Tight

Узкий

— Мерлин! — крикнул Артур, протягивая свой кубок и лениво оглядывая вальсирующую знать, пытаясь решить, какую знатную даму пригласить на танец, дабы утихомирить сплетни. Эмрис тихо проскользнул к нему и быстро налил вино, пока блондин использовал свободную руку, чтобы поправить мантию. — Ненавижу эту штуку, — пробормотал он. — Слишком туго. — Прямо как ты. Артур застыл, услышав шёпот Мерлина, когда слуга поставил кувшин на стол и продолжил суетиться над едой Пендрагона. — Я думал об этом, одевая тебя, — пробормотал Эмрис, достаточно громко, чтобы Артур мог услышать его соблазнительный тон. И как Мерлину удавалось сохранять совершенно нейтральное выражение лица? — Какой ты узкий, когда мы трахаемся. Верно. Он любил делать это без особой подготовки, получая удовольствие от боли, но он никогда не задумывался о том, как это влияет на мага. — Как прошлой ночью, — продолжил Эмрис, перекладывая мясо на тарелку Артура, затем ставя её на место, чтобы порезать еду на куски. — Когда мы вошли в оружейную, чтобы трахнуться, потому что ты только что выиграл турнир и был таким… нетерпеливым. Ты не позволил мне подготовить тебя вообще и почти закричал, когда я проник в тебя, — Артур с трудом пытался держать лицо и не хныкать на слова Мерлина. — Боже, ты так стонал, — сказал Эмрис. — Ты велел мне войти в тебя одним движением, а потом ты закричал и мне пришлось заглушить тебя своим платком… Ты сошёл с ума, не так ли? Что-то настолько большое, как я, в твоей тугой маленькой дырочке… К тому времени ноги Артура под столом уже были разведены, что заставило Мерлина ухмыльнуться. — Ты ведь действительно помешан на этом, не так ли? И слава Богу — ты понятия не имеешь, каково это, когда твоё тело так крепко обхватывает мой член… Твоя задница буквально жаждет большего. Артур напряжённо улыбнулся, пытаясь выглядеть так, словно они говорили о мясе на столе, а не о мясе в штанах Эмриса. Маг наклонился к ушам Пендрагона, делая вид, что проверяет еду. Его дыхание согревало кожу Артура и ласкало его волосы. — Будем надеяться, сегодня ночью ты будешь так же узок.