почему они кричали?

      Они сделали шаг назад. Все. Не делая отличий по факультету, возрасту или чему-то ещё. Все они отшатнулись от Мальчика-который-выжил.       Послышался его тихий, надрывный, надломленный смех, но в тишине Большого зала даже он был слишком громким.       Шипящий, низкий голос продолжал нашептывать ему на ухо, хотя остальные уже явно ничего не слышали, а его владелец будто обнимал мальчика за плечи.       — Разве я сделал что-то сверхъестественное, Гарри Поттер? Ты ведь знаешь, что нет. Но тогда спроси себя: почему они отстранились? Почему они ТАК испугались? Почему они кричали?       — Замолчи, — тихо ответил Национальный герой, и весь зал вздрогнул, понимая, что голос всё ещё звучит в его голове.       Ответом ему был шипящий смех, будто Лорд перешёл на парселтанг, и полная тишина. В голове и в зале.       — Что такое? — снова заговорил он, заглядывая в глаза каждому. — Один раз услышали голос Волдеморта в своей голове и испугались до чёртиков? Я слышу его с одиннадцати.       Юноша смотрел на людей вокруг и боролся с желанием грязно выругаться и поморщится, будто наступил в сопли тролля. Впрочем, в последнем он себе все-таки не отказал. Золотой мальчик считал этих людей друзьями. Ошибочно. Ошибочно было считать их за людей. Они никогда не знали, что он чувствовал и переживал на самом деле. Сейчас фраза Северуса: «слава — это далеко не все» приобретала иной смысл для самого Гарри. Он пообещал себе, что крепко пожмет руку своему бывшему профессору зелий, как только увидит его.       — Чего вы ждёте? Схватите его!       Писклявый голос Паркинсон прервал его размышления.       Поттер не стал дожидаться реакции остальных. Он послал девушке поистине слизеринскую ухмылку, так что та, кажется, даже потеряла дар речи.       — Этого не нужно. Я сам уйду.       Он их не слушал. Никого. Не слышал и не хотел слышать никаких попыток 'вразумить'. Если бы они знали, что сейчас он 'вразумлен' как никогда… Юный лорд мимолётно кивнул МакГонагалл, в благодарность за всё, и уверенно направился к выходу, больше никого не удостоив и взглядом. Его хватали, стараясь удержать, но он выдергивал руки. Гарри чувствовал силу, и не было никаких сомнений — это была не его сила.       В этот момент, стоя у начала моста, что уводил прочь из замка, он пожалел, что у него нет такой же мантии, как у Снейпа, и он не мог также пафосно ей взмахнуть. Однако он мог разбежаться, не оглядываясь, зная, что за ним следят тысячи глаз с порога Хогвартса, и чёрной материей взмыть в воздух, покидая место, которое было ему домом. Ключевое слово: было. Его сопровождали удивлённые, неверящие, испуганные и даже восхищённые вздохи и шепот. Техника перемещения, придуманная Тёмным Лордом.       Но ему было всё равно. Он знал, куда направляется, и знал, что в замок больше не вернётся таким, как прежде.       Эльфы открыли двери, впуская гостя в Малфой-мэнор, и всё та же тень опустилась перед Томом. Она ниспадала, словно ткань, струилась, обтекая фигуру чистокровного мага, что стоял, опустившись на одно колено и опустив голову. Черные волосы зализаны назад, но только у корней, оставляя концы мягкими кудрями украшать худое лицо юноши. Изумрудная мантия, явно дорогая, шлефом лежит на полу, без единой складки. Белоснежная рубашка застегнута на все пуговицы, также как и изумрудный жилет. На брюках идеальные стрелки.       Волдеморт не выглядел удивлённым, что не скажешь о его приспешниках.       — Гарри Поттер, — в глазах алые искры удовольствия от представленной картины, на губах та самая улыбка. Улыбка, за которой потянулись все чистокровные волшебники.       Минутная тишина только подогревает интерес. Раззадоривает.       — Мой Лорд.