаус всё же чувствовал недоговорённость. — Когда я была по ту сторону, первая из нас не только рассказала, что управляла Джонатаном и его сестрой, — Кэролайн нервно закусила губу, по-видимому, решаясь про себя, рассказывать или промолчать Клаусу о дальнейшем разговоре с предком. Он терпеливо молчал и ждал, когда она решится. Кэролайн поставила со стуком чашечку на блюдце и неуверенно посмотрела на него. — Она сказала, что мне станет легче после завершения ритуала. Что она не просто так приметила сестру Джонатана. Её звали точно так же, как и её. От Катарины у меня останутся лишь воспоминания. Я буду практически полностью она и я почувствую это ещё сильнее, после того как развею прах. — И ты почувствовала? — осторожно спросил Клаус, чтобы не спугнуть этот момент откровений. — Теперь я полностью убеждена, что Катарина была иллюзией меня, что та неуверенная в себе девушка была лишь защитной оболочкой от врагов для истинной меня. Она сказала, что я переродилась именно в неё, потому что осталась последней из безупречных. Она была первой, а я последней. Но, Клаус, если я переродилась, то почему я не помню далёкого прошлого истинной себя. У меня есть лишь воспоминания Катарины. — Похоже, ты сама себя отгородила от болезненных воспоминаний прошлого, — предположил Клаус, — возможно, что воспоминания Катарины не так ужасны, как у истинной тебя. Нам рассказала частично Хоуп о легенде безупречных. Быть может, тогда на острове Мэн при нападении викингов ты потеряла намного больше, чем полтора века назад Катарина. Хотел бы я вот так переродиться и забыть о своём прошлом. — Я хотела бы вспомнить, — с сожалением прикрыла глаза Кэролайн, — но знаю лишь поверхностную историю, которую рассказывала мне Зои, когда я была маленькой. Альма многое знала про мой род, но практически всё скрыла от меня. Я даже ничего не знаю про новые силы и пределах своих возможностей. Руководствоваться своими инстинктами, знаешь ли, не так просто. — Понимаю тебя, — согласно кивнул Клаус. Его подозрения моментально иссякли. После её признания его терзания и неуверенность как будто смыло волной с сознания. Сейчас перед собой он видел сильную личность, которая отчаянно пыталась познать новую себя, и как же ему все это было знакомо. — Когда нас обратила мать в вампиров, мы столетиями открывали свои способности, и если бы мы только знали о всех возможностях с самого начала, то можно было избежать множество ошибок и неудач. Я готов помочь тебе, Кэролайн. — Интересно, чем же ты можешь мне помочь? — В её глазах появились такие же весёлые искорки, как тогда, как они подготавливали для стариков ланч. — Ну, например, — Клаус наигранно задумался, подхватив её задор. Он чувствовал, что ей сейчас необходимо отвлечься от тягостных мыслей, заодно удивляясь тому, что ещё не для кого в принципе таким не был искренним и открытым, разве что для своей семьи, что было огромной редкостью за долгую вечность. — Я видел, как ты смотрела задумчиво на старушку, когда вдохнула в неё свою силу. Могу предположить, что ты ещё точно не знаешь о том, сможешь ли оживить того, у кого забрала силы, да и вообще оживить случайного прохожего. Могу предложить тебе тест в виде трёх трупов, у которых ты забрала жизни. Моя дочь сохранила магией их тела. Они были ей близкими друзьями. — Случайного прохожего не смогу точно, — подавила в себе смешок Кэролайн, — я ведь тебе не Господь Бог. Могу отдать только магию, которую забрала… наверное, — неуверенно посмотрела она на Клауса. — Я смогла дать силы Миранде только потому, что Альма забрала у неё магию при помощи праха моих родных. Она пользовалась нашей магией через меня. Но ты прав, я действительно хотела просить о чём-то подобном тебя. — Словить вместе какого-нибудь бедолагу? Выжечь из него силы и затем попытаться их вернуть? А ты более чем коварна, чем я предполагал, — подшутил над ней Клаус. — Нет, — наморщила носик Кэролайн, и Клаус не удержался от улыбки. — План заключался не в этом. Хотела, чтобы ты помог мне найти достойного представителя с падшей душой, чтобы свершить над ним возмездие безупречных. — Тебе не нужно долго искать, он перед тобой, Кэролайн, — серьёзно отметил Клаус, заинтересованно наблюдая, как в её глазах промелькнуло сожаление. — Ты не лучший вариант для экспериментов, Клаус. — Она встала с места и подошла к камину. Отвернувшись от него, Кэролайн стала задумчиво смотреть на языки пламени. — Ты бессмертный… и… — И что? — Кэролайн вздрогнула, почувствовав на своих плечах его руки. Ей была приятна, как никогда, его близость. Её неожиданно посетило чувство чего-то такого знакомого и любимого, что у неё вмиг задрожали руки от этого ощущения, поэтому пришлось быстро сцепить их вместе перед собой, чтобы он не заметил. — Я не хочу над тобой ставить эксперименты, вот и всё, — нервно ответила Кэролайн. Она хотела вырваться из его объятий, но Клаус ещё сильнее притянул к себе, так что она теперь ощущала его всем телом. Кэролайн прикрыла глаза от нахлынувшего наслаждения, коленки предательски подрагивали, и она перестала вовсе контролировать себя. — Это не ответ, любовь моя, — мягко шепнул он, шевеля теплым дыханием легкие завитки рядом с её ушком. — Почему не хочешь? — Я не перенесу больше, если с тобой что-то случится. — От своих слов она резко открыла глаза, не понимая, что происходит и почему вообще это сказала ему. Клаус так же опустил руки и сделал шаг назад от неё. Она развернулась с потерянным видом и тихо спросила: — Почему я это сказала? — Возможно, это отголоски прошлого начали всплывать в твоей памяти. — Клаус не раз замечал такой затравленный взгляд у своих жертв, которым стирал память. Они пытались вспомнить, когда с ними происходило что-то знакомое или же встречали своих знакомых из прошлого, но из-за внушения не могли вспомнить, иной раз пугаясь таких неприятных моментов в настоящей жизни. Кэролайн была же не под внушением и рано или поздно вспомнит о своём далёком прошлом, от которого попыталась отгородить сама же себя. Она слишком упряма, чтобы оставить всё как есть. Тогда возникал другой вопрос: какое место в её жизни будет занимать он сам после воспоминаний о её потерянной любви? Он не сомневался, что именно в этом всё дело. Кэролайн смотрела в сторону, пытаясь понять себя. Она отчаянно желала вспомнить всё то, что произошло в позапрошлой жизни, ведь было ясно, что она не просто так сказала ему это признание. Такое точно происходило уже с ней. Ощущение от прикосновений и близости рядом с ним, она помнила их. Но такое было невозможно. Быть может, точно такие же чувства вызывал в ней совсем другой мужчина, которого в прошлом она так страшилась потерять? Это было единственным адекватным объяснением всему происходящему. Она не заметила за своими мыслями ревнивый взгляд Клауса. Не обратила также внимания, как он стремительно вышел из особняка, и, когда пришла в себя от своих размышлений и попытки вспомнить всё, Кэролайн решила во что бы то ни стало вернуть себе память.