Простуды

За окнами дует холодный ветер, забираясь под пальто людей, бродящих по вечернему городу. Фонари оранжевым светом покрывают улицы и светят в окна домов. Кое-где уже прикрыты шторы. Они не любят очень яркого освещения днём. Диана приходит домой не так поздно, но Ульяна уже ровно дышит на кровати. Одна нога прижата к батарее, руки сжимают ещё горячий телефон, а музыкальный канал в телевизоре ярко светит, отчего, видимо, девушка и закрывает глаза подушкой, устраивая себе берлогу. Диана не выдерживает и проводит пальцами по ступне, щекоча, но зная, что та боится этого. Коротковолосая дёргает конечностью в чужих руках и недовольно сопит, переворачиваясь на бок. Нога отлипает от батареи и Ульяна ещё недовольнее пытается согреть ступни. Гордиенко цепляет ножки руками и растирает их.  — Принцесса, — слышит студентка и тело на кровати вновь поворачивается на спину, — я, конечно, всё понимаю, но давай ты просто ляжешь рядом? Зелёно-карие глаза сонно осматривают девушку и Ульяна тянется руками в сторону Дианы, призывая обнять себя. Та легонько гладит ногу девушки, проводя с щиколотки до колена. Тёплые колготки под пальцами мягкие и приятные на ощупь. Широкие расклешённые брюки оголяют любимую ножку. Студентка поднимается к лицу девушки и продолжает гладить полуприкрытое бедро, когда её обнимают и прижимают к себе.  — Ты сегодня долго… — поцелуй оказывается недолгим, но приятным касанием губ. — Давай только ты не будешь ничего делать. Останься.  — А тебе, маленькая заноза, не надо учиться? Диана забирается рукой под сбитые брюки, но её отталкивают, укладывая рядом.  — Каникулы, — растягивает по слогам девушка и одёргивает штанину. Тяжёлый вздох она слышит и чувствует отлично, прижимаясь виском к груди студентки, руки которой сильно прижимают к себе и приподнимают домашний свитер на спине. Никакого сопротивления в ответ. Лишь тихое шмыганье.  — Чёрт бы побрал этот твой иммунитет. Опять лечить будем? — как-то даже разочарованно усмехается она.

***

Пасмурность становится почти ежедневной, но дождь не спешит спускаться вниз и мочить всё на своём пути. Зато ветер всё холодеет, и выходить на улицу не хочется совершенно. Но Софина и так сидит дома, сбивая температуру лекарствами и сном. Ульяна судорожно открывает ящики один за другим. Ей очень сильно хочется кофе. Это не мания или что-то подобное, у неё не ломка. Ей просто нравится вкус и она хочет ощутить его прямо сейчас. Голова раскалывается, а думать надо. Диана никогда не пила и не пьёт кофе. Только чай и соки, «только хардкор», как бы выразилась она, будь рядом. Уля устало опускается на стул, закрывает глаза и прикрывает их холодной ладонью. Вторая рука открывает карман любимой куртки, которая отлично греет замёрзшую девушку. Софина на минуту замирает и слишком медленно вынимает из кармана пакетики, чтобы не успеть выделить несколько фактов. Первый — она нашла кофе, второй — если Гордиенко об этом узнает — Ульяне конец. Диана приходит домой в раздраженном состоянии, с мокрой головой и полной готовностью убивать. А Ульяна судорожно пихает кружку с напитком под стол.

***

На улице минусовая температура, все окна зашторены, а свет выключен. Диана возвращается домой с колледжа и, не снимая тёплой одежды, садится к компьютеру. Она сидит в розовом шарфике и пишет что-то в ворде. Ей не нравится розовый, но это единственный шарф в доме, да ещё и Ульянин. От него пахнет консервированными персиками. Гордиенко смеётся над этим, думая, неужели та пролила сок из банки на вещь и запах остался, но каждый раз зарывается носом в её вещи и дышит этим запахом. Школьница выходит из ванны в чистой, уже немного мокрой от прикосновения с кожей, одежде. Мокрая голова обёрнута голубым полотенцем хозяйки квартиры. От Ульяны пахнет персиками, кто бы мог подумать. Она обнимает девушку за шею, умиляясь обновке. Диана вздрагивает, краснея. Её впервые застают за подобным. При том она правда не знала, что Софина дома. Но совсем не против. Просто это смущает.  — Тоже? — тихо смеётся ОРВИшница, не решаясь целовать девушку даже в щёку.  — Ещё чего, — упрямо выдаёт Гордиенко, разматывая шарф. — Бери и не бурчи. Дай поработать, — розовая вязаная вещь кидается в руки Ульяны. Почти ледяные пальцы повязывают шарф обратно на шею сопротивляющейся девушки. Обе вздрагивают и цепляются друг за друга взглядами. Диана презирает секс во время болезней. Боится сделать больнее, попасть в неприятную ситуацию. Зато Софина совсем не против. Её простуды почти никогда не прекращаются, они обе знают это. Но быть рядом и ощущать тепло хочется слишком сильно. Диане не хочется признавать, что Ульяной движет жар. Она не хочет знать, что девушка тянется к ней только из-за простуды. И сильно ошибается в этом. Ульяна любит её и хочет быть с ней. Во время болезней или нет — не важно. Она просто любит быть её.

***

Девушка тянется к губам вновь вернувшейся студентки. Та лишь слабо касается её лба тёплой ладонью, убеждаясь, что температура всё ещё высокая, и отказывается целоваться. Концы шарфа натягиваются, чуть душа Диану, заставляя наклониться ниже. Заставляя упасть в пропасть, из которой не выбраться. Желание.