гнойный против всех

сонечка внутри него мягко, но настойчиво, как может только она, била тревогу ебаная фанатка окси, та самая девочка, которая хочет быть пиздецом и иметь худое плечо; слава её терпеть не мог, делал всё, чтобы сука быстрее сгнила, потонула в своём окси и никогда больше не появлялась, но почему-то именно под её личиной прятал все свои самые выстраданные строчки слава, впрочем, не обращал на её глупые знаки никакого внимания, предпочитая делать вид, что всё отлично, и он просто хочет записать ещё один дисс и сейчас ищет вдохновения в фитах оху(й)мирона с ебаным шокком. главное забыть, что в диссах после батла не было никакого смысла, он получил всё, что хотел - мирон не просто ретвитнул - он стоял рядом и пихал своими холодными руками, он обращался к нему напрямую - ты молодец, хорошо сделал, заслуженно победил, - говорит окси, когда они сталкиваются около бара, но улыбается победно всё равно слава думает это было ради тебя, всё, блять, было ради тебя слава говорит вслух: - ебал я твоё мнение. окси смеётся, тихо, но слава, как преданный пёс, неловко улыбается и виляет хвостом. славу выворачивает в туалете, когда окси снова возвращается к рудбою слава вспоминает все свои громкие "окси, ты скатился, ты позер, ты жалкий" и видит во всём, что он когда-либо выпустил под любым псевдонимом, лишь больное посмотри, я здесь зато шокка окси прекрасно видел, и это било поддых шокк ничего не решал в рурэпе уже давно, похуй, что старший брат и всё подобное, и свой комментарий мог засунуть в свою же перекачанную задницу; но он решал для мирона, слава это видел, славу от этого тошнило бывшие мирона вообще занимали особое место в личном рейтинге хуесосов вячеслава карелина - ой, блять, опять ты, - конечно, окси опять здесь, они опять сталкиваются, но только слава знает, что конечно же он тут, потому что карелин специально пришёл, чтобы столкнуться мирон улыбается пьяно и почти дружелюбно почти неравнодушно думает слава, перебирая в голове все возможные панчи, но там только блятьблятьблятьяздесьятвойполностьючтотебесукаещёнужно а ответ на вопрос очевидный, сбоку подруливает охра, пытается увести мирона домой, берёт за руку, крепко, но мягко, и славу заклинивает на картинке этого касания, он прокручивает видение в голове тысячу раз, пытается забыть, но оно уже вросло а мирон уехал, сжимая ванину руку а слава уехал, чтобы побыстрее упасть фаллен, который уже час развлекался в соцсетях и радовал фанаток фотками гришки, присел рядом и с некоторой неуверенностью потянул руку к наушнику славы, видимо, уже ожидая получить по лапкам слава был настолько безразличным, что ванечка даже удивился а вот удивляться музыкальному выбору карелина он не стал, лишь закатил глаза и сдавленно выдохнул тихим "блять, опять", но побеждённо опустился рядом ванечка сразу понимал, когда славе пиздец. он сидел один, слушал голос мирона, придумывал самые острые панчи, писал самые смешные твиты; в этом они с ваней были одинаковы до смеха слава пожал плечами и переключил на старую версию девочки-пиздеца; светло пожал плечами и закрыл глаза, опуская свою больную голову на друга - привет, а ты стал часто здесь бывать, - окси опять здесь, окси опять пьян, окси опять не смотрит на славу, ничего нового слава сжимает в руках банку пива, не первую и, теперь уж точно, не последнюю за эту ночь фаллен мс выдаёт какой-то глупый панч, и карелин только улыбается, потому что сам не может ничего сказать он боится, что вместо "пошёл нахуй" скажет "пойдём со мной" охра рядом позволяет себе смешок, а ваня смотрит на него с такой ебаной нежностью, что слава даже через его тёмные очки замечает ваня с ваней после исторической хуйни немного срались в директе инстаграма, потом просто вместе смеялись над мемасами, потом иногда созванивались по скайпу, обменивались забавными фоточками, потом рудбой вернулся к своей обычной жизни главного бэк-мс страны, а вот светло уже было некуда возвращаться слава одними губами повторял "проведи-ка раз - дикобраз", думая, как бы посильнее ударить в новом диссе, как бы выставить бывшую мирона в наихудшем свете, как бы разом упомянуть всех хуесосов в одном треке светло сидел и понимал, что слава опять катится вникуда. после исторической хуйни карелин не мог прийти в себя неделю. он слушал и слушал, и слушал, и переигрывал все свои фразы, пытался думать, что он выиграл, что он - новый король но невозможно быть в битве победителем, когда для тебя этот батл - единственный выход, одна возможность посмотреть в глаза человеку, из-за которого разлагаешься уже ебаных пять лет а для твоего оппонента - просто батл, просто ещё одна галочка слава для мирона - ещё одна галочка мирон для славы - крест на ебаной жизни ему всё равно, блять, он не думает о каких-то гнойных, ведь у окси есть больше, чем семья - ты всегда столько бухаешь? - или, как я, только когда тебя не замечают ебаные карлицы? продолжает слава про себя, мирон поднимает на него ледяной взгляд, и славе хочется думать, что тот даже смягчается, когда узнаёт человека перед собой. ваня с ваней стоят по разные стороны баррикад, устало вздыхают, почти синхронно светло вновь рассматривает татуированные руки, снова скользит мягким взглядом по футболке из оксишопа, сбивается на кадыке, утыкается в стакан слава уже представляет, как сегодня ночью они, пьяные, заходят в квартиру, врубают на полную какой-нибудь дерьмовый огород, и ему почти тепло от мысли, что он теперь не один; слава запоминает дать себе по ебалу за такое - ванечка совершенно не заслуживает всего того, через что карелин прошёл благодаря своей одержимости - нет, прост сгодня пвод есть, - мирон забавный и иррационально милый, когда его разносит. слава насильно травит эту мысль из головы, но, вот, блять, сюрприз, она даже не планирует оставлять его в покое - что, шокк возвращается? - слава знает, что это пиздец, что так нельзя, но его скручивает изнутри желанием вывести этого гнома лысого хоть на какую-то эмоцию; получить хоть какую-то реакцию, возможно, даже получить по роже, чтобы неповадно было улыбка мирона сереет на глазах, он весь застывает, и гнойный ненавидит себя ещё сильнее, опять хочет, чтобы ему кто-нибудь очень сильно врезал охра сначала охуевше смотрит на окси, потом на фаллена, который только и успевает, что сменить растерянное выражение лица на подчёркнуто весёлое - он сам в шоке от славы, но немного понимает, совсем немного у охры сильные руки, ваня думает об этом, пытается сохранять своё лицо придурковатого еблана, даже в какой-то момент кидается на ваню, как будто защищая славу, которому только что прилетело охра прав, он защищает свою семью, это понимают все четверо окси кидается к рудбою, что-то быстро-быстро шепчет, говорит, что хуйня и не надо даже марать руки слава усмехается, зажимая сломанный нос, рука его дрожит; руки фаллена опускаются ему на плечи и тоже дрожат - ты совсем охуел, а? - рудбоя удерживает от полноценной драки только окси, встающий сбоку. слава не отвечает, слава больше не может, это правда, слава сидит и смеётся, когда окси уводит евстигнеева за руку подальше от них - от чумных светло опускается на стул рядом и смеётся вместе с ним, потому что эти руки охры в руках окси ненавидят теперь они тоже вместе слава беззвучно усмехнулся - это как в том мерзком меме вот девушка, которая тебе нравится - ебаная карлица с писклявым голосом и лысой башкой вот её старший брат - сучий рудбой, преданная и, блять, любимая собака вот её бывший парень - шокк, уголовник под 90 кг, злой хуй, который поливает грязью когда-то близкого человека вот её мама - порчи с его долбаным "faaaaam", который насмехается над славкой каждой фотографией в инстаграме вот мальчик, который пытается завоевать её внимание, тот, который прямо как гнойный, но слабее - джоннибой и вот ты - скотт пилигрим против всех, а главное, против себя самого - я не хотел тогда про диму, правда, - теперь слава в никуда, но ничего не меняется - он находит окси сам, он подходит, его тянет, и ему не хочется сегодня себя сдерживать. мирон не хочет на него смотреть; карелин думает, что так бывает, когда, блять, тебя постоянно хуесосят и пытаются травить ванечка с ванечкой давно помирились и, как все нормальные люди, после этого не разговаривают больше, только иногда шутливо перебрасываются панчами в комментариях к историям. светло хочет сдохнуть. они стоят по разные стороны, неловко пьют пиво, светло честно пытается себя удержать фаллен теперь гниёт вместе с сонечкой, потому что даже не понимает, как всё это вышло; он смотрит фотки рудбоя, с левого аккаунта заказывает вещи из антию и слушает все парты охры на повторе, когда дрочит; для ванечки всё это в новинку, это слава матёрый волк, который собаку съел на невзаимности, а со светло совсем никогда такого не было, поэтому слава чаще обнимает его, не оставляя долго в одиночестве. он-то знает, как эта херня может заживо сожрать; он целует ваню так, как хотел бы поцеловать мирона, закрывает глаза, и ваня благодарен хотя бы за видимость того, что кому-то хочется его целовать - ничего страшного, я привык, - улыбка сама лезет наружу, потому что карелин слышит я привык к тебе, а это уже что-то, верно? ванечка смотрит, пытается скрыть жалость, потому что карелин слишком сильный, чтобы его жалеть. просто слегка сломанный, погрязший в своей любимой ненависти, с опущенными плечами, со знакомыми до мерзости строчками на губах, но не слабый, нет со славой так всегда было - ваня знает, что в школе тот ненавидел биологию просто потому, что её не понимал, хотя пытался со всем своим упрямством легко ненавидеть то, что не понимаешь. легко убедить себя, что совершенно не хочешь то, что не можешь забрать себе. что вообще терпеть не можешь что-то, что тебе не принадлежит голос окси обвивается вокруг славиного горла, эта змея растёт, сжимает сильнее; ваня протягивает ему открытую банку пива, потому что никакая рука помощи не вытянет слава стекает вниз по креслу и рвано выдыхает, он не любит себя в таком состоянии, он не любит себя перманентно уже много-много лет ваня тоже не любит, но учится терпеть, возможно, тоже из солидарности просто сидит рядом, пытается не смотреть на славку такого, потому что это мерзко, потому что сам выглядит сейчас не лучше - ебать у тебя глаза рыбьи сейчас, - слава тянется к пьяному мирону, неловко захватывает его лицо в свои большие ладони, осматривает жадно, так, как всегда хотел. федоров отнимает у славы почти докуренную сигарету и подносит к своим красным губам, затягивается и пускает дым карелину прямо в лицо, так, словно всё правильно, словно они всегда стояли на этой улице на расстоянии одного порыва, как будто для него было нормой, что слава держал его в руках слава думает дай мне собраться слава думает отпусти меня, пожалуйста, я же с ума сойду слава думает когда это, блять, закончится окси подаётся вперёд, ему весело и легко, губы у него сухие, но самые жадные слава думает не так уж я и ранен, можно ещё потерпеть фаллен ненавидит окси, но совсем не потому, что тот хуесос и скатился; и даже не потому, что рядом с ним охра никогда не взглянет на светло (хотя за это тоже, но чуть-чуть) а потому, что славка в него влип, давно, серьёзно, да так, что не оторвёшь ______________ мирон - ебаная шлюха, улыбается своему ванечке, пускает пальцы свои холодные в его пушистые волосы; слава хочет сломать все его пальцы до единого, а потом целоватьцеловатьцеловать как правильно называть шлюхой кого-то, кто даёт не тебе, думает гнойный, пропуская свои, блять, пальцы через свои, блять, отросшие волосы; так, словно это - достойная замена он морщится и заливает это мерзкое желание тёмным пивом, светло рядом осматривается и замечает, как окси с охрой стоят в уголке и улыбаются друг другу у охры красивые татуированные руки, ванечка влипает в них, никак не может отвести взгляд, и как хорошо, что он привык носить тёмные очки всегда и везде у охры мягкая улыбка, которая всегда адресована одному мирону, ваня хочет размазать её по лицу рудбоя или, возможно, сцеловать (но лучше размазать, лучше раскровить эти ебаные губы, потому что они мерзкие - они мерзкие, когда улыбаются оксимирону) слава сидит справа, слава заливает в себя стакан за стаканом, слава морщится и пытается отводить взгляд каждый раз, когда окси в уголке высоко смеётся ванечка думает, что всё это - пиздец. они со славой постоянно "в том самом баре", постоянно стоят вместе, постоянно пиздострадают вместе, слава хуесосит охру, ваня хуесосит мирона слава хуесосит себя, ваня хуесосит себя тоже, потому что в антихайпе есть правило - нельзя влипать во всё, что связано с окситабором слава нарушает это правило задолго до антихайпа; ваня спотыкается и падает из солидарности