Часть 1
19 января 2018 г., 15:30
На улице стояла настоящая русская зима во всей своей красе. Дома, деревья, машины, проходящие мимо люди — все было белым. Дурацкий ветер противно забирался под куртку. Подгоняемый им мелкий снег щипал щеки и нос.
«И чего этой свинье понадобилось от меня в такую погоду? " — Юра поморщился и ещё больше закутался в шарф.
На его ресницах уже давно появился иней, отчего веки стали тяжелыми и захотелось спать. Юрка абсолютно замерз, устал и даже проголодался. А все из-за того, что он забыл деньги дома. И несмотря на это он продолжал идти к Юрио. Хоть мысленно он и ругал его, но где-то в глубине души Плисецкий волновался за этого большого ребенка.
Юри вместе с Виктором прилетел в Россию и вот уже неделю жил в гостинице на другом конце города. И все это время ни от Виктора, ни от Кацуки не было никаких новостей. И вот сегодня вечером в квартире Плисецкого раздался звонок.
— Приходи. Я жду тебя в… номере.
«Он был пьян» -подумал Юра, вспоминая их разговор с Кацуки и его голос.
Он на секунду улыбнулся. Почему-то в голове промелькнула фраза, что пьяные обычно звонят только самым важным людям.
«Да ну, ерунда какая-то,» — тут же раздраженно фыркнул Юрий. Он вообще быстро менял свои мысли, бросаясь из крайности в крайность.
***
Наконец, Юрка дошел до гостиницы. Мех на капюшоне был белый, и всем своим видом Плисецкий напоминал злобного снеговика. «Чтобы еще раз я пошел в такую холодрыгу!» — изо рта Юры вырвалось облачко пара. Пока он дошел до номера Кацуки он был уже в бешенстве. Весь иней растаял, капюшон был мокрый и с него капала вода. Было противно и мокро. Юрий резко открыл дверь в номер, уже собираясь накричать на глупого японца, как вдруг с боку, неожиданно появившись из темноты коридора, кто-то схватил его и заключил в объятия. — Ч-чего?! — Юра удивленно вскрикнул. — Ты какой-то мокрый! — Кацуки глупо захихикал. Ну точно. Юри был пьян. «Вот чертов Виктор! Могу поспорить это он его напоил! Сам бы этот поросенок так не наклюкался " Вот только… Это чувство, когда тебя прижимает к себе поближе этот милый очкарик, было каким-то странным. Хотя бы потому, что Юре уже расхотелось его ругать. — Юри, ты пьян? — Хих. Если толко тчютють. Язык явно не слушался Кацуки. Плисецкий аккуратно снял его руки со своей шеи и вздохнул. — Ты меня не любишь! — Юри обиженно пробормотал это и хотел красиво отвернуться и уйти, но вот в его состоянии это оказалось сложно. — Черт! Да держись ты уже! — Юрка подхватил Кацуки за талию и повел его в спальню. Но, правда, без инцидентов дело не обошлось. Юри спотыкался обо все: об ножки мебели, об пороги, об ковер, конечно, об свою вторую ногу, и реже об первую. Номер был какой-то большой и под конец пути Юра уже просто тащил Кацуки на себе. В пуховике было невыносимо жарко. В комнате пахло перегаром. Юри был тяжелый, как 100 свиней, да еще что-то громко напевал на японском прямо Плисецкому в ухо. И даже после того, как Юра все же смог придать Кацуки лежачее положение, тот стал жаловаться, что ему жарко. Пришлось его раздевать. А это было очень непросто. Кроме того что он брыкался, что-то бормотал про домогательства и глупо одобрительно хихикал, он еще и в галстуке запутался и рубашку едва не порвал между делом. Ну вот зачем Юра все это делает? Одни проблемы от этого Кацуки. Ведь они с ним даже не особо и друзья, а Юрка почему-то тут как тут, по первому звонку, бегает то за тазиком, то за полотенцем.***
Наконец Юри уснул. Плисецкий облегчено вздохнул и, наконец, снял пуховик. «Тьфу, ты! Весь вспотел из-за этого жирдяя» Он посмотрел на мирно посапывающего Юри: «Кацуки еще милее во сне» Плисецкий одернул себя. Не положено ему о таком думать. А так хотелось… Сперва Юра хотел уйти, но подумал, что если он пойдёт домой, точно простудиться по дороге, поэтому решил остаться. Он еще раз взглянул на Юри и отправился в душ. «Ох, уж этот Виктор! Увижу, прибью к чертям его!» — Плисецкий был просто в ярости. Он-то давно знал этого извращенца, и не удивился, если бы у того был какой-то скрытый умысел. От этой мысли Юрию захотелось убить Никифорова прямо сейчас. Всё-таки он немного, совсем капельку, но… Да, пора признать то, что он ревнует Кацуки к его тренеру. «Этот свин. Не хотелось бы, чтобы он достался кому-то кроме меня.» — Юрий усмехнулся. Он стоял под прохладным душем. Очень редко Плисецкий позволял себе думать о чем-то таком, но сейчас он слишком устал и у него просто не было сил ругать самого себя. Он накинул на плечи халат и вышел из душа. Увидел себя в зеркале и ужаснулся. Замученное, бледное лицо, уставшие глаза, и к тому же халат, что висел на нем мешком и тащился по полу, тут же становясь черным. Это делало его похожим на старое потрепанное пугало. «Да он и Кацуки явно велик. Ну и сервис!» — в сердцах подумал Юрка и взял полотенце. «Вы серьезно!» — Плисецкий снова пришел в бешенство. Такое маленькое! Но выбора у него не было. Он кое-как повязал его на поясе и вышел из ванной. В номере было холодно. Еще до того как уйти в душ, Юра открыл окно чтобы хоть немного проветрить помещение, но из-за резкого порыва ветра окно распахнулось настежь. Зубы тут же застучали, и Плисецкий бегом побежал к подоконнику и закрыл эту дурацкую форточку. Юрий обернулся в поисках одеяла. Вся его одежда была мокрой и потной, и надевать её он не собирался. Как назло на единственном одеяле спал Кацуки. Плисецкий попытался выдернуть столь желанное одеяло. Вот только для этого нужно было приподнять японца. Тот лежал всего на половине одеяла и, казалось, все должно пройти быстро и легко. Но все попытки отвоевать тепло закончились провалом. «Ну и плевать!» — подумал Юра и уставший и замерзший нырнул под одеяло к Кацуки.***
— М-м-м… — Кацуки тихо застонал. Солнце светило прямо в лицо. Открывать глаза совсем не хотелось. Голова раскалывалась, а тело болело так, словно он тренировался два дня без перерыва. От этого жуткого, ужасного света хотелось спрятаться, но никак не получалось. Юри попытался нашарить одеяло с закрытыми глазами и обнаружил в своей постели чье-то тело. Японец удивленно распахнул глаза и увидел… Юрия Плисецкого собственной персоной. Да к тому же совершенно обнаженного. (Во сне Юрий всегда вертелся, и полотенце, конечно же, слетело и теперь мирно покоилось на полу рядышком с кроватью) «Я тоже в одном нижнем! Что вчера произошло? Между нами что-то…» — Кацуки затаил дыхание. Он помнил как решил позвонить Юрию и сказать все прямо. Виктор как-то разузнал про чувства японца к молодому фигуристу и, услышав о его планах, решил «придать Кацуки храбрости». И вот сейчас он абсолютно ничего не помнит. Он посмотрел на Плисецкого. «Он прямо как ангел, когда спит» — Юри улыбнулся. Светлые волосы разметались по подушке. Пушистые ресницы иногда вздрагивали. Щекой он очень мило и смешно упирался в подушку. Все лицо было таким спокойным и любимым. Одеяло оказалось наполовину отброшено, и было видно его худое, но в тоже время такое спортивное тело. Его кожа была такой белой. Юри не удержался и провел по его плечу рукой. Вдруг мирное сопение прекратилось и Плисекций широко распахнул свои зеленые глаза. — Юри?! Кацуки резко одернул руку. Плисецкий поднялся на локтях. Белые волосы растрепались и падали ему на глаза. Юри на секунду показалось, что его зрачки сузились. — Проснулся? — Юрка усмехнулся, — Вот ты вчера отжигал. Я с тобой задолбался совсем. — П-прости, — Кацуки потупил взгляд. «Черт! Когда он так делает, он выглядит еще милее» — Плисецкий улыбнулся. — Что вчера было? Я делал что-то смущающее? — Кацуки говорил шепотом. Ему было страшно узнавать, что именно он вчера делал, но очень хотелось. — Да ничего особенного. Ты позвонил мне, чтобы я пришел. А когда я зашел, повис на моей шее. Во время попыток уложить тебя спать, я узнал, что я — насильник, а ты не против. Вот и все пожалуй. Голос Юры звучал спокойно, но проговорив все это с утра, появилась подозрительно приятная мысль. «Неужели… Юри влюблен в меня?!» — от такой мысли он начал краснеть и упал лицом в подушку. — П-прости, я… Мне очень жаль! — Кацуки выкрикнул последнюю фразу и зажмурился. — Слушай, а чего ты вчера решил мне позвонить? А? Во взгляде Юрия отчетливо появился хищный азарт. Эта чертова мысль зародила в нем интерес. Чувства, что он прятал долгое время, хотели вырваться наружу. А после того, как Кацуки замялся с ответом, Плисецкий понял, что этот свин только его. — Любишь меня? Вопрос звучал нагло и дерзко, но сердце внутри билось так быстро. Кацуки покраснел еще больше. Что он должен ответить? — Да, — Юри решил сказать правду, ведь изначально он именно этого и хотел. И все равно ему на секунду стало страшно. Он подумал, что сейчас Плисецкий наорет на него, скажет много всего «хорошего» и уйдет. Насовсем. Но вместо этого он почувствовал губы Юры на своих. Он целовал нежно и осторожно, что было так на него не похоже. Поцелуй был мягким и долгим и когда Юри захотел отстранился Плисецкий прошептал ему в губы: — Я тебя тоже.
