Одна ночь

— Нет, чёрт! — громко воскликнул Хаширама, хватаясь за голову и закрывая глаза. — О, да. Ты проиграл. — я усмехнулся и быстро собрал карты в стопку. — Пожалуйста, давай только не что-нибудь пошлое, а то я наслышан о твоих похождениях. — он посмотрел на меня умоляющим взглядом. — Я не думаю, что ты можешь помешать мне это сделать. — я усмехнулся. — Ты проиграл, а победитель имеет право загадывать, что захочет. Я давно хотел научиться играть в карты, но знал, что это очень непросто. Однако я нашёл трёх великолепных учителей, среди которых был и Старик-Извращенец. В перерывах между тренировками я старался всё это запомнить, потом играл с ними сначала просто так, затем на желания. Подкидной Дурак, Простой, Богач, Покер и много других. Когда я был полностью уверен в победе, то играл на крупные суммы и всегда выигрывал. Иногда мог пожелать и что-то пошлое, развратное, однако такое бывало редко. А вот Хаширама… Меня к нему тянуло, да. Очень сильно. Была эта связь через дух Ашуры или нет, я не знал, но, когда он стал моим учителем, я пропал. Его широкая добрая улыбка была заразительна так же, как и заливистый смех. После тренировок мы часто подшучивали над Какаши-сенсеем, просто спокойно беседовали, иногда устраивали спарринги подальше от деревни, но мне было этого мало. Он был очень красивым. Смуглая шёлковая кожа так и манила прикоснуться к себе, большие тёмные глаза завораживали, но больше всего мой взгляд задерживался на шикарной волне длинных, тёмных волос. Что поделаешь, если мне настолько нравятся длинные волосы. К тому же, все шиноби в Конохе резко начали коротко стричься, что жутко раздражало. Да ещё и все мои друзья внезапно решили заставить меня срезать свои золотистые космы, отросшие за три года почти до талии, утверждая, что с ними я похож на девчонку. Сказать тоже самое Хашираме никто из них не решился. У Хаширамы волосы были прямыми и длинными, почти до пояса. Именно такие мне нравились больше всего, поэтому приходилось следить за своими руками. В своих фантазиях я успел и коснуться их рукой, и намотать на эту же руку, и даже попробовать на вкус. Я понимал, что ещё чуть-чуть и самоконтроль пойдёт к чёрту, поэтому ничего не оставалось кроме этого. Даже если я всё потеряю, однако хоть так… Это лучше, чем ничего. — Хаширама, я уже как полгода люблю тебя, а ты этого совершенно не замечаешь. — тихо признался я, заставив его вздрогнуть. — Прости, но так я получу хотя бы что-то, а это лучше, чем просто наблюдать. — я закрыл глаза и громко выдохнул. — Я так хочу сделать тебя своим хотя бы на одну ночь. Это и есть моё желание. — да, сейчас за окном глубокая ночь, я просто не могу терпеть. Хаширама молчал, и я ощущал невероятное напряжение, повисшее в воздухе. Я открыл глаза и внимательно посмотрел на него. Он явно был ошарашен тем, что услышал, и не мог собраться с мыслями. Внезапно в его взгляде что-то поменялось, он потяжелел, стал виноватым. — Это… — он запнулся, а потом, сглотнув, продолжил. — Я должен извиниться. У меня нет привычки замечать на себе влюблённые взгляды. Игнорируя тебя, я поступил ужасно. — он напрягся. — Это справедливо. Я резко подался вперёд, сгорая от нетерпения, и впился в эти прекрасные мягкие губы жарким, властным поцелуем. Хаширама тут же ответил, но без желания взять верх надо мной, понимая, что я здесь главный. Я вцепился в эти прекрасные волосы мёртвой хваткой и осмелел. Волна жара гнала меня вперёд, и я не стал сопротивляться. Я был к нему так близко, что это не могло не возбуждать. Прошло около минуты, и я наконец разорвал поцелуй, тяжело, загнанно дыша. Хаширама провёл пальцами по своим губам и как-то странно посмотрел на меня. Я знал, что выиграю, и тщательно подготовился к этой ночи. Всё должно быть идеально. Я толкнул его в спальню и с размаху захлопнул дверь. Теперь не убежишь. Я рыкнул и быстро стянул с себя всю одежду, раздражённо швырнув её на пол, и забрался на большую удобную кровать. Захотелось в мельчайших подробностях увидеть все его чувства, а, если говорить о Хашираме, он на них не скупился никогда. Поэтому я решил, что это будет первое, что я сделаю. Перед глазами встала до боли реальная картина, настолько прекрасная, что я больше не мог терпеть. Хаширама быстро снял с себя чёрный костюм шиноби и предстал передо мной абсолютно обнажённым, тут же забравшись на кровать. Я громко сглотнул вязкую слюну, поняв, что одного раза мне будет мало. Мне и ста раз будет недостаточно. Смуглое крепкое мускулистое тело было настолько прекрасным, что хотелось наброситься на него, подмять под себя и доказывать свою любовь до тех пор, пока я не потеряю сознание от усталости. Тем не менее, я заметил, что Хаширама сильно нервничал, однако пытался скрыть это. Я знал, что многие считали меня извращенцем. Они делали такие выводы благодаря Какаши-сенсею и Старику-Извращенцу, которые были моими наставниками. Но как же они были правы. — О, какой же ты красивый, Хаши. — хриплым голосом прошептал я. — Не беспокойся, я сделаю так, что ты забудешь, где находишься от наслаждения. Я достал тюбик со смазкой из-под подушки и хорошенько смазал два пальца. Я нежно, осторожно поцеловал его и медленно ввёл первый палец до конца. Он был таким узким, что это заставляло мой разум медленно, но верно отключаться. Отстранившись, я напоследок ласково коснулся его губ своими и аккуратно дотронулся до простаты. Хаширама рвано выдохнул, в удивлении распахнув эти прекрасные глаза. Я криво усмехнулся и начал массировать эту чувствительную точку. Хаширама, не ожидав такого резкого, стремительного поворота событий, смутился и тихо застонал закатывая глаза от наслаждения. Я снова повторил движение пальцем, ощущая свою власть над Богом Шиноби, и снова вырвал тихий стон. — Нравится? — тихо спросил я, легко поцеловав его в губы. — Да. — выдохнул он и застонал, когда я в очередной раз двинул пальцем. Я улыбнулся и стал медленно двигать пальцем внутри, будто бы невзначай касаясь простаты. Хаширама выгибался, прерывисто дышал и тихо постанывал от удовольствия, запрокидывая голову. Каждое такое движение отдавалось дрожью во всём его теле, а я мог бесконечно смотреть на это. Я был опьянён своей властью и этой его открытостью. Это заставляло меня чуть ли не сходить с ума от желания. Когда ещё я смогу так чётко увидеть подобные эмоции на его лице? — Ты такой отзывчивый, Хаши. — я медленно провёл языком по груди. — Обожаю тебя. — он всхлипнул и рвано выдохнул. — П-пожалуйста, я хочу б-больше. — взмолился он, но это только ещё больше завело меня. Проси, умоляй, как же мне это нравится! Не знаю почему, но мне нравится подобное. Мне нравится слышать мольбы и просьбы во время секса, нравится упиваться собственной властью и величием. А уж если тебя просит сам Бог Шиноби, то и вовсе сносит крышу. Хаширама был уже на пределе. Его дыхание становилось всё более частым и глубоким, а стоны всё громче и несдержанней, всё тело напряглось, словно готовое к атаке, а по телу стекали капельки пота. Я усмехнулся и ускорился, доводя его до иступления. Он метался на постели и смотрел на меня сумасшедшим мутным взглядом. В один момент всё прекратилось. Он вдруг резко замолчал, поперхнулся очередным стоном, задрожал, на его лице появилась смесь облегчения и блаженства и он излился мне на живот. Стенки прохода чуть ли не до боли сжали палец, поэтому я быстро вытащил его. Перед глазами всё поплыло, но я отчётливо ощутил неловкое касание пальцев к своему напряжённому члену. Я хрипло выдохнул и внимательно посмотрел на Хашираму. Он тяжело дышал и уже почти пришёл в себя. — Хочешь? — тихо спросил я. Он неуверенно кивнул и встал на четвереньки, наклонившись над пахом. Я воспользовался его замешательством и медленно, осторожно ввёл в разработанный проход уже два пальца. Хаширама нахмурился, но ничего не сказал. — Я никогда раньше этого не делал. — взволнованно произнёс он и вобрал в рот красную головку. Я аккуратно надавил на затылок второй рукой, вплетая пальцы в шелковистые волосы, и он послушно двинулся дальше, осторожно скользя губами вниз по члену. Он делал это настолько бережно, что мои губы растянулись в счастливой улыбке. Я быстро задвигал пальцами. Хаширама распахнул глаза и начал давиться стонами, но не прекратил всё это, а, наоборот, только зажмурился от удовольствия и начал активнее работать языком. Разум стал уплывать, оставляя лишь животные инстинкты, но я понимал, что могу сделать больно, если позволю природе взять над собой верх. Я тихо постанывал от удовольствия, нежно массировал затылок и медленно, вдумчиво двигал пальцами внутри, желая как можно быстрее оказаться в тесной жаркой глубине. Скорую разрядку почувствовал не только я, но и Хаширама. Он распахнул глаза и попытался выпустить напряжённую плоть изо рта, однако я мягко и властно надавил на затылок, не позволяя ему сделать этого, и он смирился. Через несколько секунд приятная судорога сковала всё тело, я с силой сжал длинные влажные пряди, прогнувшись в спине, и излился в горячий рот. Никогда в жизни оргазм не был столь сильным. Меня оглушило на несколько секунд, а тело обмякло и я рухнул на постель, отчаянно хватая ртом воздух. Но это было только начало. Мой голод стал только сильнее. Мне хотелось больше, как можно больше. Я резко сел и, рванувшись вперёд, страстно впился в его губы напористым поцелуем, одной рукой поглаживая спину, а второй лаская набухший вставший член. Он стонал в поцелуй и доверчиво прижимался ко мне, пытаясь продлить удовольствие. Я хочу больше. Я хочу тебя всего. Я разорвал поцелуй и провёл рукой по щеке, очертив контур припухших губ. Затем я наклонился над вставшей плотью и медленно провёл языком от основания до головки, облизнувшись, и медленно вобрал её в рот, тут же расслабляясь и вбирая всё глубже и глубже до тех пор, пока я не взял его в рот до конца. Хорошо, что у него он небольшой, иначе я не смог бы осуществить задуманное. Я открыл глаза и встретился с ошарашенным взглядом Хаширамы. Я ласково погладил его по бедру и стал активно работать языком. Хаширама застонал и выгнулся, стараясь не сойти с ума. — П-пожалуйста, ах! — он выгнулся и заскулил. — З-засунь пальцы т-туда снова. Я усмехнулся, но решил не мучить его и быстро ввёл в анус два пальца. Хаширама уже спокойно и охотно принял их в себя. Я быстро задвигал ими, постоянно попадая по простате, и одновременно продолжал ласкать плоть языком. Хаширама заметался на постели, постоянно всхлипывая и постанывая от наслаждения. Он не пытался скрыть свои эмоции, бьющие через край. Мне безумно нравилось это, ведь так я точно мог понять, в каком направлении двигаться, чтобы довести до сумасшествия. Внезапно он изогнулся, громко вскрикнул и излился мне в рот, рухнув на постель и дрожа всем телом он облегчения. На лице появилось умиротворение и спокойствие, но это лишь ненадолго. Я не собирался останавливаться. Я улыбнулся, выпустил член изо рта, проглотив солоноватую сперму, и провёл языком по внутренней стороне бедра. Затем я перешёл на рельефный крепкий живот и стал тщательно вылизывать его. Хаширама положил руки мне на спину и начал медленно поглаживать её. Его руки были сильными и тёплыми, поэтому я был только за и чуть ли не мурчал от удовольствия. С живота медленно перешёл на тяжело вздымающуюся грудь, накрыв губами тёмный сосок и прикусив его. Хаширама сжался от неожиданности и царапнул ногтями кожу. Ноющая боль на несколько секунд обожгла спину, но это только добавило в ревущий в моей душе костёр больше ощущений. — П-прости. — виновато прошептал он Я вновь прикусил сосок, с силой выкручивая второй, и он снова неосознанно полоснул меня по спине. Я застонал от смеси боли и наслаждения и решил, что меня посетила великолепная идея. Раз подобное нравится мне, значит, должно нравиться и ему. Он смутился и быстро опустил взгляд. Решено. Я взял его за плечи, поставил на колени и с размаху ударил его ладонью по ягодице. Хаширама, широко распахнув глаза, вскрикнул, скорее, от неожиданности, чем от боли. Я довольно улыбнулся и ударил немного сильнее. Он охнул и недоумённо смотрел на меня, собираясь задать вопрос, но я опередил его. — Тебе же нравится? Хочешь ещё? — тихо, вкрадчиво спросил я, и он неуверенно кивнул, порозовев от смущения. Я снова с размаху опустил ладонь на задницу, затем вновь и вновь. Хаширама залился краской стыда, послушно отставив пятую точку. Всё-таки не каждый день легендарный шиноби и один из Основателей Конохи может быть отшлёпан своим же учеником. Однако подобное ему действительно нравилось, поэтому он ничего не говорил и наслаждался этим. Всё равно никто не узнает. Внезапно я остановился и лёгким движением руки заставил его лечь на постель. Наклонившись к порозовевшим от такого к себе обращения ягодицам, я начал вылизывать их, словно прося прощения. Хаширама смутился и спрятал порозовевшее лицо в ладонях, но я видел, что ему это нравится. — Н-наруто, пожалуйста, хв-ватит. — тихо попросил он, но я не отреагировал. — Прошу, войди в меня. — А если я не хочу? — вкрадчиво спросил я, хотя понимал, что это откровенная ложь, просто хотел слушать эти мольбы — У-умоляю, Наруто, я так хочу тебя. Чёрт, я ч-что угодно с-сделаю, только, молю, пожалуйста, войди в м-меня. — он подполз ко мне и посмотрел на меня таким горящим от возбуждения взглядом, что я сорвался. — Что ж, если ты так просишь. — медленно протянул я. Он быстро закивал, и через секунду он лежал на боку, а я пристроился сзади. Быстро смазав напряжённую плоть, я быстро толкнулся внутрь, попадая по простате. Он резко выдохнул и подался навстречу. Я зарычал и стал размеренно вбиваться внутрь, одной рукой обнимая Хашираму, а второй скользя по вставшему члену. С каждой минутой я наращивал темп, слушая его громкие безостановочные стоны. Я дорвался, сорвался с цепи, и уже не хотел отпускать, но… раз ему понравилось, может, у меня есть шанс навсегда сделать его своим? Темп стал настолько быстрым, что я даже не успевал нормально дышать, однако останавливаться не собирался. Почувствовав, как Хаширама вцепился мне в руку мёртвой хваткой, а затем задрожал и, громко, протяжно застонав, кончил мне в руку, потеряв сознание. Стенки прохода крепко обхватили мой член, и я, глухо зарычав, излился внутрь и упал на постель рядом с Хаширамой. Посмотрев на него мутным взгляд, я увидел на лице мягкую спокойную улыбку. Я также спокойно улыбнулся и притянул его к себе. — Я сделаю тебя своим, Хаши. Я сделаю так, что ты будешь думать только обо мне. У меня есть всего один шанс, и я не упущу его. — я нежно поцеловал его в припухшие губы и, зарывшись носом в шелковистые волосы, пахнущие хвоей, провалился в глубокий сон.