Сдвоенное свидание

      Хлоя частенько задерживалась на работе допоздна. Это было не удивительно, учитывая, что некоторые сцены в фильмах нужно было снимать в тёмное время суток, а прогоны в театре иногда слишком затягивались. Первое время Натаниэль места себе не находил, но постепенно привык к этому, хотя лёгкое волнение всё равно присутствовало, исчезая только тогда, когда он слышал из коридора такое родное: «Помидорка, я вернулась!»       Хлоя никогда не выходила на улицу без перцового баллончика, несмотря на то, что её всегда подвозили до самых дверей их с Натом общего дома. К тому же она всегда писала ему, когда у неё выдавалась свободная минутка, так что волнения, однозначно, были излишни.       Из них двоих именно Натаниэль был «домохозяйкой», если это можно было так назвать. Он не прибирался по дому, нет. У известной актрисы и не менее известного художника было достаточно денег, чтобы обратиться в клининг. Но Нат почти всегда был дома, готовил для жены завтрак и общий для них ужин, к которому Хлоя всегда старалась возвратиться.       Она иногда шутила, что он её «жёнушка», а она «богатый муж», который обеспечивает семью. Нат только улыбался. Его подобное не задевало, потому что он знал, что она говорит не всерьёз и скорее с нежностью, чем с упрёком или насмешкой. Его доля в семейном бюджете была немногим меньше половины, но этот вопрос никогда не поднимался. Наоборот, с первых же дней их отношений Хлоя не жалела на своего парня денег, а он, в последствии, не жалел их на неё.       Натаниэль для Хлои был первым человеком, который относился к ней как к равной, как к значимой, первым парнем, в которого она влюбилась. Она была для него музой, первой трепетной любовью… драгоценной женой. Она обожала его, он боготворил её. И оба сходились на мысли о том, что именно это и называется здоровыми отношениями.       В прихожей раздался громкий грохот, от которого так и веяло раздражением. Нат нахмурился, понимая, что жена вернулась в плохом настроении. Выключив плиту, на которой как раз только что доварился суп, Натаниэль вытер руки о полотенце и вышел в коридор. Хлоя там как раз воевала с пальто. В буквальном смысле. Вид у неё был такой, словно она готова убить любого, кто к ней сейчас подойдёт.       Но Натаниэля это не остановило. Он вообще после того, как женился на Хлое, перестал чего-либо бояться. Нет ничего опаснее, чем мадам Куртцберг в гневе. Но они ведь были далеко не первый год знакомы и успели хорошо изучить друг друга.       Подойдя к жене, Нат мягко отвёл её руки от пуговиц и принялся сам их расстегивать. Какое-то время Хлоя молчала и просто агрессивно сопела, но потихоньку успокоилась и задышала уже нормально. Сняв с неё пальто, Натаниэль спокойно повесил его в шкаф, а потом повернулся к ней и раскрыл руки для объятий. Жена подошла к нему и, уткнувшись носом в его футболку, обняла Ната за талию.       — Они все меня достали, — пробормотала Хлоя.       — Фу, противные, — покивал Натаниэль, стараясь сохранять серьёзное выражение лица, но всё же не выдержал и уточнил. — А кто «они»?       — Все, — последовал расплывчатый ответ.       — Понял, — кивнул Натаниэль. — Давай ты снимешь обувь, наденешь любимые тапочки, и мы пойдём вкусно кушать. Потом поговорим, всё выясним, всех обругаем и пойдём пить какао и танцевать под твои любимые песни.       — Всё не настолько плохо, — Хлоя отстранилась, губы её дрогнули в улыбке. — Ужина будет достаточно.       — Романтика никогда не бывает лишней. Особенно, когда ты устаёшь или злишься, — Нат поцеловал её волосы. — Пойдём.       За едой они никогда не говорили о работе, предпочитая этому более приятные темы. Сейчас это было вдвойне необходимо Хлое, и Натаниэль отлично это чувствовал. Поэтому…       — Сходим в кино завтра вечером? У тебя съёмки вроде заканчиваются, — предложил Нат.       — Знаешь, этот кинематограф у меня уже поперёк горла сидит. Я когда фильмы смотрю, почти всегда не могу сосредоточиться на сюжете. Иногда прям видно, насколько актеры измучены всеми этими съёмками-пересъёмками, придурками режиссерами и привередливыми операторами, — Хлоя скривилась, и Натаниэль отчетливо понял, что она просто очень устала, и ей нужен хороший отпуск. Желательно где-нибудь подальше от Парижа. — Давай лучше в театр, а? Я так по нему соскучилась.       Хлоя была бы не Хлоей, если бы не отдыхала от работы в другой своей работе. Нат как никто другой её понимал. Он сам чтобы отдохнуть от заказанных картин садился за графический планшет и позволял мозгу расслабиться, рисуя первое, что приходило в голову. И, чаще всего, этим первым становилась его жена, которая бессменно занимала место его музы вот уже много-много лет. Он всегда находил в ней что-то, что могло вдохновить его. Будь то взгляд пронзительно-голубых глаз, настолько ярких, что сердце замирало от восторга, поворот головы или спускающиеся ровными волнами золотистые локоны, обрамляющие порой кажущееся совсем юным личико.       — На репетицию или на спектакль? — усмехнувшись, поинтересовался Натаниэль.       Хлоя всерьёз задумалась, видимо, желая попасть и туда, и туда. Её сосредоточенное выражение лица заставило что-то внутри Ната затрепетать. Сколько бы времени ни прошло, он всегда будет любить её одинаково сильно.       — На репетицию. Вспомню хоть чего лишилась, предпочтя театру кино, — решила Хлоя.       Натаниэль не стал напоминать, что до съёмок очередного фильма она четыре месяца играла в театре, от которого устала и решила отдохнуть снимаясь в кино. Этот порочный круг вряд ли когда-то разорвётся, потому что, в конце концов, Хлоя очень любит и то, и другое проявление своей профессии.       — Я куплю тебе цветы, — всё ещё погружённый в свои размышления, пробормотал Нат.       — Хорошо, — с улыбкой кивнула Хлоя. — Хочу розы. Белые.       — Вот это неожиданность, — искренне удивился Натаниэль. — Не пионы, не тюльпаны?       — Ну, нужно же иногда что-то менять, — хитро протянула Хлоя.       Что ж, она совершенно точно восстановила душевное равновесие, раз решила в очередной раз удивить его. Наверное, Натаниэль всё же никогда не узнает её на все сто процентов. Но именно это делает её его единственной и неповторимой. Его самой прекрасной и невероятно драгоценной женой.