eternity

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       По вине настенных часов парень постоянно озирается по сторонам. Механизм работает так громко, что складывается ощущение чьего-то присутствия, словно непрошенный гость стоит позади у стены, нетерпеливо ёрзая.       Из соседней комнаты выходит Чимин, его руки дрожат, рубашка залита чем-то красным и липким, а из взъерошенной серой копны волос локоны спадают на глаза. Он не напуган, и взгляд не блуждает по комнате в надежде на спасение. Парень явно знает, что делает. В отличие от Чонгука.       Он вытянулся струной, сидя спиной к Чимину на жестковатом диване в углу прихожей. Обстановка кажется ему смешной и нереалистичной. Всё больше походит на хорошо продуманный и спланированный розыгрыш, чем на то, что скрывает его любовник. Скрывал. Всё это слишком фантасмагорично.       Чимин остановился, едва переступив порог, о чём-то задумался склонив голову вправо совсем чуть-чуть. Взгляд упал на большое старое зеркало над комодом, обрамлённое позолотой. Чимин смотрит на себя в упор, удовлетворенный зрелищем, на лице проступает притягательная бесноватая улыбка. Бархатный пиджак удачно подчёркивает талию и даже гармонирует с новоприобретенными пятнами крови на чёрной рубашке, заправленной в излишне узкие брюки того же цвета.       В его глазах странным образом смешались счастье, удовлетворение и раскаяние, наверное, именно они стали равенством его безумия. Отводит взгляд нехотя, перенося своё внимание на Чонгука, чьи движения, мимика выдают страх и отчаяние.       Тихо ступая по тёмно-зеленому ковру, Чимин пытается понять, почему Чонгук все еще не сбежал. И, если не сбежал, почему Чимин все еще позволяет ему жить. — Ты понимаешь, что я люблю тебя? — голос Чимина искрит чем-то новым. Чем-то, что Чонгук еще не успел отведать. Сострадание. Любовь. Боль. — Да, — Чонгук понял исход часом ранее, когда впервые в жизни увидел, как из живого человека во все стороны хлещет тёплая вязкая кровь. Он ощутил ее кончиками пальцев. Свою смерть. И даже немного попробовал на вкус. Чимин с привкусом железа на его манящих губах. Таков вкус его смерти. Он ни о чём не жалеет, когда слышит выстрел.       Всплеск боли пронзает комнату минутой позже. Лицо Чимина навечно запечатано бесноватой улыбкой и невидящим любящим взглядом. — Я люблю тебя, больной ублюдок, — Чонгук выдохнул это ему на ухо, прилёг рядом, прямо в лужу крови, сочащуюся из зияющей дыры за пышными локонами серебристо-красных волос, и захотел уснуть.       Прямо здесь.       Надолго. ㅤㅤㅤㅤㅤ