По ту сторону марципановой долины.

Саундтрек: Epik High - 춥다 (It’s Cold) feat. Lee Hi Epik High - 빈차 (Ft. Oh Hyuk)       Наверное, никогда не пойму, почему корейцы так жалуются на холод, когда приезжают в Россию. Потому что, честно, в Корее зимой и ранней весной просто чертовски холодно. Так холодно, что тебя пробирает всего до костей. Единственный плюс – солнце. Солнечных дней зимой здесь действительно много. «Мороз и солнце, день чудесный», - такое ощущение, что эти строки Пушкин писал о Сеуле зимой, а никак не о европейской части России. И если днем, когда светит солнце, еще можно жить, то с его заходом, выходить на улицу можно только в скафандре.       Но я ни в коем случае не хочу, чтобы читатель подумал, что я не люблю Сеул. Как я могу? С этим городом связано так много прекрасных воспоминаний. Я люблю его всем сердцем. Я знаю его лучше, чем свой родной город. Я исходила его весь пешком и могу ориентироваться в нем без карты. Обычно я люблю бродить наугад в незнакомом городе и уверена, что это лучший способ узнать его. Помню, когда только первый раз прилетела сюда по программе обмена 4 года назад, каждый вечер, вооружившись плеером с любимой музыкой, я просто так слонялась по улицам, наблюдала за жизнью простых корейцев, за тем, как они бегут домой после работы, толпясь и толкаясь на пешеходных переходах, как они шумными компаниями вываливаются на улицы после очередной корпоративной попойки, как по ночам покупают вещи на рынке Тондемун. Этот город вдохновлял меня тогда, девочку, впервые так надолго и так далеко уехавшую из дома; здесь я снова начала мечтать, здесь мне снова захотелось жить. Так было раньше.       Двери лифта открылись, и попав в огромный офисный холл из стекла и бетона, я заспешила к выходу, и лишь стук моих каблуков глухим эхом отражался от плоских стеклянных стен. Посильнее укутавшись в длинный широкий шерстяной шарф, я вышла в холодный ночной Сеул. Ночь стояла морозная, но без ветра. Откроешь рот и выдыхаешь заледеневшие слова. Было уже очень поздно. В такое время деловой центр в районе Каннам погружается в темноту. Гаснут окна небоскребов, закрываются все кафе и магазины. Вообще это так странно для Сеула. Я имею в виду, что, обычно, в этом городе даже ночью можно найти место, где съесть торт или вообще что угодно, что душа просит. Но серьезно, именно в районе Каннам, точнее в той его части, что протянулась на несколько километров от станции Gangnam до станции Samseong, после 9 часов все просто вымирало. И от этого было как-то не по себе, словно ты вдруг стал героем фильма-катастрофы, все вокруг умерли и наступила длинная полярная ночь.       Я уверенной походкой быстро зашагала вдоль по улице к такси, которое уже ждало меня поодаль. Я старалась глубоко не дышать. Мороз стоял такой сильный, что каждый раз делая вдох, в груди будто рождественская елка горела.       Но все-таки, этот город прекрасен, несмотря ни на отсутствие броской архитектуры, старинных домов с лепниной и колоннами, ни на стойкий запах уличной еды, кимчи и мусора витающий в воздухе, ни на смог, ни на толпы толкающихся людей на улицах днем. Проблема большого столпотворения людей начала меня волновать с того самого момента, как мы с мужем перебрались в квартиру в районе Gwanghwamun, прямо рядом с дворцом Кенбоккун и еще тучей разных туристических достопримечательностей. Компания, где работал Егор снимала ее для нас. Круто, престижно, дорого, близко от офиса (от его офиса конечно, я-то добиралась на работу по-прежнему долго). Но как же я скучала по своему тихому почти безлюдному району на севере Сеула, неподалеку от гор Тобонсан. Скучала по возможности с утра выйти на балкон и полной грудью вдохнуть морозный чистый воздух, послушать щебетание птиц, полюбоваться на разноцветные склоны гор, а вечером смотреть как солнце, словно огромный огненный шар, заходит где-то между двумя вершинами…Как оно тает где-то в зеленой листве деревьев на склонах... И еле видимый свет, словно от свечи, горит где-то в глубине. И я действительно скучала по своему балкону, где я целых 2 года могла безнаказанно любоваться этим неповторимым зрелищем.       Одним из плюсов позднего ухода с работы, было отсутствие пробок на дорогах. На контрасте с улицей в такси было тепло до такой степени, что скорее правильным словом было – душно. Таксист, мужчина лет так за 60, был явно удивлен, когда я села в машину. Иностранцы не часто вызывают такси через приложение, из-за отсутствия достаточных для этого познаний в корейском языке. Я видела, как за несколько секунд несколько раз изменилось выражение его лица, видимо в попытке решить, стоит ли ему начинать со мной разговор. Чтобы облегчить его внутренние терзания, я выдала: «Погода сегодня слишком холодная, неправда ли?» Лицо мужчины расслабилось, и он немного улыбнулся: «Да, очень. Хорошо нам, таксистам, в машине тепло. Вы хорошо говорите по-корейски. Давно живете в Сеуле?» Одни и те же вопросы. Одни и те же заготовленные на них ответы. «Уже несколько лет» «Учишься? Работаешь?» «Работаю» «Замужем?» «Да» «За корейцем?» «Нет» Закончив «смол ток», мы продолжили ехать в тишине, которую нарушали лишь звуки старых попсовых корейских песен из магнитолы. Небольшие разговоры с таксистами были действенным способом дать им понять, что ты местный и не первый раз едешь по маршруту. Это исключало петляние и затягивание поездки с целью выудить из тебя как можно больше денег.       Думаю, у читателя могло возникнуть ощущение нелогичности ситуации, эдакой нестыковки фактов. Квартира в престижном районе Сеула, работа на Каннаме, явно хорошо зарабатывающий муж… почему бы не ездить на машине? И ведь правда, почему? Просто к своим 24 годам я так и не удосужилась получить права. Попросту, не умела водить, вот и весь ответ.       Тем временем мы уже приехали. Выйдя из машины, взглянула на телефон. «У нас молоко закончилось. Купи ты. Я буду поздно». Было бы странно, если бы муж пришел рано со своей любимой работы. Мне кажется, если бы можно было там ночевать, он бы и это делал. Егор, был из тех редких людей, кто обожал то, чем занимался. Полтора года назад он начал работать на крупную международную консалтинговую компанию, перед этим убив 1,5 последних года в университете только на то, чтобы подготовиться к собеседованию. Купив в «GS25» молоко, я почти добралась до дома, предвкушая тот момент, когда я наконец сниму эти ужасные супермодные сапоги на высоченных каблуках, которые уже 2 недели убивают мои ноги. И все эти 2 недели на ум приходило лишь одно: о чем я вообще думала, когда покупала их? Наверное, мне слишком польстила минутная вспышка восхищения, мелькнувшая в глазах моего мужа, когда я их мерила.       Я зашла в квартиру, и тут же бросив сумку на тумбочку, уселась на пол и принялась стягивать с себя сапоги. Мои ноги гудели, голова тоже, и именно в этот момент я почувствовала, словно вся усталость этого мира навалилась на меня. С одним снятым сапогом я просто продолжала сидеть на полу и смотреть в какую-то несуществующую точку на стене. В голове был ворох мыслей, но ни одной внятной. Время остановилось, была лишь глухая тишина квартиры, звук моего дыхания и еле слышный гул холодильника на кухне.       Очередным пятничным вечером я снова была одна в темной квартире, голодная, несчастная и безумно уставшая. Я устала; устала от своей бесконечной усталости, которая пронизывала мое тело насквозь и даже глубже. Люди обычно живут всю неделю в ожидании пятницы. Молодые ждут встречи с друзьями, тусовки всю ночь напролет до утра субботы. По пятницам в моих некогда любимых барах района Итхэвон не протолкнуться – Красиво одетые молодые люди, модная музыка и литры алкоголя, расслабляющего и превращающего людей в тех, кем они не могут быть при свете дня, но очень хотят. Люди постарше ждут пятничный вечер, потому что это возможность побыть с семьей: поужинать вместе, обсуждая все произошедшее за неделю, посмотреть вместе телевизор лежа на ковре, построить планы на выходные. В общем, пятницу любят все, но главное – в пятницу никто не хочет оставаться в одиночестве. И несмотря на то, что у меня не было сил ни разговаривать, ни даже думать, я тоже не хотела. Я уже хорошо знала это отвратительное состояние, странную смесь бессилия и апатии с панической тревогой, когда кажется, что смертельно устала и хочешь спать, а стоит лечь — и сон не идёт, в голову лезут всякие страсти, и, если даже удаётся на несколько минут задремать, обязательно приснится какая-нибудь гадость. Я знала, что, если Егор сказал, что будет поздно, значит раньше 12 ночи он не придет.       Я кое-как стянула с себя второй сапог, размотала шарф, стащила с себя пальто и, оставив все это на полу, взяла пакет с молоком и поплелась на кухню. Включила свет над столешницей, достала бутылку вина, бросив взгляд на полку с посудой, решила, что сегодня обойдусь без приличий и буду пить из горла. Мужа дома все равно нет. Кому нужны эти условности? Сегодня точно не мне. Скорее всего во всём виновата усталость. Организм изнашивается. Нервы изнашиваются. Я изнашиваюсь. В свои 24 года я иногда напоминаю себе старую затёртую куртку. Всё расползается по швам. Но я пытаюсь сохранить товарный вид. Потому что иначе — свалка. Разница в том, что куртку можно снять. А куда девать себя?       Я скучала по тому времени, когда только приехала поступать в Сеул в магистратуру, точнее я скучала по себе такой, какой я была тогда. С горящими глазами, с энергией, бьющей через край, вечно улыбающейся. Сейчас в моих глазах была лишь усталость. Мы все в какой-то момент устаем и хотим вернуться в прошлое, которого, парадокс, уже не помним, и, отчаянно подгоняем будущее, потому что ждем, что там нас ожидает что-то действительно значимое, что-то, ради чего мы проделали весь этот путь, выстланный из стараний, усилий, бессонных ночей и усталости. Никто не хочет верить, что все что было, было бессмысленным. Потому что никто не сможет смириться с тем, что просто выкинул, бесцельно потратил несколько лет, от отведенного ему времени драгоценной молодости. Я все чаще стала задаваться вопросом, почему я, по жизни борец, уже на протяжении многих лет выбирала для себя только удобные пути, принимала решения, не требующие смелости, шла по проторенной дорожке, не рискуя, отказавшись от своей истинной мечты, подавила в себе себя. И сейчас пришла к тому к чему пришла. Нелюбимая работа, бессмысленный брак, в котором мы с мужем стали уже давно чужими людьми. А были ли мы вообще когда-то близкими?       Я и Егор вместе учились в университете в Москве. И нет, мы не были студенческой парочкой. Он весь период учебы встречался с другой девушкой, с которой они были вместе еще со школы. А мы с ним и друзьями то не были никогда. Но так как я и он вращались в одной компании, общаться нам приходилось часто, и тогда, когда мы с ним говорили, мне казалось, что мы очень похожи. Во всем. Я часто ловила себя на мысли, что мы как половинки одного целого. Но это было тогда. Нет я не была влюблена. Мне кажется, я вообще никогда по-настоящему не была в него влюблена. Закончив университет, я думала, мы больше никогда не встретимся, но судьба распорядилась иначе. Он, поступив в магистратуру, поехал в Сеул на стажировку в Корё, а я просто поступила туда в магистратуру. Вот с этого все и началось. Его отношения с Томой не выдержали расстояния, а возможно они с ней просто уже переросли ту детскую влюбленность, которая так и не превратилась во что-то более серьезное. И вот мы с ним, как-то натолкнувшись друг на друга где-то в кампусе университета, больше не расставались. Сначала став друг для друга друзьями для путешествий, ужинов, походов в магазин, через месяц мы вместе стали снимать квартиру. А потом одним осенним вечером, напившись вместе текилы в баре, просто пролежали до рассвета на траве около реки Ханган, и все было понятно без слов. Мы не делали друг другу предложений встречаться, не объявляли официально о статусе наших отношений. Мы просто продолжили жить вместе, словно семейная пара, которой мы вскоре и стали. Нам было удобно друг с другом. И боюсь это был главный критерий. Мы думали, что проживаем настоящие взрослые отношения, а по сути просто прикрывали таким образом свою неспособность испытывать настоящие сильные чувства по отношению к другим людям. Мы никогда не говорили «люблю», мы вообще никогда не говорили о чувствах, наверное, потому что их и не было. Хотя, сейчас, наверное, во мне просто говорила обида. Когда подошел к концу первый семестр, Егор всерьез задумался о том, чтобы остаться учиться в Корё, он собрал документы и перевелся. Спустя год совместной жизни, мы уже обошли все бары Сеула, пересмотрели все возможные фильмы, обсудили все доступные темы, и все больше времени стали проводить отдельно, либо в тишине. Мы молчали за завтраком, молчали в такси по дороге с очередной студенческой тусовки, молчали по выходным. Это молчание стало нашим постоянным спутником. Егор усиленно готовился к собеседованию на работу, устроился на стажировку, а я просто пыталась понять, чем же я на самом деле хотела бы заниматься в жизни. Так и не найдя ответа, как и все пошла на стажировку в крупную компанию, где и осталась. Работать я умела, и голова у меня была на месте. А так как моя личная жизнь была очень стабильной и молчаливой, я проводила на работе большую часть своего времени. Егор сразу же получил хорошую позицию в компании и продвигался по карьерной лестнице семимильными шагами. Почти сразу после университета мы решили расписаться - так было удобнее для всяких визовых и других бытовых вопросов. Вот так и прошли несколько лет. Из-за постоянной занятости мужа на работе, я не была в отпуске уже 2 года. И моя жизнь превратилась в нескончаемый день сурка, состоящий из работы, сна и периодических домашних дел. Единственной моей отдушиной были прогулки по Сеулу, которые стали почти невозможными зимой из-за жутких холодов.       Пока я жаловалась тебе, читатель, на свою безрадостную жизнь, половины бутылки вина уже не было. Усталость отпустила, и осталась лишь апатия. Я решила, что сидеть в таком состоянии дома просто самоубийство, и встав с ковра в гостиной, на котором я сидела все это время, я поставила недопитую бутылку на столешницу и пошла к выходу, поднимая с пола в прихожей ранее брошенное туда пальто и сумку. Немного постояв на месте и взглянув в зеркало, я решила, что сегодня вечером в таком виде я буду привлекать слишком много ненужного внимания. Скинув пальто обратно на пол, я пошла в гардеробную, по дороге стягивая с себя дорогущее платье, привезенное мужем из командировки в Париж. Натянув обычные джинсы, мешковатый вязанный свитер и тимберленды, я надела сверху длинный пуховик-одеяло и направилась к входной двери. Четкого намерения куда пойти у меня не было, просто хотелось поскорее уйти из дома и, возможно, найти на свою пятую точку каких-нибудь приключений, по которым я очень соскучилась.       Когда я решилась на ночною прогулку, я и подумать не могла, что найду приключения, которые полностью изменят мою жизнь и меня саму.