Снова один

      По словам Орочимару, в своё время у Кимимаро были похожие симптомы. Смотря, как Наруто слабо шевелится от очередной судороги, Сакура снова проклинает себя за беспомощность. Она когда-то поклялась следить за ним, всегда быть рядом… Но теперь каждый вдох полосует его легкие безжалостнее вражеского куная, а глаза уже давно утратили свой былой цвет.       Наруто крепко сжимает зубы, когда по его телу прокатывается новая судорога, в этот раз — настолько сильная, что ему уже не удаётся сдержать сдавленный хрип. Острая боль пронизывает, заставляет снова вздрогнуть. Сакура тут же вскакивает со своего места, осторожно наклоняется к его лицу. Бережно вытирает проступивший на его лбу холодный пот и ласково нарушает тишину. Голос её дрожит:       — Наруто! Цунаде-сама скоро приготовит ещё обезболивающих! — У Сакуры не выходит скрыть свой страх, и она умолкает. Морщится от самой себя и снова обращается к нему: — Ты только подожди немного…       Он открывает глаза, вглядываясь куда-то сквозь неё:       — Сакура-чан, это ты? — Слабо движет головой, словно ищет её. — Тут слишком темно, Сакура-чан…       Предательский ком в горле мешает говорить, но Сакура клялась, что будет сильной для него. Она сжимает его ладонь в своих руках и тихо всхлипывает:       — Наруто… Сейчас день, Наруто.       Поворачиваясь на её голос, он старательно вглядывается, но видит лишь расплывчатый силуэт.       — Сакура-чан…       Наруто хочет успокоить её, приободрить, но новая волна мучительной боли не даёт ему сделать этого. Пальцы впиваются в рваную простынь, и раздаётся треск — ткань снова не выдержала. Из груди вырывается глухой кашель. Сплюнув скопившуюся после него во рту кровь, Наруто позволяет Сакуре вытереть её с щеки. Затем она осторожно, боясь сделать больно, гладит его голову. Становится легче, и Узумаки снова зовёт её:       — Сакура-чан… Позови их.       Она взволнованно заглядывает в его покрасневшие, уставшие глаза:       — Кого?       Наруто щурится и отвечает:       — Бабулю… Шикамару, Какаши-сенсея… Всех. — Переводит дыхание, прежде чем продолжить: — Сакура-чан… Попрощаться.       Глаза Сакуры широко распахиваются. С того самого момента, когда болезнь Наруто диагностировали неизлечимой, она знала, чем всё закончится. С ужасом готовилась к этому дню, но с каждым разом все отчётливее понимала, что никогда не будет готова. Рука сама прикрывает рот, открывшийся в беззвучном плаче. Губы плотно сжимаются, сдерживая безумный крик. Хочется бежать, искать помощи, бежать от самой себя, такой бесполезной… Собравшись с силами, Сакура с трудом выдавливает, убеждая скорее саму себя:       — Ты не умрёшь, Наруто…       Он с мольбой поднимает взгляд в её сторону и ласково, но настойчиво повторяет:       — Сакура-чан, пожалуйста… Пока не поздно.       Слёзы предательски скатываются по её щекам, и Харуно мрачно радуется тому, что зрение у Наруто ослабело. Растерянно кивая ему, она выбегает из палаты, до крови прокусывая губу — Сакура просто не имеет права быть слабой при нём.       — Она же не успеет всех привести, так? — слышит Наруто со стороны окна. Саске пролазит в комнату и подходит к нему.       — Да.       — Она не простит тебе этого.       Наруто щурится и, помолчав, говорит:       — Так будет лучше для неё.       Саске пожимает плечами и подходит ближе. Заглядывает в уставшее лицо друга и слегка хмурится. Наруто поворачивается к нему и пытается его разглядеть. Тепло улыбнувшись знакомым очертаниям, он обращается к Учихе:       — Рад, что ты здесь.       Саске неопределённо ведёт бровью и кивает:       — Я тоже. — Обойдя кровать, Учиха, будто бы невзначай, бросает: — Неужели сдаёшься?       Наруто молчит, зная, что это не всё. Саске же разглядывает дверь в палату, словно в первый раз. Ловит себя на мысли, что никогда не умел прощаться. Натыкается взглядом на засохшие капли крови, ведущие от кровати к выходу, стискивает зубы. Проводит пальцами по так и нетронутой тарелке с фруктами, принесёнными заботливой Сакурой. Не выдерживает.       — Ты клялся, что не умрёшь, пока не станешь Хокаге. А ты им не стал.       Наруто медлит с ответом. Саске не торопит, с ненавистью уставившись на урну, забитую до краёв упаковками лекарств, шприцов… Всей этой дряни. Наконец, Узумаки едва слышно ухмыляется:       — Зато я больше не одинок…       На застывшего в углу Учиху никто не обратит внимания. Стихнут в глубине коридора рыдания рухнувшей на колени Сакуры, которую унесёт из палаты Какаши. Уйдёт Пятая, даже не заметив трещин, которые она оставила в стене. Выветрится дым от сигарет Шикамару, вместе с ним растворится и запах духов заплаканной Ино. Перестанут шептаться пациенты из соседних палат. В полной тишине, так и не найдя сил повернуться к постели, в которой уже нет тела его лучшего друга, Саске наконец позволит слезам упасть на пол и севшим, глухим голосом простится:       — Я снова один, Наруто…