Братишка

Я должен был напрячься уже от мысли: «Что может случиться?». Сука, часу не прошло! Выбежали на визг. Посреди коридора – источник звука – гламурная блондинка в шикарном платье. Причина звука – мой сраный брательник, перед девушкой на коленях, в зубах связка шариков из тех, что украшают окна. Оба вцепились в её зелёный подол, перетягивают на манер каната. Кое-где ткань уже треснула, швы побежали. - Слава! – кричит мама. Почему-то она цепляется и прячется за меня. Я остаюсь на месте, не решаясь оттолкнуть, чтобы пойти угомонить малого. Он поворачивается, открывает рот, разжимает пальцы. Шарики плавно летят к потолку, девочка по инерции падает на спину, но попадает в руки подоспевшего пышноусого толстяка с крутыми часами. – Ошибочка… - выдаёт Славик и ползёт на коленях к нам, хватает за платье Соню. – Королева моя! Злая ведьма приняла твой облик, дабы смутить мой разум и получить волшебную поэзию, что бл… Была предназначена тебе! По цветам и общим контурам девушки правда похожи. Не слишком, но залитые зенки могут перепутать. Вопрос: когда он успел их так залить? Соня хихикает. Собирается народ. - Коров… лева! Я скорблю! Не могу вспомнить ни одной строчки! Только что произнёс – и вот их больше нет. То были дивные стихи, рождённые из самого сердца. Опл… Опылённые образом твоим, как нежной бабочкой! Они расцвели подобно райским эдель… ве… вейсам, да. И были воистину прекрасны! Вот, ведьма подтвердит. Скажи, ведьма? Блондинка и усач осматривают пострадавший наряд. - Коз-зёл… - буркнула девочка, ещё пытаясь что-то где-то подтянуть или прикрыть, но понимая: вечер для неё окончен. В таком виде даже сидеть не очень кошерно. - О-ай! Не пытайся призвать своего чёрного господина, карга старая. Он немедля бежит, меня лишь узрев! Ибо я – последний самурай света истины, драгоценный кинжал в деснице Господа! В моей душе – золотая вера, в моих венах – рубиновый кагор! - И чьё это сокровище? – командирски забасил усатый. Вероятно, отец. Подошла и мать – аппетитная ботоксная милфа в колье, слишком похожем на бриллиантовое. Вместе с дочерью сокрушается о потерях и пускает огненные взоры в нашу сторону. Мой предыдущий вопрос вытесняется другим: а где успел залиться наш батя?! Он воздвигается из небытия посреди «сцены», как Пизанская башня, и гордо объявляет: - Моё! - Так, всё понятно! Вы знаете, сколько стоит это платье? - Где платье? – папаша пробует сориентироваться на местности. - Платье моей дочери, которое испортил ваш отпрыск! Вы за это заплатите! А Славик заразный, со своим рыцарским стилем… - Эта, что ли?.. – отец подходит и приглядывается к пострадавшей, - Ну ничё, ничё… - Отойдите от неё! – дёргает за рукав весомый дядя. - Я отойду, и ты отойди. Пусть молодёжь сама разбирается! - Не, бать, не эта. Это так, Маринка, первая шалава на селе, - встревает малой. - Что?! – хором восклицает пафосное семейство. - А что? Нечего правды стесняться. Бля, да все знают. Я и то штук десять назову. Пашка, Роман, Дениска, Гена Фофан, Тимур… - загибает пальцы. - Кто?! – слышен возмущённый юношеский голос из рядов зрителей. - Заткнись… - зловеще шипит блондинка. - Иван, Егор, Федунчик, Машка… - Кто? – удивляется папка несчастной. - Карелин, сука, убью! – барышня поддёрнула на локтях несуществующие рукава и бросилась выполнить угрозу. Мамаша повисла на ней, протащилась пару шагов, как за бойцовской собакой, но остановила. - Так это Карелин? Тот самый? А вы, значит, его отец, - улыбается усач. – Всё встало на свои места: яблоко от яблони. Отец алкаш, сын алкаш и дебил, жертва пьяного зачатья. - Чё сказал?! За базаром следи, моржовый! – взрывается батя. - Чё вижу, то сказал! —Интересно на мать посмотреть - такая же синявка? – тоже переходит на блатные тона представительный господин. Наша мама закрывает лицо и прячется в классе. - Ты его (мою) мать не трожь! – хором вопят отец и Слава. Но у малого не получается встать. А вот батя уверенно прёт на врага. Тот знакомым жестом поддёргивает рукава и принимает бой в позе сумоиста. Вокруг учителя и другие родители с самым озабоченным видом, вокруг весёлые выпускники. Мать Марины отвлеклась, упустила - девочка тут же вцепилась в Славу и начала его мутузить по полу, но быстро упала сама. Пытаясь вернуть дочь, мадам падает сверху. Отчаянно взывает: - Да помогите кто-нибудь! – публика, наконец, включается. Мужики облепляют отцов семейств, дамы помогают подняться дамам, я хватаю Славика под мышки и тащу к дальней лестнице, где народу ходит меньше. - Королева! Ужасный дракон, ведьмин прихвостень, уносит меня! Но я одолею его в логове и вернусь к тебе с его головой и всеми сокровищами! – тянется к даме сердца. - Удачи, рыцарь! – Соня подбрасывает свой тёмно-зелёный газовый шарфик. Славка хватает летящую ткань. У меня падает сердце. Если бы в этот момент кто-то сделал качественное фото, его можно было бы хуярить на обложку хорошего умного романа про любовь позапрошлого века. Нет, а что? Девочка вполне, к брату благосклонна, даже чересчур. Родителям нравится. Немного старше, так для малого это даже полезно. Происходящий трэш – отличная история о том, «как мама и папа познакомились». А мне – бром. Дёргаю брата к себе, он смиряется и повисает на руках. Когда отходим далеко от эпицентра событий, даже сам становится на ноги, пробует ими переступать. - Видал, как батя ему всёк, видал?! Ебать мой частокол! Знай наших, ссаный лакей капитала! Вставай, подымайся, рабочий народ! Вставай на врага, люд голодный! Раздайся клич мести народной! Вперед, вперёд!.. - Иди нормально, опусти грабли! – рычу. Как он меня задрал… Только что человек человеком, и вдруг животное. Всё, нагулялись, домой поведу, пока он чего «повеселее» не придумал. Серьёзно, что за нахуй, здоровый лось уже – есть у него какие-то рамки?! То есть ой, что я несу?.. Малому уже тринадцать было, когда они впервые без меня к тётке в Москву поехали. Что-то он сразу накосячил, его не пускали гулять, и он срался. По всей квартире, даже один раз в рояль отложил личинку. Представляю эту морду: а что такое, что не так, а что вы сделаете, а? Ну, они давай мне названивать. А я что сделаю? Наорал по телефону, а сам угораю. Пожалуй, где-то так им было и надо. Но не настолько же! Всему предел есть! Только не для братишки… Или года два назад, когда он меня на вокзал провожал. Тогда ещё мне в дорогу давали огромную сумку жратвы – помогал заволочь. В автобусе его согнала с места ядовитая мадам, по-моему, недостаточно старая для такого напора. Славик навис над ней, глядя в глаза, добыл из моего продуктового запаса огурец побольше и стал его как бы есть, как едят бананы героини очень взрослого кино. Людей было немного, все отвернулись и тихо подкисали. Бедная женщина вышла на следующей – не уверен, что на своей. А он плюхнулся на место, предложил мне многострадальный овощ, но сам догрыз, не дождавшись реакции. Я до сих пор не придумал, как должен был реагировать. Чёрт, вот это воспоминание было лишнее… Если совсем честно, в глубине души завидую. Мистер непосредственность, бля, канон трикстера. Куда уж нам, простым мещанам… Но хоть бы грамм элементарной воспитанности, приличий! Почему сейчас мне должно быть страшно за пианино в актовом зале? А если это платье реально какой-то ёбаный кутюр с ценником в годовой доход нашего семейства?.. Да, и к кому эти предьявы, кто должен был следить? С горем пополам спустились на этаж. Перерыв. - Миро-он, чего ты такой хму-урый? – манерничает и бодает растрёпанной макушкой. - А? Ревнуешь? Не ревнуй, пошутил я. Посрать мне на твою бабу. Я вообще пидор. Не веришь? Да все знают! Из коридора на нас выскакивает пёстрая стайка барышень. Малой приосанился. - Ка-акие феи! А скажите, феи, вы знаете, что я пидор? - Ещё какой! – хохочут девочки и бегут наверх. Одна оборачивается. - Славик! Правда, что у вас тоже драка? - Пиздёжь! Это у вас драка. У нас битва титанов! Но вы всё пропустили, несчастные! Как хочется швырнуть его с лестницы! Продолжаем спуск. А нет, хуй мне. - Ну, слышал? Всё равно не веришь? Погоди, ещё спросим, – вырывается, смотрит в коридор. – О, директор! Юлия Сергеевна-а! Можно вас на минутку? - Что случилось, Вячеслав? Ты в порядке? - всего в нескольких шагах. У меня открывается сила берсерка и скорость Флэша. На один пролёт ниже первого, под лестницей, бытовка технички. Раньше она запиралась только на шпингалет снаружи. И теперь так, отлично. Дверь открывается внутрь, прижимаю спиной. А по-другому и невозможно – мы вдвоём еле поместились. Сверху слышен удивлённый голос директрисы, ещё чей-то. Жду, пока всё стихнет, кроме музыки из актового. Выдыхаю. Мы стоим вплотную, в полной темноте, среди кучи неудобных предметов, запахов порошка и старых тряпок. Братик тоже выдохнул и расслабился. Он-то чего? - Так веришь или нет? - Слава, блять, ну хватит уже. Что ты творишь? – надо было строго, получилось устало. - Ой, такую хуйню… А ты меня накажи, Нии-сан. Я был плохим мальчиком. И буду ещё хуже… – развязный голос пробрал до копчика. О чём я думал? Надо было просто бежать на улицу. Поворот не туда по Фрейду… - Накажу. Запру здесь до утра. Посидишь, подумаешь о своём поведении. Ну, давай – выйди, запри, сдвинься с места. Не на чем тут залипать. Подумаешь, дышит, подумаешь, тепло через одежду. Нехорошая пауза, вторая минута пошла или больше. Надо что-то сказать… Как там, блять, слова складываются?.. - Запрёшь и всё? Зануда. Ну и хер с тобой. Мне есть о чём подумать. Видел информатика нашего? Еврейчика такого мелкого? Спасибо, брат. - Мирон Иванович? – Точно, он же и у вас вёл. Ещё болтали, типа он твой настоящий отец. Помнишь? – смеётся. Смешно ему. – Ну вот. Хотел меня трахнуть. А тебя нет? - Нет, - в глазах побелело – киноэкран. Появляется мини-фильм. Крупный план: мои руки разрывают черепашье горло информатика. Фонтаны крови, хрипы. Повтор, повтор, повтор… - Значит, не совсем извращенец. А меня хотел, даже шантажировал. Но ты ж меня знаешь. Сосал наш Иваныч с заглотом, по обоюдному согласию. - Чего ты хочешь, блять, от меня? Какой реакции? Типа, молодец? – меня так уже трясёт, что зубы клацают. Приехал победить своих демонов, герой? Был готов, да? Прошло три года и ничего не изменилось… Нет, не о себе надо думать! Это обычные Славкины приколы, они меня задевать не должны. Он знает, что мне можно доверять: не перейду границы. Я нормальный, взрослый, я за него отвечаю. Я же не хочу, чтобы малой совсем кукухой поехал? Харэ суетиться. Двинься немного в сторону, приоткрой дверь… Слава хватает меня за талию, дёргает вверх и прижимает к себе, как будто собирается закружить в танце. Замерли. Совсем немного шатаемся. Потому что он бухой. Но в музыку попадаем. Наклонился, обдал ухо влажным тёплым дыханием: - Хочу, чтобы ты знал, вот и все. Но люблю я только тебя, - и лизнул. Меня контузило. Тишина кромешная, всё пропало, кроме аччелерандо его дыхания и синкопы стука моего сердца. Я только немного подался вперёд – он заметил и сорвался навстречу… Сладкие, боги мои, апельсиновые. С горчинкой и корочкой сверху. Меня целуют, как будто сожрать хотят. Проверяет мой язык на прочность, губы кусает до крови. Вкусно тебе, мой маленький каннибал?.. Ну всё, всё, хватит. Старшие вперёд… Пришлось хорошенько потереться, чтобы опуститься на колени в этом вертикальном гробу. «Старый хер, моё запачкал, сука!» - пытаюсь содрать с малого брюки, путаюсь в ремне и застёжках. Пуговица укатилась. После тихого медляка на танцах погромче завели «Я полюбила бандита». В другом конце коридора вопли – пьяное веселье или очередная драка. Темнота стала чуть прозрачней. Может, из-за «сверкания» белых «трусишек». Стягиваю их вниз, и в такт песне перед носом танцует славкин хуй. Боже, какой он красивый! Стоит лихо, как пионерский горн в день рождения вождя. Третий вострубил, в пизду всё. Сам себя пугаю ласковым тоном психопата: - Я тебе покажу, как сосут правильно. Больше ни в один рот не полезешь. Подсядешь, как на иглу, недомерок, - надеюсь, что так. Выложусь по полной. Говорили, я профи. Боги, ещё ни один член так не хотелось! Нежно облизываю блестящую залупу, собирая губами квинтэссенцию запаха Славки. Его мученический стон даёт в голову сильнее водяры. Спускаюсь ниже, сильно прижимаясь, лижу тугие гладкие яйца. Прикусываю тонкую кожу мошонки, втягиваю в рот. Выбритая промежность задаёт новую вспышку гнева. Это ещё для кого?! Сука, челюсти свело, зубы чешутся. - Славочка, подскажи: куда спрятать ништяк, чтобы точно больше никто не нашёл? - Бля, как там было?.. В животик... - Спасибо, котёнок, - оскаливаюсь, открываю рот. - Да, Мир… Пожа-алуйста… Давай… - тихо и жалобно. Он не против, я правда могу… Торможу себя нечеловеческим усилием. Чтобы успокоиться, почти лениво лижу уздечку, рисую кончиком языка пентакли на головке. Вверх-вниз, глажу ствол пересохшими истерзанными губами, только немного кровью пачкаю. Теперь языком, чуть быстрее. По всему телу Славы пробегают волны мелкой дрожи, член сильно дёргается. И эти звуки… Только сейчас реально понимаю сравнение с флейтой. Плавно насаживаюсь горлом на длинный упругий орган. Братик вскрикивает и толкается. Не-а, терпи. Знаешь, как я долго терпел? Теперь возьму всё. Запомню каждую складочку и венку. А разъелся, засранец, на мамкиных котлетах! Ещё привыкнуть надо. Но я профи или где? С каждым движением головы получается проще и глубже. Внизу, у его ног, мне больно и тесно. Не могу поменять положение, не могу даже потереться о новенькие блестящие туфли... Но отвлекать мои руки – не вариант. Ну вот, я молодец, сейчас попробую… Он не выдержал. Сжимает мой череп, член проталкивает в глотку. Я задохнулся, но быстро подстроился. Мысли, что начали разминаться, опять попадали в обморок. Слюна капает, глаза закатились, побежали слёзы. Это славкин, это именно его здоровенный горячий хер трётся о моё горло изнутри. Громкие блядские стоны братишки взлетают неожиданно высоко, как у связанной японской порно-актрисы. Образ малого в классическом шибари добивает. Кончаю, сильно доставляя ему попытками закричать. Начинаю падать в сторону и соскакиваю с хуя. Поддерживает за шею сзади. В помещении посвободней я бы всё равно упал. А так повис на его руке как медуза. Додрачивает, упираясь головкой в щёку под глазом, но мне даже зажмуриться трудно. Можно чуть ниже? Да, спасибо… Болезненный стон Славы и приятное влажное тепло на лице, медленная струйка за воротник… Малой с грациозностью жирафа, гремя швабрами и вёдрами, садится рядом. Обнимает меня. Размазывает сперму по лицу. Нежно и аккуратно, по-кошачьи, лижет следы укусов на губах. Можно я немного посплю?.. - Сиди тут, я скоро. Ладно…