Это сделка

Когда Джихун и Гуаньлинь стояли за кулисами, разглядывая зал, старший заметил всех своих друзей, в том числе мать Гуаньлиня.   Его глаза широко распахнулись. «Гуаньлинь…почему они все здесь?» — спросил парень, горло которого пересохло от мысли о том, что он облажается у всех на глазах. «Я пригласил их. Я хочу, чтобы они увидели то, что видел я», — просто ответил младший, явно находящийся в умиротворённом состоянии, в отличие от Джихуна, который почти собирался впасть в панику.   — Гуаньлинь, перестань преувеличивать! Я не так х-хорош. Боже, я смущусь, о боже…   — Пак Джихун, если ты не замолчишь, клянусь, я поцелую тебя перед всеми, — пошутил Гуаньлинь суровым тоном, в результате чего Джихун смутился, потому что он вроде как и не возражал бы.   — Конкурсант, Пак Джихун с фортепианным сопровождением Лай Гуаньлиня, пожалуйста, выходите…   Пришло время. Джихун, застыв, не мог двигаться, желая убежать и избежать этого выступления. Но Гуаньлинь не позволил этому случиться, он не позволил Джихуну оставаться незамеченным с потраченным временем в пустую, хватая его за руку: «Пожалуйста, доверься мне, сделай глубокий вдох». Гуаньлинь выводил малые круги на руке Джихуна.   В следующий момент они были на сцене, Гуаньлинь за Джихуном, который не поднимал головы. Они больше не были бок о бок, так как Гуаньлинь занял свое место за фортепиано, молясь, чтобы Джихун не потерял уверенности. Джихун продолжал смотреть на Гуаньлиня, внутренне волнуясь, пока он не услышал, как судьи объявили об их выступлении, а из зала послышались аплодисменты.   Джихун бросил последний взгляд на Гуаньлиня, который повернулся и улыбнулся, приободряя старшего. Джихун мог дышать, улыбаясь в ответ перед тем, как повернуться лицом к залу и поклониться.   Сначала он видел только огни и лица тех, кто когда-то издевался над ним, но как только начали звучать аккорды, Джихун подумал о Гуаньлине, мягко двигая бедрами в такт музыки. Он чувствовал себя свободно. Существовали только музыка и его тело. Но не сейчас, на данный момент был ещё Гуаньлинь. Именно он придавал ему силы продолжать двигаться дальше, улыбаясь и не отрывая глаз, когда тот изящно вращался и танцевал на сцене.   Его сердце колотилось, он как будто был не здесь, ему казалось, что он может парить, он чувствовал, как его ноги приобретают лёгкость и силу, крутятся и делают быстрый кувырок по полу.   Все было похоже на идеальное помутнение. Единственной картиной в его голове был Гуаньлинь, его губы, его глаза, его ухмылка, его голос, только он, и вот что давало силу Джихуну.   Последний аккорд был сыгран, когда Джихун, сделав последний переворот, упал.   Джихун сделал это, он знал это не потому, что толпа громко подбадривала его, потому что Лай Гуаньлинь поднялся на ноги, хлопая с самой большой улыбкой на лице, приговаривая: «Ты сделал это, Пак Джихун».   И он действительно верил, что он сделал это. + — Поздравляем, Пак Джихун… — Джихун не думал, что он услышит эту фразу. Потрясенный, когда его имя объявили, он почувствовал, как Гуаньлинь подтолкнул его. Джихун не мог пошевелиться, пока реальность не обрушилась на него, и он поднялся, чтобы забрать приз.   Он сделал это.   Он действительно это сделал, и улыбка Лай Гуаньлиня с чеком в круглую сумму в его руках доказали это. Первое, что он сделал перед тем, как выступить с речью — повернулся назад и улыбнулся Гуаньлиню, который смотрел на него так, словно он сам был призом. Джихун так обожал Гуаньлиня, он был на седьмом небе от счастья.   Все собрались вокруг Джихуна. Хёнсоб, проталкиваясь мимо всех, прыгнул в руки Джихуна, крича поздравления ему в лицо, а потом взволнованно вздрагивая, когда Уджин попытался оттащить его, извиняюще улыбаясь Джихуну, который только отмахивался от него, хихикая в ответ, потому что он был самым счастливым на свете.   — Джихун-а, это было так красиво. Мой сынок, Гуаньлинь, я так горжусь тобой, и я так счастлива, что ты вернулся к игре… — подошла мать Гуаньлиня с цветами в руках, улыбаясь двум парням.   Джихун молился, чтобы она ничего не говорила о том, что они вместе, боясь, что его друзья прознают о его грязной маленькой тайне.   — Пойдем за кулисы, — предложил Гуаньлинь, спасая ситуацию.   Его мать посмотрела ему в глаза, но последовала за ними. «Почему я не могу сделать снимок здесь?» — пробормотала женщина, пытаясь разобраться со своим телефоном, заставляя Джихуна хихикать.   — Ладно, теперь поцелуй Джихуна в щеку, давай. Да ладно, я знаю, что вы, ребята, часто это делаете, — она почти приказывала им, указывая на Гуаньлиня, чтобы тот приблизиться к Джихуну.   Если Джихун мог описать свои чувства, то он одновременно хотел убежать и поблагодарить мать Гуаньлиня.   Он почувствовал, как Гуаньлинь обнял его за плечо, прижимая его близко, прежде чем его губы прижались к его щеке. Джихун закрыл глаза, потупив сознание, чувствуя дыхание Гуаньлиня на его лице, так сильно желая, чтобы расстояние сократилось.   Джихун сходил с ума, потому что лёгкое касание губ затянулось и ему пришлось сжать кулаки, чтобы не повернуться и поцеловать губы младшего. Его губы были такими мягкими, Джихун жалел, что они не задержались на его щеке дольше и вскоре после щелчка камеры отстранились.   — Даже если бы мама не попросила меня поцеловать тебя, я бы всё равно это сделал. Поздравляю, Пак Джихун.