Один заказ на двоих. Сборник

       Тяжелый удар лапы отца по его морде, заставил омегу широко раскрыть карие глаза. Даже в форме волка они оставались раскосыми, что с детства всех удивляло и делало Минсока особенным. Волк с раскосыми глазами, где это видано?       Отец не раз срывался из-за этого на сына, орал о том, что его папа нагулял ребенка с каким-то лисом, но ударить? Ударить по морде со всей силы как нерадивого щенка при всей стае после охоты?       Такое точно было впервые.       Все замерли и не смели пошевелится. Даже вожак не мог лезть в семейные дела отца и сына в такой ситуации, хотя все волки понимали, что это было слишком жестоко. Минсок ведь омега, разве так можно? Но больше всех удивило другое… Он не скулил. Не умолял о прощении. Он даже голову не опустил, что бы признать свою вину. Наоборот, омега держал ее гордо и смотря прямо на старшего волка. Пусть это его отец, но даже он не в праве позорить его настолько перед всей стаей.       Никто не понял, что заставило всех покрыться холодным потом, но враз атмосфера у костра стала еще тяжелее и… Чанёль не мог в это поверить, но Минсок не скулил, нет — он рычал. Этот смелый, глупый омега даже не подумал о том, чтобы преклонить голову и отступить, как сделал бы любой другой на его месте. Пак смотрел не отрываясь, совершенно не в состоянии отвести свой взгляд от него. Словно кто-то в голове настойчиво шептал: «Смотри».       Мышцы сводило от напряжения, но молодой альфа смотрел только на младшего Кима и в любой момент был готов кинуться наперерез, спасая смелого волчонка от чужих острых зубов. Прямо сейчас было действительно страшно от происходящего, но Чанёль чувствовал восторг, смотря на омегу в нескольких шагах перед собой.        А тот рычал. Тихо. Раскатисто и заставляя всех оцепенеть от страха то ли из-за рычания, которого ни один из них не ожидал от Мина, то ли из-за страха за глупого омежку, которому такое не простят и порвут на кусочки. Ни один взрослый волк не отпустил бы его просто так после такого, не разорвав ему глотку, даже собственный отец. И дело тут не в жестокости. Неуважение проявленное публично — вот камень преткновения. И против взрослого и опытного альфы у юного омеги не было шансов. Попросту не могло быть.       Но Минсок продолжал еле слышно рычать переступив с лапы на лапу. Он не обнажал клыки в отличии от старшего, который сверлил его взглядом, но от юноши скользила угроза, это также чувствовалось, как и то, что он будет биться насмерть, если придется.       И все бы закончилось кровожадной дракой, если бы сын вожака не вышел вперед, закрывая собой омегу и заявляя на него свои права. «Это мой омега.»       Одной короткой фразы хватило, чтобы стая очнулась и вожак обратил внимание волков на себя, грозно и раскатисто рыкнув. Бросив быстрый недовольный взгляд на сына, он мотнул мордой в сторону и приказал всем разойтись по домам. Конечно же, никто не стал перечить своему вожаку, но тихий гул еще какое-то время бродил между волками. Да и старый волк был не настолько глуп, что бы выступать против молодого и сильного альфы — все знали насколько он силен — поэтому старший Ким вскоре ушел с площади, как и все остальные, что просто разошлись по своих хижинах, словно ничего и не было. Просто у него теперь не было сына. Впрочем, он никогда и не считал, что эта шавка его щенок. Жалкое отродье нагулявшего омеги. Он не заслуживает даже почувствовать его клыки у своей шеи.

***

      Минсок обратился в человека едва завернул за угол одного из домов и тут же накинулся на альфу с кулаками, полный негодования и злости. — О чем ты вообще думал влезая между нами?! Ты рехнулся?! Ты спятил что ли? — Я думал о том, что не хочу видеть тебя мертвого с перегрызенным горлом! И это я еще спятил?! Ты. Рычал. На альфу! Минсок, ты понимаешь, что вообще сделал?! Кроме того, он твой отец! — Он. Ударил. Меня. По морде. При всех! Никогда в жизни не потерплю такое, даже будь он мне трижды отец. Я бы дрался с ним, если бы не ты. — Ким вновь оскалился, словно бы все еще был в звериной форме. — Если бы не я, ты бы умер. И если бы пришлось, я бы дрался с ним за тебя. Я бы ни за что не дал тебе умереть. — Да? И что теперь, умник? Где мне теперь жить, гений?! Ты заявил свои права на меня! Мне плевать, что ты сын вожака, как ты вообще посмел сделать подобное? Я не соглашался на это! — Ты мой омега, Минсок, — спокойно возразил альфа ухмыльнувшись и ближе подошел к своей новообретенной паре. Он притянул взвинченного парня к себе, схватив его за талию и наклонился к омеге, что бы их глаза были почти на одном уровне. — Хочешь того или нет, милый.       Мин пытался вырваться из объятий, но Чанёль продолжал крепко держать его. Выдохнув последнюю фразу прямо в лицо омеге и гипнотизируя его своим многообещающим взглядом, Пак усилил хватку и впился в губы Минсока глубоким жалящим поцелуем, не давая возможности убежать или отстранится.

***

— Поставь меня на место, Пак Чанёль! Отпусти меня, кому сказал. Я убью тебя, как только стану на ноги, клянусь! — Изо всех сил вырываясь, молодой омега колотил обозревшего альфу по плечу и куда придется.       Он как мог дергал ногами и всем телом, лишь бы тот поставил его на землю, но ничего из этого не помогло. Довольный и улыбающийся Чанёль нес свою добычу к себе домой через весь поселок просто закинув на плече, не обращая внимания на чужие угрозы и проклятия. — Я опущу тебя как только за нами закроется дверь в нашем доме. Но скорее всего, после этого ты будешь стоять в колено-локтевой и скрести ногтями по полу не в силах удержатся на одном месте, пока я буду глубоко в тебе, — хищная улыбка никак не сходила с довольного лица альфы, а омега тонко взвыл теряя всякие силы на сопротивление.       После такого ответа Минсок пораженно и ошарашенно глотал воздух, силясь выдохнуть хотя бы «Извращенец!» и прятал смущенное лицо в ладонях весь оставшийся путь до дома альфы, который теперь был и его домом тоже. Вот только воображение юного омеги играло против него и стыд затапливал буквально от пят до кончиков ушей. Разве у него теперь вообще есть выбор?

***

      В это же время по домах сидели и прятались такие же смущенные, как и Мин, омежки, ведь слова альфы было отлично слышно через открытые окна деревянных домов, да и сами стены не особо спасали в подобных ситуациях.       Вожак лишь довольно улыбался тоже заслышав их перебранку — вот это его сынок, так держать! В конце-концов, их род определенно должен продолжаться, а Чанёль выбрал себе в пару достойного омегу. Совсем как он когда-то его папу. Тот так же бесился и орал, пока молодой вожак, только ступивший на этот пост, тащил его в свою хижину.       Папа Чанёля смотрел на мужа и закатывал глаза, отвешивая ему не хилый подзатыльник. Ищь распетушился, старый хрен!