Один заказ на двоих. Сборник

      «Жди чуда» — говорили они. «Жди чуда» — значилось на новогодних листовках. «Жди чуда» — надеялся Минсок где-то внутри себя, но ситуация с каждым часом становилась все хуже и хуже.       Не то, что бы сидеть в Новый Год в подъезде под дверьми своей квартиры было так уж хреново. Жив и не замерз, и на том спасибо. Но это и не было пределом его мечтаний, раз на то пошло. А ведь хорошо пошло! Ох, как хорошо! Нахрен оно все пошло. Лесом, полянками и через болото прямиком в ад. По скромному желанию Минсока.       Ведь совсем не круто сидеть в Новый Год под дверьми своей закрытой квартиры, без ключей, телефона, с какой-то мелочью в карманах, которой хватит максимум на парочку бутылок соджу, ну и последнее, но не по значимости, с отличным знанием того, что твой парень (видимо уже бывший) бухой и невменяемый трахается со своим лучшим другом прямо сейчас в вашей квартире. Тоже, видимо, бывшей. Минсок точно переезжает.       И хорошо хоть куртку захватил зимнюю, когда пулей вылетал из квартиры и захлопнул за собою дверь. Не надо было раньше возвращаться со смены. Не надо было ныть начальнику, что Новый Год, что его ждут и «отпустите пораньше, пожалуйста». Не ждут. Новый Год тоже идет нахрен. Просто нахрен.       А сам Ким поднимается этажом выше и звонит в ближайшую от лестницы дверь — надежда, что добрые соседи сейчас дома, услышат его отчаянный дверной «зов» и дадут ему позвонить со своего мобильного, еще теплится где-то на дне души, но без особенного энтузиазма. Ну и при условии, что эта самая душа у него есть.       Дверь открывается неожиданно быстро. Видеть перед собой теплого, взъерошенного, такого домашнего и уютного даже на вид Чанёля тоже немного тоскливо и даже больно. Оба удивлены вот такой вот встрече, но Минсок просто не ожидал, что Ёль живет именно здесь, в этой квартире, на этом этаже, а Пак еще не до конца проснулся и усилено трет глаза. — Что-то случилось? — и Минсок отмирает, услышав чужой вопрос. — Нет. Можешь одолжить мобильный? Мне надо позвонить, мой остался дома, дверь захлопнулась, а я вот тут…       Неловкая улыбка превращается в благодарную, когда его пропускают в квартиру, любезно дают поговорить с Чонде, к которому Мин напрашивается на ночь, и тактично не задают вопросов, хотя по глазам видно, что Чанёлю есть что сказать. Минсок говорит с Ченом довольно долго, а потом звонит родным и предупреждает, что слишком занят на работе и не сможет приехать на эти выходные — страдать при родителях и портить им праздники совсем не хочется, но поздравить с наступающим стоило в любом случае. -… Не знал, что ты живешь этажом выше… Спасибо за помощь и извини, что побеспокоил. — Вздох застревает где-то в горле, когда в ответ на это звучит ровным счетом ничего, а глаза хозяина квартиры буквально сверлят в нем дыру. — Ты можешь остаться у меня… — Если мне некуда пойти? — Ким усмехается, перебивая. — …если хочешь. — Спокойно продолжает Пак и улыбается уголками губ. — Он ведь снова? — Да. — А ты не поверил мне. — Да. — Думал, я просто хочу тебя затащить к себе в постель и поэтому наговариваю на твоего «распрекрасного». — Чан оттолкнулся от косяка, к которому прислонился и сделал шаг к Минсоку. Тот стоял, не двигаясь и с опущенной головой. — Да. — Сам увидел? — Только что. — Больно? — Мм…угу… — когда его обняли, Ким не сопротивлялся и позволил себе уткнуться в чужую грудь. Он не плакал, не страдал так, как если бы это случилось еще пол года назад, но… Было неприятно, было пусто, было все же больно, обидно и противно от предательства и измен. О, если Чанёль тогда был прав, то измен было много, ужасно много. — Мне пойти и побить его? — оба улыбнулись этому, вспомнив детство, которое по случайности жизни тоже провели вместе.       Минсок водил Чанёля в школу, кормил его конфетами и помогал с учебой, когда было особенно трудно и непонятно. Чанёль таскал ему яблоки и защищал от всех обидчиков, пусть и был младше Кима на два года. Защитник. Что тогда, что сейчас. Почему они перестали общаться?       А, кажется, это случилось после того, как Пак разбил очередному парню Минсока нос. Тогда они знатно разругались и очень отдалились. Господи, Мин даже не знал, что младший его сосед этажом выше, о чем вообще можно еще говорить? Минсок идиот. — Прости, я пойду уже. Чонде ждет меня, а тебя ждет твоя девушка, наверное. Прости, что разбудил вас, — благодарно обняв Ёля в ответ, Ким разрешил насладиться себе этим несколько секунд, после чего отстранился вовсе и отошел к двери. — Минсок, ты ведь знаешь, что если бы тогда не пообещал моим родителям прекратить все, что даже и не начало тогда нормально еще, и «не портить» мне будущее, то мы бы сейчас были вместе? — Знаю. Но я тогда поступил правильно, впрочем, как и сейчас. — Не останешься? — Нет. Еще раз спасибо… И с Новым Годом, Чанёль! В этом году ты должен стать самым счастливым человеком во всем мире, — широко улыбнувшись, старший открыл дверь и тут же выскочил прочь, что бы не испытывать лишний раз ни себя, ни Чанёля.       О, если бы Минсок пару лет назад отказал родителям Ёля в том, что бы исчезнуть из жизни их сына, у которого столько перспектив в жизни, а сам Ким лишь тянет его на дно. О, тогда бы самым счастливым человеком в мире был бы он сам. В данный момент это стало так очевидно и понятно. И от этого осознания было намного больнее, чем от предательства человека, которого, как считал Мин, он любил. Ох, как же он ошибся. Дважды. А может и намного больше раз. Намного-намного больше.       Вот только Чанёль не собирался никого отпускать так просто в этот раз. Если уж Ким Минсок пожелал ему в этом году стать самым счастливым человеком во всем мире — он станет. Пак Чанёль всегда слушался своего хёна.       Вот и сейчас он быстро схватил с вешалки пальто, обулся в первую попавшуюся обувь и выскочил за дверь. Плевать на все. Он будет счастлив. И он обязательно его догонит. Пусть даже в тапочках с мордами собаки.