Ветра надежды

      Паника. Страх, сковавший тело, загнавший душу в самые дальние уголки сознания, создавший полог обреченности, всегопоглощающего ужаса. Что делать? Как быть? Пытаюсь пошевелить рукой — тщетно. Закричать — не слышу своего голоса. Не чувствую собственного тела. Не различаю, где игры моего сознания, а где реальность. И не могу понять, что происходит. Мне просто страшно. Страшно так, что сердце, кажется, перестало стучать, а легкие отказались принимать новые порции необходимого кислорода. Страшно так, что все мысли разом исчезли из головы, что и имя свое вспомнить — уже достижение. Страшно так, что происходящее вокруг стало размытым пятном. Я не знаю ничего, кроме ощущения дикого ужаса, заполнившего всю меня без остатка. Я не чувствую течения времени. И не знаю, сколько продлилось мучение. Просто в один миг все исчезло. И первой мыслью, что пришла в мою голову стало: «Арахнэ».       Просыпаться среди ночи в холодном поту перестало быть феноменом в моей жизни. Еще месяц назад я бы удивилась и, не долго думая, спихнула все на проделки Ирэна. Мой брат — менталист, является лучшим студентом кафедры ментальной магии Магической Академии имени Бартера Миддлосона, а также первым пакостником в нашей семье, что никогда не знал меры в своих розыгрышах. Четыре недели назад он прибыл домой на каникулы, и, с тех пор, меня каждую ночь мучают кошмары с одинаковым сюжетом, но всегда разной концовкой. Впрочем, неважно, важнее другой факт. Вот уже две недели, как Ирэн покинул отчий дом, но сны с негативным умыслом так и не закончились. Не мог же братишка испортить мне психику на всю оставшуюся жизнь. Да и его реакция на мои претензии была, скажем так, слишком убедительной.       На третий день моих ночных мучений я поплелась к потенциальному преступнику, чтобы огреть хорошенько и донести то, что такие «игры» совсем не веселые, скорее наоборот. И заставить его, соответственно, прекратить. — Виль, ты совсем дура? — глядя на меня с таким выражением лица, будто я умалишенная, тогда спросил Ирэн. — Это я еще и дура? Сам ты дурак, мозгоправ с маниакальными наклонностями! Прекращай уже мучить меня своими фантазиями чертовыми, это не смешно! — запустив свой снаряд, то бишь подушку, в полет, негодовала я. — Нет, ну точно дура, — словив орудие пыток, покачал головой, мол, сомнений не осталось. — Ничего я тебе не делал. Мне что, заняться нечем? Или ты думаешь, что мне не на ком и не на чем резерв тратить? Я же на тебя блок еще год назад поставил, а снимать его и заново ставить — это большие энергетические затраты. Мне, конечно, нетрудно бы, да только смысл? Поиздеваться? Как-то повод так себе. Игры с сознанием — это мало того, что скучно, так еще и опасно, — и с видом самого честного человека брат поднялся с кровати, щелкнул меня по носу, а дальше пришла темнота. Ирэн просто вырубил меня, чтобы не беспокоила его своими глупыми обвинениями. К слову, тот остаток ночи был самым спокойным за весь месяц, кошмары не пришли. Однако в следующий раз все повторилось вновь.       Переведя взгляд с потолка на окно, я не без печали отметила, что поспать мне больше не удастся, пора вставать с теплой постели и собираться. Сегодня первый экзамен в академии и я, заручившись поддержкой брата, просто обязана его сдать. Не зря же мы с Ирэном все каникулы уговаривали папочку, чтобы он дал разрешение? На самом деле, нам оно было и не нужно, документы мои были поданы и рассмотрены еще в начале осени. Но обижать родителя — дело последнее, потому и пришлось потратить сил на эту условность. С мамой-то все было куда проще! Она, будучи человеком ученым, никогда не стояла между своими детьми и магией, которую она считала наукой. Папа же наоборот, с детства старался оградить меня от своего дара, что, к слову, было пущей несправедливостью. Ирэну колдовать он никогда не запрещал! А мне частенько прилетало за магию, которая проснулась, когда мне было лет пять. А ссылался родитель лишь на то, что это опасно. И негоже дочери простого крестьянина заниматься такими глупостями.       «Выйдешь замуж в пятнадцать лет, родишь детей и будешь счастлива», — вот та жизнь, которую отец мне желал. И та жизнь, которую я старательно пыталась избежать. Сначала гоняла женихов своим болезненным видом — специально исхудала до состояния «кожа да кости», никогда не пользовалась косметикой, посему выделялась среди остальных девушек крайней степенью бледности. Даже мои серебристые волосы поддержали миф! Соседи поговаривали, что умираю я от хвори неизвестной, старею не по годам, а по дням. И эти меры прекрасно с задачей справлялись! Пока все деревенские замуж не вышли! Тогда-то те, кто не успел, ко мне свататься начали ходить. Пришлось отваживать несносным характером. Причем всегда разным. С одним я все время ревела, на другого кричала, а третьего сюсюкала. Сбегали все, несмотря даже на размер приданого, которое было более чем большим — папа постарался, копил долго. Только зря. Замуж я все равно не пойду!       И, отгоняя непрошеные мысли прочь, я поднялась-таки с мягкого места и пошла собираться в новую жизнь. В том, что я поступлю, уверенность была стопроцентная. Не зря же я столько времени уделяла учебе!