Одна на двоих

      Улицы Магнолии необычайно оживлены – сегодня праздник, день зимнего солнцестояния. По такому случаю устроили ярмарку, и теперь улицы заполнены палатками, где можно купить любые вещи, от самых различных мелочей для дома, быта или души, до действительно нужных; шатрами, где можно посмотреть представления или узнать свою судьбу, но все тоже самое было и на открытом воздухе. Многие маги и не маги, переодевшись в разные костюмы, веселили себя и толпу – кто-то просто танцевал, кто-то пел, кто-то пожимал друг другу руки с заранее надетыми кольцами, в которых была запечатана легчайшая магия молнии, кто-то показывал трюки или фокусы с использованием магии и без неё. В общем – все веселились. Никто не знал, что только что произошло в гильдии этого города, да и ничто не предвещало такой поворот событий. Блондинка, смотрящая в никуда невидящим взглядом, тихо шла сквозь толпу к себе домой, не принимая никакого участия во всеобщем праздновании. Рядом с ней проплывали магические рыбы, пробегали звери, люди, взрывались петарды и хлопушки, сыпалось конфетти, все улыбались, кто-то даже приставал, мол «Что такая красивая особа делает одна в праздник, да и еще такая печальная?» и прочее. Девушке на все было откровенно плевать. На душе у неё скребли уже не кошки, а росомахи на пару со львами, поэтому какой-то праздник – пустяк. Пусть все веселятся, пусть... она не против, но участвовать не собирается, хотя это казалось немного нечестно и какая-то маленькая ее часть хотела, чтобы не только люди, но и вся природа грустили, как она, чтобы у всех на душе было также откровенно паршиво. В какой-то момент, кто-то из людей, до этого обтекавших ее или задевавших, обратил на нее внимание – она не вписывалась в атмосферу праздника и веселья, и, более того, своим отсутствующим видом, видимо, помешала кому-то, настолько, чтобы обратиться к ней, а не просто проводить взглядом.       – Эй, смотри куда прешь! – прокричал ей в след какой-то парень, но сейчас ничто не существовало для блондинки. Цыкнув, парень повернулся обратно, куда шел и забыл про девушку.       Доплетясь до дома, даже не заметив рыбаков, которые во всю её поздравляли с праздником, она зашла на кухню и решила стереть метку. Взяв острый кухонный нож, который ей дарила Эльза, она, надавив на него, поставила на тыльную сторону ладони. Кровь после нескольких миллиметров пореза хлынула из раны и начала заливать раковину, падая крупными тяжелыми каплями или просто струясь временами. Рука не дрогнула, и через несколько мучительно долгих минут, герб, вместе с кожей полетел в мусорку. Но и этого ей показалось мало – она, надавив сильнее, повела по венам.       – Ты что творишь?! – материализовавшийся Лев выхватил у неё из рук нож и тот со скрежетом упал в железную раковину, в которой была лужа крови.       – Локки… – прошептала она, и её ноги подкосились. Дух благополучно подхватил хозяйку и, видя, что та не способна самостоятельно стоять на ватных ногах, взял её на руки и отнес в спальню.       – Дева… – позвал Царь зверей, и из дымка появилась девушка в костюме горничной. – Принеси лекарства, и побольше успокоительного, – кивнув, девушка безмолвно исчезла, решив промолчать, но меньше чем через минуту вернулась с аптечкой и невероятно серьезным лицом. – Готово! – спустя какое-то время, когда была наложен антисептик, а потом заживляющая мазь и все дружно перевязано бинтом с бантиком, оповестил Лео.       – Локки, почему? – плача с удвоенной силой, чем когда она поняла что сделала с собой, посмотрела в глаза Льву Люси. – Почему? Почему они мне не поверили?! Мы же друзья, черт возьми! – она била кулаком со всей, как ей казалось, силой по груди рыжеволосого парня, но ее раненая рука не могла ударить действительно сильно. – Мы уже больше года вместе, а ей они поверили спустя один день! За что?! Что я такого сделала? Чем я заслужила?!       – Тише, тише. Все образуется, вот увидишь! Вы помиритесь, и все будет как прежде! – гладя девушку по голове, старался убедить её Дух, сам при этом совершенно не понимая, что произошло, но догадываясь из рассказанного сквозь истерику хозяйкой.       – Нет, Локки... Ничего уже не будет, как прежде… Теперь, они мне если не враги, то даже не союзники точно... Я приняла решение, такое не прощают, я не смогу... – уже успокоившись, твердила она . – Мне нужно уехать, я не могу здесь больше оставаться, не смогу больше их видеть… Ответь мне только на один вопрос,– она взяла Льва за руку своей больной и посмотрела в глаза с чуть-чуть уже воскресшими чувствами и наивностью, - ты со мной?       – Люси, я пойду за тобой, даже если ты пойдешь против всего мира. Звезды всегда с тобой, я с тобой, – он поцеловал её в раненную руку.       – До конца? – все так же продолжала она изучать его душу взглядом.       – До конца, всегда…. – он обнял её, давая ту силу, которой не хватало его дорогой Люси, заботу и поддержку, в которой она отчаянно нуждалась.       Так они просидели довольно долго, пока девушка не уснула. Дух все это время гладил ее по голове, словно маленького ребенка, разбившего коленки. Вот только проблемы Люси были куда больше, чем царапины, ведь даже раны на руке были отнюдь нешуточными. Локи пытался понять, что же произошло, что его хозяйка поранила себя, видимо, не осознавая и не видя другого выхода из сложившейся ситуации. Будучи некогда членом Хвоста Феи и оставаясь им посей день, в голове парня никак не вязалось произошедшее с реальностью. Факты указывали сами на себя, он верил Люси как себе, кроме того он верил и ее слезам, и боли, и отчаянию, которые, он знал, его хозяйка подделать не могла и не стала бы. Ему хотелось прямо сейчас сорваться с места, ворваться в гильдию и выяснить, что за хрень произошла. Но останавливала его сама Люси: во-первых, он не мог оставить ее, не сейчас, ведь это сродни предательству, а во-вторых, он понимал, что у него не получится ни с кем поговорить, ведь в нем вскипала едва подавляемая ярость и очень сильно чесались руки начистить рожи всем и каждому в гильдии, включая Мастера, чтобы вдолбить им что то, что они сделали с его хозяйкой – ужасно. Они довели Люси, его дорогую Люси, обидели ее так, как, казалось, невозможно было обидеть никого, и уж тем более не его светлую и добрую девочку Люси. И Лео считал, что этим он лишь усугубит ситуацию, хотя, куда уж хуже… Поэтому он молча, сжав один кулак так, что проткнул ногтями ладони, выдохнул, расслабляясь, решил остаться со своей драгоценной заклинательницей, понимая, что сейчас он ей нужен куда больше, чем месть. Вместе с тем, с его тела исчезла метка гильдии, сожженная магией. Не так зверски, как поступила со своей Люси, но все же. Это показывало, что обида Люси стала его собственной.       Он еще долго наблюдал за её мирным дыханием, изредка подрагивающим векам и игрой теней ресниц от взрывов фейерверков за окном, совершенно не понимая, как его утешительные слова про «все будет хорошо» смогут стать правдой, но совершенно четко решив, что как бы и что бы там ни было, он останется со своей хозяйкой навсегда, целиком и полностью посвятив себя ей. Сейчас он осознал, как никогда прежде, что они с Люси нужны друг другу куда сильнее, чем казалось изначально, и теперь он станет ей опорой так же, как когда-то она стала ему, спася от смерти.