Демонические игры [ЗАМОРОЖЕН]

      Взгляд темно-карих глаз был прикован к фотографиям, хаотично разложенным на стеклянном журнальном столике. Все жертвы убиты в одном порядке. Глотка искусно перерезана, ноги и руки прибиты к рекламному щиту, а вся одежда буквально вымокла в крови. На двух фотографиях у девушек глаза были закрыты, но на остальных трех – отражался животный страх. Можно предположить, что убийца резал жертв, пока они были еще в сознании. Третья жертва была в юбке, которая открывала вид на реальное месиво на когда-то красивых и стройных ножках. Покажи это любому другому человеку – потерял бы сознание, в лучшем случае, подступал бы рвотный рефлекс. Но Тэхён – фотографиями восхищался. В его глазах искрилось восхищение к убийствам вампира. Все деликатно, красиво, эстетично, брюнет не сомневался, что убийца наслаждался процессом. И именно это распаляло огромнейший интерес найти убийцу. Перед отъездом в Пусан Ким сомневался, что Кармен жива. Но Хосок будто бредил. Еще тогда он просмотрел дело вампира, в котором было всего лишь два убийства, но это только отчётность из Пусана. Хосок притащил папку с делом Кармен в особняк Кима и кинул ее на обеденный стол, прямо тому за завтраком. Он просмотрел все тщательно. Каждое дело перечитывал по несколько раз и сейчас он прекрасно понимает, что Кармен жива. Нынешние убийства схожи с убийствами пятилетней давности. Только появилось небольшое отличие. Кармен резала и ноги. Начиная с третий жертвы, брюнетка полосовала ноги людей, что-то вырисовывая. На некоторых полосы походили больше на буквы, чем бессмысленные узоры. В кабинете парни просидели пять часов. Пока Тэхен увлеченно рассматривал дела с задранными босыми ногами на двухместном черном кожаном диванчике, стоявшем практически при входе по правую руку. Хосок расположился на рабочем столе Кима, только потому что он был больше, чем его собственный. Два мощных ноутбука стояли практически рядом друг с другом, освещая светом сосредоточенное лицо Чона. На весь кабинет стоял стук по клавишам клавиатуры. Шатен молниеносно печатал какие-то коды, перетекающие в шифры. Перед глазами Хосока было множество цифр и букв, в которых он несомненно видел смысл. Попытка пробиться в систему данных полиции вылетала оповещением в окошке «Доступ запрещен». Хосок злится. В памяти ворохом проносятся нужные коды, но и они не помогают. Третий час он не может хакнуть систему Пусанской полиции и, что странно, Хосока это не особо бесит. Он удивлен. Будто в трансе он поднимается с кресла и подходит к небольшому окну. На улице уже стемнело. Вдалеке мерцают огоньки многоэтажных домов, и тут Чон задумывается. В каком из них может сейчас быть Кармен? Парень давно уже признался себе, что он зависим. Кармен как морфин, после первого раза хочется еще и уже после, ты конкретно висишь на этой дряни. Но Рид не дрянь – лучше. Ее хочется до безумия, это как ломка, которую преодолеть уже невозможно, потому что подсел давно. Он не может понять причину ошибки в попытке проникновения в сеть, при этом оставшись незамеченным. Дело не в сложности, а в мотивации самого хакера. Ему нужно передохнуть. Полгода пролетело незаметно, но он готовился. Можно было и не рассчитывать на радушное гостеприимство от Кармен. Она прекрасно обучена своим учителем, Чон Хосоком. И он прекрасно знает, что тут без какого-либо плана ты остаешься проигравшим. — Это забавно, — шатен слышит за спиной голос Тэхёна и, не поворачиваясь, продолжает слушать. – Ее убийства будто произведения искусства. — Она сама будто произведение искусства, не находишь? — в ответ хмыкает парень, всматриваясь в отражение Тэхёна, поднявшего голову. Ким молчит. Вслух согласиться с Хосоком для него будет считаться оскорблением в собственную сторону. То, что происходит между ними не похоже на дружбу, больше тянет на напарничество. Вот только надолго ли это? Ответ очевиден для обоих – до появления Кармен. Когда появится хоть один прокол со стороны девушки, дальше каждый сам по себе. Они вновь станут соперниками, как в самом начале. Короткий стук в дверь заставляет Тэхёна повернуться. Девушка аккуратно заглядывает через щелку и нерешительно ступает через дверной проем. — Здравствуйте, — блондинка делает поклон и смотрит на Кима. — Я О Туён, стажер. Хосок наблюдает за девушкой в отражении окна, продолжая молчать. — Я подумала, что вы устали и захотели покушать, — держит в руках пакетик из ближайшей от участка закусочной. – Тут чаджамен и токпокки. Пронзительный взгляд Тэхёна заставляет девушку поёжиться. — Спасибо, очаровательная стажерка Туён, — на губах брюнета постепенно расцветает улыбка. — И вправду, мы засиделись со следователем Чоном за работой. Парень поднимается с дивана и подходит к столу Чона, хлопает по карманам черного пиджака в поисках бумажника. — Давно проходишь здесь стажировку? — подает голос Хо, на что блондинка вздрагивает от неожиданности на месте. Тэхён подходит к девушке, забирает пакет из рук и всовывает ей несколько купюр, обворожительно улыбаясь. — Месяц, — О смотрит на широкую спину Чона. — Что ты можешь сказать о Следователе Паке? – продолжает спрашивать низким голосом Хосок, не удосужившись даже повернуться. Туён задумчиво поджимает губы и начинает перебирать все воспоминания, связанные с Паком. — Ну, он очень талантливый следователь, я еще не встречала таких как он, — начиная хмуриться, девушка переводит взгляд на раскладывающего порции Тэхёна. — Он особенный. Хосок прикладывает ладонь к шее, начиная массировать. Медленно поворачивается к девушке и пару секунд смотрит на нее оценивающим взглядом. — Хорошо, — девушка облегченно выдыхает, — уже поздно, так что можешь идти, родители, небось, тебя уже заждались, — уголок губ парня дрогнул. — Я живу одна, — грустно выдыхает блондинка, — благодарю за беспокойство, и вы тоже не задерживайтесь, — Туён делает поклон и выходит из кабинета, аккуратно прикрывая за собой дверь. — Скучная, — делает заключение Ким, открывая свою порцию чаджамена. — Но полезная, — ухмыляется Хо, шагая в сторону дивана.

***

      Взгляд белокурого был прикован к металлическим дверцам лифта. Облокотившись спиной о холодную стену, парень незаинтересованно рассматривал какие-то надписи, оставленные местной шпаной, и листовки с разных маленьких ресторанчиков. Лифт останавливается на пятом этаже, неприятно пищит и открывает двери. Отталкиваясь от стены, парень выходит на лестничную площадку и идет по плохо освещенному коридору, сворачивая направо, упираясь в черную входную дверь. Порывшись в карманах джинсовой куртки, выуживает связку ключей и выбирает один длинный с оттенком позолоты. Вставляет его в замок, пару раз прокручивая влево. Тянет серебристую ручку вниз, дергая на себя массивную дверь. В нос сразу ударяет знакомый запах Пибимпапа. Парень на ходу стягивает с себя джинсовку и ботинки, захлопывая за собой дверь. С кухни доносятся знакомые звуки мелодии, которая постоянно играет, когда в квартире появляется темноволосая девушка. Чимин направляется в сторону кухни и замирает в дверном проеме. Тонкие пальчики сжимают рукоятку ножа, шинкуя соломкой красный болгарский перец. На девушке одна свободная белая футболка Пака, а под ней виднеется черное кружевное белье. Брюнетка тоненьким голоском напевает нотки песни себе под нос и босыми ногами ступает по теплому кафелю. Убирает мешающую прядь темных волос за ушко и краем глаза замечает стоящего в проеме блондина. Закидывая перец в небольшой казанок, поворачивается в сторону парня и, попутно вытирая руки, подходит к нему, откидывая полотенце на стол. Неотрывно смотрит в темные усталые глаза напротив и тянется к тому навстречу. Чимин чувствует приятный запах вишни, исходящий от девушки, и опускает свои руки на ее тоненькую талию. Прижимает ее ближе к себе, оставляя поцелуй на мягкой щеке. — Я думал, ты меня разыграла, когда согласилась на готовку, — полушёпотом говорит брюнетке на ушко и опускает руки ниже, на ягодицы. — Как видишь, не разыграла, — ухмыляется Кармен, обвивая шею парня, — я перед тобой, готовлю на твоей кухне, и жду, когда ты меня поцелуешь, — холодным носиком проводит по горячей коже на шее и отстраняется, заглядывая в глаза напротив. — Я польщен, — приподнимая уголок губ в ухмылке, блондин наклоняется к женскому лицу. Смотрит выжидающе на собеседницу, сам не предпринимая никаких действий в ответ. Выдыхает в губы напротив и в ладонях сжимает ягодицы девушки, прижимая ее ближе к себе. — Ты сногсшибательно выглядишь, — голос на несколько тембров понижается, взгляд постепенно начинает темнеть. — Все для тебя, — прямо в губы выдыхает, первая навстречу тянется, накрывая пухлые губы собеседника. Смакует губы медленно, холодными пальцами проводит по шее блондина, вызывая стаю мурашек по всему телу. Чимин отвечает на поцелуй незамедлительно, юрким языком проникая в рот брюнетки, с ее сплетаясь. В одной руке талию сжимает, а в другой - безжалостно ягодицу, заранее зная, что синяки оставит. Кармен в поцелуй постанывает и ногтями полосует шею парня, намекая прекратить так сильно сжимать. — Где обещанное вино? — отрывается от губ и полушёпотом спрашивает, воздух в легкие набирая. — Над раковиной в шкафчике, — чмокая в сладкие губы, парень отстраняется и сам идет за вином. Открывает дверцу и достает бутылку красного вина, заодно доставая два бокала. Ставит все на стол и идет обратно к брюнетке. — Я в душ, — оставляет ленивый поцелуй на губах и по пути через голову стягивает черную футболку, оголяя загорелую накаченную спину.

***

      На губах привкус вина с металлом смешивается. Горячее дыхание в шею только больше желание распаляет, вынуждая за плечи мускулистое тело ближе прижимать. Пак оставляет дорожку из поцелуев от ключиц, плавно переходит к шее и молочную кожу прикусывает, алеющие отметины оставляет. В черных глазах ничего, кроме похоти и желания, не видно, он призывно бедрами толкается, заставляя ноги шире раздвинуть. Воздуха в легких как такового — нет. Он с каждым новым толчком его выбивает, вынуждает хвататься то за шею, то за спину, красные полосы от ногтей на коже оставляя. Перед зелеными глазами парень, желающий ее тело, но, когда она прикрывает их — с другой стороны век, где обычно темнота должна быть, совсем другого силуэт будто выжжен. Черные, как смоль, волосы под ладонями чувствуются, сладковатый запах на терпкий сменяется, и от прикосновений сразу кожа гореть начинает. Напротив брюнетка хищный взгляд видит, в нем только тонуть без остатка остается, потому что выбора другого нет. — Сладкая, — шепчет Чимин, целуя в губы. А в женской голове совсем другой голос слышится: низкий, с хрипотцой. И совсем не «Сладкая» говорит.

«Ты невероятна, — этот хриплый и низкий голос, сразу от которого в дрожь бросает.»

— Ты вся дрожишь, — отстраняясь от красных губ, Пак смотрит на закрытые глаза девушки, с шумом выдыхает и опять к горячему телу льнет.

«Поцелуй меня, Кармен, — тихий шепот на ушко, — Ты только моя, слышишь?»

Запах кофе смешивается с запахом корицы и вдобавок ко всему перечисленному, как вишенка на торте, запах бергамота добивает. Все превращается в настоящее марево, касания одного на три делятся. — Чимин, — в бреду выстанывает имя блондина, прижимаясь ближе к нему, призывно хнычет, прося большего, чем горячие поцелуи. Но в голове другие имена вихрем проносятся.

«Тэхён… — слышит свои же стоны у себя в голове, — Хоби…»

Зубы на ключицах смыкаются, красные пятна оставляя. Боль медленно патокой разливается по телу, вынуждая распахнуть глаза. Отчетливо слышится треск рвущегося на части белья, тихое шуршание и через пару секунд блаженный женский стон. — Громче, — приказывает блондин, пальцами в волосы девушки под ним зарываясь. Пак не сдерживается, входит на всю длину и в кровать податливое женское тело втрахивает. Кармен губы парня кусает до крови, на языке привкус металла чувствует, и стон в скулеж превращается, когда понимает, что желанный вкус не такой терпкий, наоборот сладкий. Стоны становятся громче, когда она глаза закрывает. Ей отчаянно хочется тех желанных рук на своем теле, запаха кофе, смешанного с одеколоном от известного итальянского бренда и того самого, который под коркой сознания за годы успел въесться — успокаивающей корицы.

***

В квартире стоит мертвая тишина. За окном уже ночь, и если прислушаться, можно услышать, как барабанят капли дождя по стеклу. Нигде практически не горит свет, не считая комнаты, в которой на столе стоит лампа, тускло отсвечивающая от стены. Он сидит напротив мольберта, стоящего в центре комнаты, сверля взглядом белый льняной холст. Заперся в комнате на ключ, хотя в квартире он живёт один. В руке кисть, а возле стула, на котором он в данный момент сидит, несколько банок с красками, первыми подвернувшимися под руку в магазине. Брюнет не знает, зачем он тратит время, как ему кажется, впустую. Сам не понимает своих эмоций и чувств, которые буквально год назад были в полном в порядке. Сейчас он не пьёт любимый виски, как это делал обычно, даже не курит, хотя на столе лежит пачка сигарет, так, на всякий случай. В голове пусто, парень даже не старается думать о чем-то, просто продолжает неотрывно смотреть на белое полотно, вслушиваясь в тишину. Не мог сам дьявол добровольно отдать свое сердце на растерзание девушке, способной его свергнуть с престола. Но отдал, хоть здравый смысл бился в агонии, отчаянно кричал, что это ни к чему хорошему не приведёт. Не переставал кричать, каждый день напоминая о себе, но чувства, которые дьявол никогда не испытывал ранее — взяли вверх. Он полюбил. Асмодей полюбил. Тот самый дьявол похоти решил попробовать на вкус любовь и ушёл в неё с головой, утопая добровольно, отдавая себе отчёт, что вернуться он сможет только ногами вперёд. Обратного пути уже нет. Тэхён уже не тот, кем он был раньше. У бесчувственного, прежде не имеющего представления о симпатии и любви, стало просыпаться что-то необъяснимое, то, что заставляло каждый день хотеть видеть её чаще, дотрагиваться до неё постоянно. Это были чувства, которых априори быть не должно. Любовь — это слабость, избавиться от которой совершенно невозможно. Он это знал и все же оступился, на колени пал перед ней, и сердце из грудной клетки на блюдечке преподнес, отдавая безвозвратно. Но об этом никто не узнает. Дьявол все следы цветов за собой сожжет, оставляя обуглившиеся остатки на ветру развеиваться. Кустарники вновь будет возле себя выращивать, вместо удобрения кровь грешных проливать. Он справится, по костям собственных жертв пойдет, но из-под под земли этого демона достанет, заставит свое сердце вернуть и взамен её заберет, чтобы поняла, каково это: каждую ночь во сне её видеть, повсюду запах вишни чувствовать. На дне его зрачков смерть свою видят некоторые, даже предпочитают взгляд отводить, чтобы не так страшно было. Он тяжело выдыхает, переводит взгляд от холста на банку с краской, на секунду замирая. Зрачки постепенно начинают расширяться, брюнет за банкой тянется и поднимается со стула, направляясь прямиком к мольберту. В краску кисть опускает, пару раз макая, и вытаскивает, хочет уже кончиком докоснуться, но рука в воздухе застывает. Тэхён на долю секунды даже дышать перестал, когда её лицо перед глазами из воспоминаний всплывает. Он теряется, кисть сильнее в пальцах сжимает, уже через секунду тонкую линию кончиком проводит по белому полотну, красную линию оставляя. Прошло четыре года после того, как он последний раз в руках держал кисть. Четыре года, как он стал совершенно другим человеком.