my heart skips a beat

Мне нравится слышать его негромкий смех, когда он откидывает голову, подставляясь под мои поцелуи. Шея, ключицы, плечи, снова губы, всё ещё натянутые в улыбке, – мне хочется целовать каждый кусочек его тела, быть ещё ближе к нему, потому что мы наконец одни, потому что я ждал этого весь день и знаю, что он тоже. – Подожди, мне нужно надеть пижаму, – сначала я притворяюсь, что не слышу этого, обнимая Ёндже за талию и подтягивая его поближе к себе. – Мне нужно надеть пижаму, хён! – Ты мёрзнешь? На нём только боксёры, в которые он переоделся после душа, поэтому он кивает мне, по-детски выпячивая губу. Но я уже не дам ему встать с кровати. Да и зачем, если у нас есть одеяло? Я накрываю нас обоих, выбираясь из своего халата, поскольку мне теперь наоборот жарко. Чувствую, как моё сердце пропускает удар каждый раз, как открытые участки наших тел соприкасаются. Боже, с ним я превращаюсь во влюблённого подростка. Я зарываюсь носом в шею Ёндже, наслаждаясь фруктовым запахом геля для душа и чего-то ещё, чего-то, что заставляет меня ещё сильнее прижиматься к нему. Он мягко толкает меня в плечо, и я снова поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – Поцелуй меня ещё, – Ёндже счастливо улыбается, когда шепчет это, и одна эта улыбка мгновенно заставляет меня подчиниться. Я никогда не умел говорить такие вещи вслух. Да что там, у меня не всегда получается их делать, даже если очень хочется. Но с Ёндже мне почему-то так легко; словно мы знаем друг друга тысячу лет и ему не нужны слова, чтобы понимать меня. Джинён заходит в комнату без стука и начинает бесцеремонно рыться в моей сумке, пока не находит в ней нотную тетрадь. Либо он не увидел, как резко я убрал свою ногу с Ёндже, либо ему наплевать. Зная Джинёна, я больше склоняюсь ко второму. – Эй, что ты там ищешь? – он не отвечает мне и вместо этого кивает, когда находит нужную ему страницу. – Эй! Я кидаюсь вперёд, когда Джинён поворачивается, чтобы выйти с моей тетрадью из комнаты, и, только когда он оборачивается назад, понимаю, что под одеялом на мне ничего нет. Ёндже, благо, понимает это чуть раньше меня и хватается за одеяло, не давая ему сползти слишком низко. – Пока вы тут развлекаетесь, я к нашим песням музыку пишу, – Джинён помахивает тетрадью и всё-таки выходит. Я не знаю, что меня бесит больше – то, что он порылся в моих вещах, или его абсолютная невозмутимость касаемо сложившейся ситуации. И, чёрт, именно из-за этого я ждал, пока все уснут. У нас не комната, а проходной двор. Ёндже приподнимается на кровати и обнимает меня со спины. Мне не нужно поворачиваться, чтобы понять его реакцию – я и так чувствую вибрацию от его беззвучного хихикания. – Как думаешь, он давно знает? – спрашивает он, успокаивающе поглаживая мою грудь пальцами. Его, похоже, вообще невозможно разозлить. – Мне иногда кажется, что все знают. Я выскальзываю из рук Ёндже и опускаюсь на спину, а он перебирается ко мне на колени, продолжая ласкать меня, заставляя накатившую было волну гнева и тревоги снова превратиться в тихую гладь. – Да, мне тоже. Наверное, это должно пугать, но меня это забавляет. Ёндже снова наклоняется ко мне и легко целует. Мои руки на его спине сползают ниже и сжимают ягодицы – я знаю, как он любит это. Он прерывает поцелуй, чтобы снова подняться, упирается ладонями мне в грудь, нежно поглаживая её. И всё-таки он слишком хитро улыбается. – Хён, можно? – он спускает правую руку вниз, кончиками пальцев слегка проводя вокруг моего члена, который предательски дёргается ему в ответ. – Джинён может опять зайти в любую минуту, – пытаюсь возражать я. Ёндже послушно убирает руку, хотя он прекрасно понял по моему тону, что меня это начало заводить. Всё-таки мне нужно прислушаться к собственным словам. Но как это возможно, когда Ёндже так невыносимо прекрасен? Когда его касания такие нежные, что хочется умолять, чтобы они не прекращались? Я всё же не выдерживаю и мягко беру его за ладонь, возвращая её к своему паху. Он начинает неспешно стимулировать мой член, и я отпускаю её, вместо этого поглаживая его руку чуть ниже локтя. Я откидываю голову назад, но ещё не успеваю закрыть глаза, как Ёндже снова убирает руку, заставляя меня возмущённо застонать. Он прикладывает палец к губам и отвлекает меня, запуская язык в мой рот, пока устраивается на мне поудобнее. До меня вдруг доходит, что он собирается делать. Я чувствую, как наши члены соприкасаются, разделяемые только тканью боксёров Ёндже. Он начинает тереться об меня – плотно, но медленно, чтобы ткань не раздражала кожу. Я сейчас сойду с ума. И, ох, как же потрясающе он выглядит. Я снова опускаю руки на его зад, контролируя толчки, разрешая Ёндже двигаться чуть интенсивнее, пока ритм не становится слишком идеальным. Моё дыхание отказывается подчиняться мне, и каждый выдох начинает превращаться в звук. – Тише, – шепчет Ёндже, но продолжает двигать бёдрами, продолжает оставлять мокрые поцелуи на моей груди, как будто не знает, что от этого мне ещё сложнее держать себя в руках. Этот парень просто убивает меня. В этот раз стон получается громче, и Ёндже в шутку прикрывает мне рот рукой. Но я прижимаю её своей, не давая убрать. Мне это нравится. Господи, делай со мной всё, что хочешь. Ёндже заметно краснеет, и я точно знаю, что сейчас его сердце забилось так же часто, как и моё. Я не останавливаюсь на этом и убираю руки за голову, под подушку, показывая, что я полностью в его власти. Ёндже немного сползает вниз и свободной рукой снова берёт мой член, и теперь его движения немного быстрее. С каждым разом он чуть расслабляет руку к основанию и сжимает к верху. Он же понимает, что так я точно не смогу сдерживаться? Ёндже склоняется над моей грудью, но теперь вместо поцелуев оставляет лёгкие укусы, сильнее сжимая мой рот, когда я отзываюсь на них приглушёнными стонами. И вот он опять действует губами, оставляя засос, и сразу следом за ним – второй. Неважно, я всё равно ношу майку под рубашкой, пожалуйста, не прекращай. Он всё же поднимается, фокусируясь на моём члене в своей руке. Его рот чуть приоткрыт, его губы ярко-алые и пухлые от поцелуев. Без того тёмные карие глаза кажутся чёрными и такими бархатными, что почти не отражают свет, и я понимаю, что тону в них, когда они глядят прямо в мои. Электрическим ударом, как никогда сильным под взглядом этих безумно красивых глаз, оргазм проходит через всё моё тело, одной секундой заставляя чувствовать всё и сразу же переходя в белый шум. Хватка Ёндже на моих губах ослабляется, плавно перетекая в ласковое поглаживание моей щеки. Я немного даю себе отдышаться, затем сажусь в кровати, оказываясь лицом к лицу с Ёндже. Помогаю ему выбраться из трусов, и он немного смущённо хихикает, словно на моём фоне ему есть, чего смущаться. Расправившись с бельём, Ёндже снова садится напротив меня, устраивая свои колени поверх моих и обнимая меня за шею для очередного поцелуя. Я всего на секунду прерываюсь, чтобы вопросительно посмотреть ему в глаза, легко касаясь его члена, и получить кивок в ответ. Пока моя правая рука набирает нужный темп, левая обвивает талию Ёндже, и наши губы снова встречаются. Даже сейчас его поцелуй мягок и нетороплив, словно он хочет как можно лучше распробовать этот вкус и запомнить его. Он всё же перестаёт целовать меня, но не отстраняется, и его тихие вздохи отражаются на моих губах, а ноги чуть сильнее сжимают меня по бокам, слегка подрагивая, когда ему особенно нравятся мои движения. Я чувствую, как его пальцы сильнее сжимаются на моей спине, и короткие ногти почти ощутимо впиваются в кожу. Даже это мне нравится. Я спускаюсь к шее Ёндже, немного замедляя свою руку на его члене, когда целую его – почти от самой ключицы к кадыку, после – у линии челюсти и за мочкой уха, невольно вдыхая аромат его волос. Он крепче обнимает меня, и я кладу подбородок на его плечо, тоже полностью отдаваясь моменту. Моё сердце окончательно разбивается вдребезги, когда Ёндже начинает ещё больше дрожать от моих движений и уже на самой грани шепчет "я люблю тебя, я люблю тебя, я так сильно люблю тебя", повторяя это так быстро, что всё складывается в одно слово. Его спина резко выгибается прямо и он сильнее сжимает меня ногами и руками, как будто хочет, чтобы я прочувствовал его оргазм через себя. Мы чёрт знает сколько продолжаем сидеть в обнимку, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Наконец я всё же отстраняюсь, чтобы посмотреть в счастливые глаза Ёндже. Я просто не умею не улыбаться ему в ответ. – Кажется, мне снова надо в душ, – смеётся он. – Мне тоже, – я усмехаюсь, в упор отказываясь смотреть на свой липкий живот. – Пойдём вместе? Нет, этот парень правда убивает меня. – Думаю, Джинён нас выгонит на улицу после такого. – Лично я думаю, что Джинён уже давно смирился. Я невольно смеюсь и неожиданно понимаю, что ещё никогда не был так сильно влюблён. Господи, пожалуйста, пусть этот момент длится вечно.