kaleidoscope

Биллу казалось неправильным то, что клоун стал слишком уж бережно с ним обращаться. Навещает часто, но касается редко, даже слишком. Это настораживает, но и внушает интерес. Парень наблюдает, как Пеннивайз разглядывает его, внимательно, задумчиво. Вскидывает руку в белых, как снег ранним декабрьским утром, перчатках и тянется к нему. Видит, как рука замирает, буквально в нескольких миллиметрах и медленно возвращается на место, так и не прикоснувшись. Будто Билл был чем-то настолько хрупким, что одно единственное прикосновение способно разбить его на тысячи осколков. И они будут сыпаться на пол, звеня и подскакивая, а Пеннивайз будет собирать их, одну за другой, склеивать обратно, чтобы в следующий раз повторить свою ошибку. Билл часто представлял себе подобные картинки. Какие-то они были уж слишком красивые и совершенные. Да и помогало избавляться от прочих мыслей. Например, что будет, если клоун все-таки прикоснется. — Меньше знаешь, крепче спишь, — слащаво произносит клоун и улыбается. Иногда, Билл готов отдать все, лишь бы не видеть эту улыбку снова и снова. Она заставляла его испытывать двойственные чувства. Восхищение вперемешку со страхом. И эти два чувства текли по его венам, обжигая изнутри каждый раз, как Оно появлялось в его спальне. Пеннивайз сковывал и освобождал его одновременно. Даже сейчас Денбро не сможет вспомнить день, когда их бессмысленная игра началась. Но он отчетливо помнит с чего. Или даже с кого.

***

Ванная комната уже перестала быть местом, где можно спрятаться от мира. И Билл, временами, очень сильно жалел об этом. И вот сейчас, смотря в собственное отражение, он понимает, что Оно достанет его где угодно и когда угодно. А все из-за чертовых губ, густо измазанных в чем-то красном. Его губ. Он знал, кому принадлежало это «что-то». Однако, куда больше его заинтересовало, чем эта субстанция являлась. Рассматривая себя, будто первый раз видит, он терялся в догадках. «Краска?» — холодные пальцы коснулись подбородка, проследили путь до правой щеки и замерли. «Грим?» — взгляд уловил чужое присутствие. «Помада?» — глупо было ожидать чего-то другого. Руку Билла деликатно отстранили и коснулись чужие пальцы в уголках губ. Билл навсегда запомнил момент, когда эти чертовы руки в перчатках, так точно и правильно, очертили пальцами узор на его лице. С помощью этой же субстанции с его губ. Денбро казалось, что он ни на секунду не закрывал глаз и теперь, благодаря этому, мог видеть, рассматривать то, что было на его лице. Точно такой же, только слегка смазанный, не такой яркий, но все же узор — копия Пеннивайза. Еще бы лицо выбелить и не отличишь.  — Кровь, малыш, — шепот возле уха так любезно подсказал ему. Лицо клоуна было так близко к его собственному, что ему казалось, будто они абсолютно одинаковые. Казалось, что этого просто не может быть.

***

Улыбка не исчезала из поля зрения Денбро, что начинало настораживать. — Ох, люблю твои воспоминания, Билли. Они такие красочные и сладкие, невозможно оторваться. Из груди парня вырвался слишком резкий вздох, когда он услышал следующую фразу. — Прямо, как ты. Рука снова невесомо прошлась перед лицом, но Билл даже не пошевелился. Оно играет с ним, с его разумом, с его телом. То мимолетное воспоминание лишь пробудило потускневшее знание того, что, если клоун решит прикоснуться, это будет ощущаться еще несколько дней спустя. Будто Пеннивайз точно определил для себя какую-то, лишь ему одному известную, грань и пренебрегал ею лишь тогда, когда хотел. Редко, но метко, так сказать. И вот опять Билл мечется в догадках о том, что же от него хотят. Он не раз задавал этот вопрос клоуну напрямую, но всегда ответа не было. Или же клоун умалчивал, или же просто решил помучить Билла, что, в принципе, было равносильно первому варианту. Но от этого интерес Билла только возрастал, вместе со страхом, в равной пропорции. — Любопытство губит людей, глупенький. Ты забываешь об этом. Но Билл предполагал, что Пеннивайз изучает его так же, как Денбро изучает клоуна. Наблюдает. Касается. И опять наблюдает. Играет. Напоминание об этом не делает ни лучше, ни хуже. — Тогда смысл? — улыбка исчезла с гримированного лица. — Не проще ли совсем не думать об этом? Билли, просто признай уже, что мы с тобой на равных условиях. Замкнутый круг образован вокруг нас, а не только тебя. А вот теперь этот короткий диалог начал действительно становиться интересным. — И п-почему же? — спрашивает Билл странно твердым для него голосом и смотрит в глаза Оно. Клоун не улыбается, не хмурится, не проявляет никаких эмоций, за которые парень мог бы ухватиться на пути к разгадке. Совсем ничего, даже не дышит и не моргает. Создает нагнетающую атмосферу. Ох, он это искусно умеет. Билл не повторяет вопроса, зная, что это бесполезно. Продолжает сохранять зрительный контакт и ждет, когда клоун хоть что-то сделает. И он делает. Медленно исчезает, растворяясь в воздухе. Билл закрывает глаза и мысленно проклинает его. Этот подлец вновь сделал это.

***

В момент, когда Билла чувственно вжимали в холодную простыню, он забывал обо всем. Даже о том, что должен испытывать, зная, кто это делает. Но ничего не может изменить. Даже перебороть себя и свои чувства, которые кажутся ему такими неправильными. А после клоун любезно напоминает (он любит это дело) о том, что тело не может врать и Билл мысленно соглашается с ним. Каждый раз одно и тоже. Особо резкие движения вырывали стоны с покусанных и вспухших от непрекращающихся поцелуев губ Билла и он с позором принимал это. После их чудовищной близости ему будет стыдно, так всегда бывает. А потом становиться все равно. Просто плевать и все. Билл слышит утробное рычание монстра, собственные стоны и рваные вздохи, и вдруг не желает, чтобы это прекращалось. И только сейчас, под натиском удовольствия, до него начинает доходить. Когда все заканчивается, он улавливает на себе помутневший взгляд и принимает еще один небрежный поцелуй, но он слишком устал, чтобы ответить на него. Но думать и анализировать он способен вновь, что, как кажется ему, не нравится клоуну. Ведь при каждой попытке разгадать его странное поведение, Пеннивайз делает все, чтобы убить эти мысли, так и не дав им до конца сформироваться. Он даже проводит с мальчишкой чуть больше, чем обычно, времени, лишь бы не дать случиться тому, о чем Денбро так усиленно пытается догадаться. Билл, наконец, смелеет и вновь задает вопрос монстру, на этот раз перефразировав его. — П-почему сегодня т-ты решил прикоснуться ко мне? — он хотел выделить второе слово, но сбившееся дыхание, которое все никак не получалось восстановить, не дало ему это сделать. Клоун меняется в лице, хмуриться, прожигая Билла взглядом ядовито-желтых глаз, но молчит. Черт возьми, снова. Билл готов взвыть от безысходности этой ситуации. Он устал от всех этих загадок, он хотел правды, хотя и слабо верит в то, что монстр способен на нее. Взгляд парня практически умоляющий, но клоун не купиться на это. Пеннивайз слишком резко проводит когтями по шее Билла, и Денбро понимает, что он опять пытается отвлечь его. Он чувствует теплую кровь и всхлипывает, но не намеревается отступать. Оно усмехается, растягивая губы в той же самой улыбке. Отдергивает руку, слизав с пальцев капли крови, и продолжает смотреть на Билла. Парень пытается уловить хоть что-то, отодвигая на второй план последствия и острую боль от причиненных увечий. Ему еще никогда так сильно не хотелось понять, разобраться в ситуации и он безбожно начинает вспоминать, зная, что Пеннивайз читает его сейчас, как раскрытую книгу. — Пытаешься ухватиться за прошлое? Не советую, себе же хуже сделаешь. Билл игнорирует его слова и продолжает вспоминать. Слишком ярко и четко вырисовываются все ушедшие встречи с монстром и он начинает складывать их, словно пазл. Монстр чувствует это и Денбро видит, как его глаза тускнеют и меняют свой цвет. Со временем Билл поймал себя на мысли, что способен понимать, хотя бы отчасти, эмоции клоуна по его глазам. Это происходило интуитивно. И удивляло, ведь парень знал, что Оно не может чувствовать эмоции. Оно способно только пожирать их. Как только в его мыслях все элементы стояли на своих местах, он понял, что если продолжит и закончит, что-то произойдет. Что-то нехорошее. — Ошибаешься, Билли, — эта фраза вывела его из задумчивого состояния, но только на пару мгновений. — Если ты действительно так сильно этого хочешь — я покажу тебе. Билл на автомате кивает и готовиться к тому, что сейчас произойдет. Клоун вновь целует его и Билл не понимает, почему это и почему так. Но это не надолго. Пеннивайз вложил в этот поцелуй несколько другой смысл, чем просто желание получить удовольствие. И, как только до Билла доходит, его глаза широко распахиваются, а по позвоночнику будто пробегают искры. Он выгибается и сжимает клоуна в своих цепких руках.

***

На следующий вечер Билл тихо рисовал в своей комнате и глупо улыбался собственным мыслям. Все еще вспоминая ощущения после того поцелуя, он осознавал, что получил ключик от тайного ларца. Это пугало и вызывало восхищение, как и прежде, но к ним добавилось кое-что еще. Он не мог описать это, но понимал и чувствовал. А еще он наконец уловил, что это была за грань, выстроенная клоуном: «Не переборщить». По крайней мере, так ее назвал Билл. Ключиком же было: «Я люблю тебя, Билли».