down the hills

Сначала Дереку в нос бьёт сильный, совершенно не похожий на тысячи других запахов — и он не чёртов парфюмер, чтобы разбирать его на нотки жасмина, корицы, смолы и прочей ереси, которой пичкают в романах и на рекламных билбордах. Он просто в одну секунду осознает, что рядом его соулмейт, и что пахнет он пиздецки в к у с н о. Губы приходится смочить языком, а после, игнорируя вздернутую бровь Питера, торопливо завертеть головой, осматривая бар. Народу сегодня тут, как на зло, не протолкнуться — выступление какого-то бойзбенда местной школы, и подростков слишком много. От их визглявых голосов и смеха хочется рычать и заткнуть уши, а ещё лучше выгнать их к чертям собачьим. Дерек прислушивается, поначалу теряясь в стуке чужих сердец. Время замедляет ход, рассыпаясь на секунды, пока он, как охотничий пёс, ищет. Питер, наверное, веками будет шутить про его зашедшееся в пьяном угаре волчье сердце, но от Питера всегда можно свалить на год-другой, никто от этого не потеряет. Вот только память у дядюшки чересчур хорошая, её не заглушить декольте и розовыми губками девчонки, которая сидит за два столика от них. Дерек ведёт головой, натыкается взглядом на угловатую фигуру парнишки в клетчатой рубашке как раз в тот момент, когда тот наполовину поворачивается в его сторону и спустя несколько секунд неловко улыбается. Хейлу крышу сносит окончательно. — Ты точно не маньяк? Я слышал, что в соседнем городе нашли трупак, знаешь, покалеченный весь, жуть. Ты не то чтобы похож на убийцу, не. Я тебя тут не видел, — бормочет мальчишка, сжимая в руках горлышко бутылки с темным пивом, когда Дерек подходит, пробравшись сквозь компанию подростков. На него, само собой, сначала недобро косятся, но быстро умеряют пыл и молчат, если он случайно задевает кого-то. — Дерек. — О, прикольное имечко. Я Стайлз. И пока Дерек продолжает молча облизывать Стайлза взглядом, втягивая его запах носом, тот пялится во все глаза, теряясь в том, что говорить в таких случаях, и делает внушительный глоток из бутылки. Движение кадыка как спущенный курок. — Сколько тебе лет, Стайлз? — Шестнадцать. Мать твою.

***

Игнорировать связь — будто изо дня в день сдирать корку с едва зажившей раны. Дерек, вопреки мнению окружающих и собственным желаниям, не настолько всемогущ — приходит к школе, останавливается в тени деревьев и смотрит, почти готовый скулить как щенок. Стайлз его не видит, хотя, несомненно, чувствует. Постоянно крутит головой по сторонам и щурит глаза, выискивая. Вглядывается, внимательно изучает, а после однажды, всё-таки, ловит Дерека, когда тот открывает дверь своей тачки, чтобы съебаться, пока не смел поток школьников. Костлявые пальцы обхватывают его запястье, и Хейл солгал бы, скажи, что не хотел быть пойманным. — Дерек ведь, верно? — Допустим. Высвобождает руку из захвата и напускает непробиваемый вид. Стайлз топчется на месте, пихает руки в карманы джинсов. — Это тупо, но ты меня избегаешь? — Я тебя едва знаю. Глаза у него медово-карие, а кожа едва не просвечивает — хочется пройтись языком по жилке, где бьётся пульс. — Это и странно. — Послушай... — Нет, чувак, это ты послушай. Стоишь тут большой и хмурый, делаешь вид, что это, блин, нормально ошиваться всегда у школы. А ещё меня рядом с тобой всего наизнанку выворачивает, хотя я вижу тебя второй раз в жизни. В первый ты, кстати, свалил, даже не попрощавшись, только интригу напустил, — к концу тирады дыхание у Стайлза сбивается, а глаза сердито сверкают. Дерек улыбается и ловит недоумевающий взгляд. — Тебе не говорили, что ты слишком много болтаешь? — Тебе не говорили, что ты болтаешь слишком мало? Сказать на это откровенно нечего. Дерек просто смотрит, как Стайлз проводит пятерней по отросшим волосам, поправляет лямку съехавшего рюкзака и только потом снова начинает болтать: — Не знаю, что происходит, но или проваливай, или веди себя дружелюбней, что ли. Иначе кто-нибудь вызовет на тебя полицию, чувак. Это стрёмно, постоянно ошиваться около школы. — Понял. Не пугать детишек, — скалится Хейл. — Тебя подвезти? — Вообще-то, я не должен садиться в машину к незнакомцам, — с этими словами Стайлз запрыгивает на переднее сидение, стягивая на ходу рюкзак и забрасывая его на заднее. Он поразительно шустро пристегивается и включает радио, Дерек только вздыхает и нацепляет солнцезащитные очки. Рядом с мальчишкой спокойно и приятно, даже несмотря на то, что тот не может усидеть на месте и постоянно елозит задницей по сидению.

***

Разумеется, Стайлз целует его первым. То есть он определенно пытается, когда в очередной раз Дерек встречает его после школы. Он перегибается через сидение к водительскому месту и цепляется пальцами за куртку Хейла — тот вовремя успевает прижать палец к губам Стайлза, останавливая грядущий поцелуй. И дело не в том, что он не хочет. Он пиздец как хочет прижать его к себе и, начав с губ, медленно двигаться ниже и ниже, покусывая и зализывая места укусов, чтобы Стайлз сладко подавался навстречу и тепло дышал у самого уха, пока его восхитительный запах щекочет нос. Дерек знает, стань они ближе и связь уже не разорвать. У него есть шанс сбежать с минимальными потерями, но... — Ты разве?.. — Тс, — палец всё так же на губах Стилински, пока тот глядит широко распахнутыми глазами. — Твой День Рождения через пару месяцев. — Вот именно! Всего-то. Я не сильно, знаешь ли, поменяюсь. К тому же, впервые вижу, чтобы ты так настойчиво пытался соблюдать закон. Он мило дует губы, и Дерек хмыкает, убирая руку от его лица и перемещая её на коленку Стайлза. Стилински дергается, шумно выдыхает, и послать всё к чёрту и отыметь его прямо на парковке у школы идея чересчур заманчивая. — Поверь, малыш, зато тебя ждёт шикарный подарок на совершеннолетие. — Какая напыщенность, — а тонкие пальцы обхватывают ладонь Хейла, ногтями мимолетно задевая костяшки. — Ты засранец, Дерек. — Уже жалуешься? — Ещё чего! Они не говорят вслух, но Дерек уверен, Стайлз давно знает, что их судьбы крепко связаны. В салоне пахнет тягучей карамелью, которую Кора постоянно таскала с верхней полки, и чем-то свежим, вроде морского ветра. Дерек на секунду прикрывает глаза, а после жмёт на педаль газа.