История одного злодея

      Геллерт проснулся оттого, что на его носу примостилась какая-то незадачливая букашка. Он открыл глаза — светлячок спорхнул с кончика носа и закружился над головой. Маг, уставший и пьяный от ночи, с непониманием смотрел на насекомое. Вдруг мысль загорелась и отразилась в оживающем взгляде: такие же огоньки сопровождали его к Морриган в темном коридоре.       За окном еще блестели звезды. На его плече котенком дремала девушка. Взглянув на нее, Геллерт невольно улыбнулся.       Тем временем светлячок не ждал — он поплыл к закрытому окну и проскочил наружу сквозь стекло.       Гриндевальд осторожно вылез из-под одеяла, несмотря на усталость, вслепую нашел свои разбросанные вещи и второпях оделся. Затем вновь посмотрел на Изольду и, шепнув: «Я скоро вернусь», и трансгрессировал на улицу.       Светлячок завис возле выхода из садика. Мужчина поспешил догнать его, и дальше они двинулись вместе: впереди летел посланник Смерти, маг шел за ним.       Океан все бесновался, разбуженный ливнем и ветром. В нем, словно восставшие со дна жемчужины, плавали тусклые звезды. Небо было прозрачным и невесомым. Луна не горела, лишь устало смотрела на дремлющий мир темным оком. Мрак абсолюта, дыхание ледяного морского ветра и грохот волн заключали остров в первородный космос: ничего не происходило, но все двигалось, наблюдало и пело. «Как в царстве мертвых». Геллерт пересекал остров незначительной материальной точкой, как заблудившийся ребёнок, единственный на всем свете и равный Творцу. Он покрывался мурашками от холода и умирал от усталости, но больше всего боялся думать, что замерзает и хочет спать, ведомый божественным знаком.       Он думал о том, что это ловушка своенравной богини и он идет умирать за свое хитроумие. О том, что Смерть могла передумать и теперь выполняет свою часть сделки, а он будет служить ей, как раб, и распоряжаться ею, как повелитель. О том, что покупает любовь и власть за цену, которая окажется ему не по карману.       Наконец светлячок застыл, начал медленно спускаться к Гриндевальду и наконец опустился на его раскрытую ладонь. В одно мгновение Геллерт исчез.       Он очутился в заросшем деревьями и кустарниками лесу, на тропинке, сворачивающей вправо. Огонек поплыл в том направлении, указывая путь. Сквозь сияющую темноту мужчина различал кусты жимолости, цепь которых вскоре привела его к живой изгороди, порядком заросшей. За ней виднелись лишь кроны деревьев. Оказавшись в этой рощице, Геллерт спустя пару шагов разглядел небольшой домик, гораздо более старый и обветшалый, чем уютная хижина Изольды. Огибая высокие стебли крапивы возле тусклых окон, маг добрался до двери, к которой была прибита мертвая змейка. Здесь жил волшебник.       Он толкнул дверь, и змея слегка качнулась в сторону. Дверь открылась без скрипа и грохота, не привлекая внимание хозяев. Следуя за проводником, Гпиндевальд прошел по комнате, в которой виднелись очертания небольшого дивана, камина, обеденного стола. У одной из стен расположилась небольшая кухня. Было не прибрано: на столе после ужина осталась грязная посуда, на полу, разрисованном пятнами сажи, валялись детские игрушки. Остальное скрывали тени.       Светлячок пролетел мимо дивана и остановился возле одной из двух деревянных дверей. Приоткрыв ее, Геллерт увидел небольшую спальню. На двухместной кровати храпел человек, спрятав лицо в подушку. Напротив кровати расположился рабочий столик. Пройдя к нему, мужчина увидел освещенное бледным огоньком кольцо. В кольце сверкнул темный камень. Маг поднес его в к себе, внимательно рассматривая. От минерала исходила таинственная энергия… На камне был выгравирован символ Даров Смерти.       Дрожащими руками Гриндевальд убрал кольцо в карман рубашки и покинуть ветхую хибару. Сердце громко и часто билось в его груди, он не верил в то, что наконец получил власть над Смертью.

***

      Изольда проснулась, почувствовав утренний холод на своих плечах. Она зевнула и потянулась, обнаружив, что каждая клеточка ее тела наполняется тягучей болью: марафон в подземном мире, плаванье в водах Стикса и особенно события прошедшей ночи не могли не оставить следы. Вспомнив о Геллерте, девушка расплылась в глупой улыбке, закрыла руками краснеющее лицо и уткнулась носом в подушку. Часть ее души оглушительно визжала, другая же просто наслаждалась блаженным минутами счастья. Наконец глубоко вздохнув, Поттер осторожно перевернулась на другой бок, надеясь увидеть…       Постель была пуста. Улыбка вдруг пропала с ее лица, она дотронулась до простыней и обнаружила их пропитанными утренней прохладой.       Он ушел. Давно.       Мысли заметались в ее сонной голове, она решила остановиться на самой приятной из них: может, Геллерт решил приготовить ей завтрак? Если такое случается в книгах, а ее жизнь в последнее время становится куда невероятнее всяких глупых историй, то почему бы и этому не воплотиться в реальность?       Изольда закуталась в одеяло и подобралась к лестнице, ведущей вниз. С трудом переступая со ступеньки на ступень, она спустилась на пол. Обернувшись, внимательно обвела взглядом свою комнату. На миг она показалась пустой и бездушной. «Как в царстве мертвых,» — подумалось ей, но она тут же стряхнула с головы пугающие мысли. Медленно пройдясь по холодным доскам, придерживая тяжелое одеяло, она подняла свое платье и плащ, в кармане которого осталась ее волшебная палочка, и пальто Геллерта. «Где же он?» — бесконечно спрашивала она себя, но так и не находила ответа. Подойдя к платяному шкафу, она стянула с вешалки первое, что попалось ей под руку — легкое жемчужно-белое платье, украшенное вязаными кружевами. Накинув его, она подошла к зеркалу, разглядывая собственное тело. На руках и ногах остались синяки, на шее — следы от страстных поцелуев. Она выглядела очень потрёпанной. И счастливой.       С улицы постучали. Девушка со всех ног бросилась ко входу и резко распахнула дверь. Пред ней, к ее недоумению, предстала Сьюзен Коллинз.       — Доброе утро?.. — пробормотала Поттер, заглядывая за спину женщины.       Солнечные лучи уже рассекали темное небо, стремясь вверх из спокойных вод океана. На западе еще остались маленькие крупинки звезд. В дом волшебницы ворвались мягкие порывы утреннего ветерка, заставив ее одеться в гусиную кожу. Острова, казалось, еще спали, как и жители, на них обитавшие.       — Доброе, мисс Поттер, — с каким-то вечным пренебрежением ответила Коллинз, — не потрудитесь объяснить, что за чертовщина творилась в вашем саду этой ночью?       — Ч-что? Чертовщина?       — Да, мисс, вот посмотрите… — она немного отошла назад, приглашая Изольду выйти за порог.       Изольда почувствовала неладное. Сделав осторожный шаг вперед, она с недоверием взглянула на женщину. А затем почувствовала резкую боль в затылке — в глазах потемнело, и она начала падать, падать, падать…       Голову нещадно ломило, картинка перед глазами плыла, а запястья натирало что-то грубое. Наконец придя в себя, волшебница обнаружила себя привязанной к столбу и стоящей на каком-то возвышении. Когда зрение окончательно прояснилось, она поняла, что под платформой, на которую заботливые фарерцы позаботились ее водрузить, сложен костер, а сами они стоят перед ней, с интересом и тайным ужасом ее рассматривая. Она пробежалась взглядом по толпе, которая собралась немаленькая, насколько это было возможно для немногочисленного населения деревушки.       — Изольда Поттер, — раздался голос Сьюзен, стоящей в первых рядах, — вы обвиняетесь в колдовстве, безбожии и наведении порчи на нашу деревню.       Помолчав и осознав слова Коллинз, Изольда ответила:       — И вы решили объявить мне об аутодафе уже на эшафоте?       — Простите?       Девушка усмехнулась:       — Очень глупо судить человека, уже занеся над ним топор.       — Так вы признаете свою вину, или нет? — настойчиво и раздраженно повторила та свой вопрос.       — Вы говорите глупости, Сьюзен.       — Прошу обращаться ко мне…       — Вы сами просили называть вас Сьюзен. Помните?       — Тогда, когда вы наложили на моего сына любовные чары? Он до сих пор от них не избавился.       При воспоминании о Сэме, Поттер вновь забегала глазами, ища его среди других зевак.       — Можете не искать его. Он не поможет вам, какими бы заклятиями вы не дурманили его сердце.       — Единственное заклятье, что лежит на вашем сыне, это влюбленность. Неужели вы не понимаете? Вы сами хоть когда-нибудь любили?       — Глупости. Вы запудрили ему мозги, а сами… Как там имя того господина? Га… Гел… Неважно. Где он, кстати? Неужели сбежал от вас? — она рассмеялась противным смехом. За ней хохот прошелся по обитателям островов.       Девушка поджала губы.       — Он ушел, потому что терпеть не может таких жалких и заносчивых маг… людей, как вы.       — Жалких и заносчивых, — Коллинз задрожала от злобы. — Поджигайте.       — И вы сожжете меня на костре? Как дикие варвары? — крикнула волшебница, когда к ней наконец подступила паника.       — Против ведьм огонь во все времена был лучшим средством, — холодно ответила женщина и кивнула мужчинам, держащим в руках горящие ветки. Те с опаской направились к костру. Толпа молчала. Толпа ждала зрелища.       — Ведьма! — крикнула Сьюзен.       Такие же выкрики раздавались с разных сторон, обрушаясь на бедную девушку. Она разглядела среди поленьев свою волшебную палочку, разломленную пополам, и тяжело вздохнула, сдерживая подступающие к глазам слезы.       «Где же ты, где же ты?..»       Она была не просто выпускницей Хогвартса, одной из самых усердных и старательных учениц Когтеврана, она была наследницей магии друидов. Она понимала природу, а природа всегда стояла за нее своей невероятной силой, что с древних времен заставляла трепетать магглов, да и волшебников не хуже потрясающих сознание заклинаний Геллерта.       Изольда закрыла глаза и начала нашептывать слова на древнем языке.       — Она колдует, — пронесся полный страха шепот по толпе.       Кто-то поднял копья и гарпуны, но Коллинз остановила их:       — Нет! Она должна умереть от огня, только так мы сможем изжить ее колдовство. Огонь найдет ее быстрее, чем она сможет что-то сделать.       Изольда читала заклинания, сбиваясь и запинаясь, читала все быстрее и быстрее, с ужасом смотря на подступающее пламя и пытаясь не замечать шепот фарерцев. Над деревней собирались тучи. Подобно тем, что она видела вчера из окошка на чердаке, они угрожающе сплетались в спираль. Жители деревни начали испуганно озираться и искать «гневающихся богов» в небе. Из воронки пару раз вылетали молнии, страшно гремел гром. Светлое утреннее небо вмиг стало темным, и огонь ярко пылал в сгустившейся над островом тьме.       Языки пламени допрыгнули до юбки белого платья девушки и остались танцевать на ней. Изольда зажмурилась, боясь открыть глаза и увидеть их неистовое полыхание.       На землю стали падать редкие капли. Некоторые зрители, напуганные обозлённой стихией, сорвались со своих мест и бросились к домам. Другие же жались друг к другу, кто-то читал молитвы.       Серый дым костра вился вверх к собирающимся тучам. Огонь раскалял воздух, а дым жег легкие девушки — она начала кашлять, и каждый новый вдох становился для нее губительным, но она все продолжала нашептывать заклинание, которое могло стать для нее единственным спасением. Она сжалась от страха и неосознанно старалась слиться со столбом, надеясь убежать от подкрадывающегося пламени. Но оно безжалостно подступало, и вскоре оглушительный крик пронесся над всем островом, а дождь столбом обрушился на землю…       Последнее, что увидела Изольда Поттер перед тем, как перестать чувствовать боль, была мелькнувшая вдалеке фигура.       — Геллерт… — пронеслось в ее умирающем сознании, и огонь перестал тревожить ее…

***

      Геллерт появился на острове так же внезапно, как и исчез. Первое, что он почувствовал — сильнейшая магия, разряды которой висели в воздухе.       Здесь было темно. Лучи поднимающегося из-за моря алого диска были скрыты пеленой серых туч, с неба падал дождь, а вдали медленно умирало пламя костра.       Маг трансгрессировал туда. «Только не она, только не она!..»       Издалека увидев собравшуюся толпу людей, он послал волну заклинаний, разбросавших их в стороны. В пару скачков он оказался рядом с угасшим костром и девушкой, бессильно нависавшей над землей, стоя на обугленной платформе. Аккуратно подобравшись к ней через еще горячие угли, Геллерт заклинанием освободил запястья от каната, и она упала ему на руки. Он присел на колени и опустил ее на пропитанную дождем землю.       — Нет… нет… Что они с тобой сделали?..       Ее стопы были чудовищно обожжены, а обгоревшее платье едва прикрывало бедра. Она, казалось, совсем не дышала, а на ее лице застыла маска ледяного ужаса. Он поднес ладонь к ее ожогам и начал водить ею над сожженной кожей, пытаясь исцелить ее. Но он никогда прежде не использовал такие заклинания и чувствовал себя бессильным.       — Ты не можешь уйти, слышишь? У меня же…       Он достал из кармана Воскрешающий камень и с таким же трепетом, с каким клал его туда, вложил его ей в ладонь, затем заклинанием притянул Мантию-невидимку из разворошенного дома Поттер и, наконец, вложил ей в руку свою Бузинную палочку.       — Ты не умрешь… — как молитву, как заклинание шептал Геллерт, держа у себя на коленях ее голову, — ты не можешь умереть, я же люблю тебя.       Он наклонился к самому ее лицу, убрал мокрые пряди со лба и погладил ее по белой щеке.       Дождь прекратился, тучи начали рассеиваться. Алое солнце поднялось чуть выше над спокойной гладью океана. Но ничего не происходило. Изольда Поттер, в чьих руках находились все три Дара Смерти, не воскресала.       Холодная рука опустилась на плечо мужчины, склонившегося над своей погибшей любовью.       — Ты уже не властен над этим, Геллерт, — голос Смерти казался мягким и сочувствующим.       — Почему, — ярость начала зарождаться в его сердце и дрожью выплескиваться наружу, — почему она не оживает?!       — Потому что она не встретила Смерть, как старого друга. Она не была готова умереть.       — И все же она умерла! Почему? — Гриндевальд почувствовал, что по его щеке катится горячая слеза. Это разозлило его еще сильнее, он был готов любить, любить Ее, но терять ее вновь и плакать из-за этого, как мальчишка, было непостижимым, — Тебе уже не нужна ее душа. Она принадлежит мне!       — Все души принадлежат только одному богу. Смерти, — ее голос стал ледяным, словно в нем собралось все безразличие Подземного царства. — Ты сделал свой выбор. Ты получил то, что хотел. И я получила то, чего желала. Душа, прятавшаяся от меня под мантией. Я выиграла этот раунд. Уже в который раз.       Она рассмеялась. Геллерт посмотрел на Морриган странным, безумным взглядом, и глаза его вспыхнули. Он взял девушку на руки и поднялся.       — Что я должен сделать, чтобы получить ее назад? Отдать камень? Палочку? Что?!       — Ты не сможешь вернуть ее назад.       — Я говорил, что могу посылать тебе столько мертвецов, сколько ты пожелаешь. Исполнять все, что ты захочешь… Что угодно…       — Хм… Одна зная шутка… Что, если она будет жить…       — Этого достаточно.       — …но никогда не будет твоей.       Маг с непониманием посмотрел на нее, затем перевел взгляд на дремлющую на его руках Поттер.       — Что это значит?       — Она забудет тебя. Все, что с тобой связано, и будет жить своей жизнью, как ты говорил? Долго и счастливо.       — Но ей нужна моя помощь. Сейчас!       — Сейчас ей уже ничего не нужно. Сейчас она мертва.       Гриндевальд вздохнул. У нее будет жизнь, даже такая, такая ждет ее, жизнь полная проблем и забот, оставленных ей тем, кто мог бы сделать ее счастливой и свободной, кто мог бы любить ее и кого любила всю жизнь она. Теперь он знает, что все лучшее, что произошло с ней когда-либо, было связано с ним. И в этом они совершенно похожи. Она его забудет, вернее забудет все хорошее, что между ними было. У нее останется лишь эта жизнь, незаслуженно загубленная, в которой она будет винить его одного. Но, быть может, даже лишенная лучших воспоминаний, она будет лучше, чем смерть, забвение, бездна.       Он взглянул на лицо девушки, которое было пустым и холодным. Он, величайший маг своего времени, был дважды ее должником, но, наверное, она спасала ему жизнь намного больше. Он не может допустить, чтобы со всем его могуществом у него на руках умер человек, который был ему по-настоящему дорог.       — Я согласен.       Морриган улыбнулась.       — Каждое твое воспоминание, каждая мысль о ней, сделает ее судьбу еще ужаснее. А думать о ней ты будешь часто…       — Ни мгновения, — холодно ответил он. — Камень останется у меня?       — Это кольцо? — она легко взяла его из руки девушки. — Ты его украл.       — Ты сама показала мне…       — Но ты его украл.       Геллерт не ответил, лишь бросил ей взгляд исподлобья.       — Ты должен будешь его вернуть. Ему еще уготовлена своя роль.       — Когда?       — Когда придет время.       — Ты дашь мне знак? Пошлешь светлячка?       — Да, светлячка, — она вновь рассмеялась. — Ты вздумал играть с самой Смертью, надеялся получить все, но так не бывает. Побеждает всегда Смерть.       «До тех пор, пока Изольда будет дышать, до тех пор, пока мы с ней будем дышать, Смерть всегда будет побежденной, — думал Геллерт. — Жизнь — надежда на продолжение».       — Пришла пора тебе покинуть этот остров, — заметила Морриган.       — Но я… — он кивнул головой на Поттер.       — Оставь ее, — тихо и холодно приказала богиня, — и уходи.       Он наклонился к ее лицу и поцеловал в холодные губы. Это была не Изольда — это была Смерть. Живой дух кружил где-то совсем рядом с ним, и наверняка ее привидение чувствовало ту же горечь этого поцелуя, что и он. Она не хотела забывать…       Он опустил ее на сырую землю рядом с тлеющим костром, посреди уснувших навсегда жителей деревни Гасадалур, в которую ей не посчастливилось попасть.       Геллерт Гриндевальд быстрым шагом направился прочь и, не оборачиваясь, трансгрессировал, прижимая к себе Бузинную палочку, кольцо с Воскрешающим камнем и Мантию-невидимку.       Когда-нибудь обладатель Трех Даров сможет взять верх над Смертью.       Жизнь — надежда на продолжение