Ведьма

Небольшой внутренний дворик, окружённый серыми бетонными многоэтажками, которые давят на прохожих своим унынием. Хотя людей здесь и вовсе нет: настолько это место забытое всеми. Старые качели, некогда ярко-зелёного цвета, жутко поскрипывают под тяжестью маленькой девочки. Она совсем не вписывается в эту «земную» обстановку. Её кудрявые волосы пшеничного цвета смешно подпрыгивают от мерного покачивания. Маленький носик сморщен в какой-то взрослой манере, как и лоб. Похоже девочка старается кого-то наследовать или передразнить. Но все это уходит на второй план, когда слух улавливает нежный хорошо поставленный голосок. Он так не вяжется со смешным образом восьмилетней девочки. И случайный прохожий мог бы решить, что источником звука является кто-то другой, но движущиеся пухленькие губки опровергают эту мысль. В маленькой головке роится столько тяжёлых мыслей, что не каждый взрослый смог бы справиться с ними. Но эта маленькая проказница всегда умела выплёскивать свои эмоции с помощью песни. В странных рифмах и по-детски наивных словах прячется тёмная ненависть к несправедливому миру. Маленький «ангелочек» жалеет о том, что она полукровка, грязных кровей; что её мать лишь простая человеческая женщина. В словах то й дело скользит образ «презрительного взгляда черных глаз, что должны её любить…». Занятая пением и мерным покачиванием качели, девочка и не заметила, как в её потайной уголок наведались чужаки. Сначала с улицы, залитой солнцем, появился парень в безмерной кофте-худи и фирменных спортивных штанах чёрного цвета. Когда он полностью зашёл в тень домов, его волосы цвета красного золота блеснули в лучах обеденного солнца. Его грубоватая ладонь держит маленькую нежную ручку: он бережно ведёт за собой младшую девочку. Маленькие косички чёрных волос контрастируют с розовым сарафаном в белый горошек. Эта странная парочка зашла во внутренний дворик, чтобы скрыться от жарких солнечных лучей, которые так и норовят обжечь бедных прохожих. Новоприбывшие синхронно вздыхают с облегчением, почувствовав прохладу на своей коже. В этот самый момент до их ух долетает печальная мелодия, которая, из-за их детской неопытности, кажется просто грустной песней. — Жека, это птичка так красиво поёт? — удивление большие глаза смотрят на своего защитника. — Конечно же нет, маленькая! Хочешь, поищем источник звука? — хмурое лицо парня озаряет добрая улыбка. Карие глаза задорно взблёскивают, когда Лера энергично кивает головой, от этого даже её косички подпрыгивают. Пока Жека вдумчиво рассматривает территорию, девочка продолжает радостно резвится, насвистывая себе что-то под нос. Её радовал тёплый весенний выходной день, радовало, что за ней с утра зашёл друг и вытащил на улицу, а ещё её кровь будоражит предвкушение нового приключения. Бережно схватив подопечную под руку, Жека мерным, но быстрым, шагом направляется к старой детской площадке. Когда он был младше, то часто играл там с остальными ребятами. В его голове крепко засел скрип, который издают качели, и холод металлических турников, на которых он подтягивался, хвастаясь перед другими парнями. От этих воспоминаний на его устах появляется озорная, мальчишеская улыбка. И, возможно, он ещё долго бы ходил с этим ностальгическим настроением, если бы не ОНА. Когда Жека заметил девочку на качелях, его дыхание сбилось, сердце пропустило удар, ладони вспотели. Собственная реакция на обыкновенную незнакомую девочку сильно испугала парня, он даже отступил на шаг назад. — Это ты поешь как птичка? — по-детски дурацкий вопрос срывается с Лериных губ. Незнакомая девочка испуганно спрыгнула с качели и активно замотала головой из стороны в сторону, ища нарушителя своего уединения. Зелёные глаза вперились в лица Жеки и Леры, настороженно ожидая каких-то действий. В свою очередь парень осторожно прикрыл собой своё «сокровище», не понимая реакцию красивой незнакомки. Его взгляд блуждает по детскому лицу «певицы». Бух-…-бух — сердце Жеки пропускает удар, и он даже ещё не понимает, насколько попал, признав красоту полуэльфийки. Дыхание паренька полностью сбилось, будто он только что пробежал стометровку, ладони вспотели, в горле пересохло, а в голове стало пусто как в колодце в засуху. Пока Жека пытался прийти в себя, маленькая девочка начала медленно отступать назад, нащупывая себе дорогу носочком белой тефтельки. И ей бы удалось убежать, если бы не стая голубей. Птицы, видимо спугнутые каким-то бродячим котом, резко сорвались с крыши здания. В тот же миг незнакомка, нервы которой и так были натянуты до предела, дёрнулась, испугавшись шума сотни крыльев. Из-за того, что девочка стояла лишь на одной ноге, она моментально потеряла равновесие. Жека среагировал моментально, даже не поняв ничего, он бросился вперёд. Его только на вид слабые руки легко подхватили девочку, удерживая её от падения. Зелёные глаза захватили юношеский, когда-то свободный, взгляд в плен. Дыхание обоих смешалось в одно, и на несколько долгих секунд они просто застыли. — Сестричка, так это ты пела эту красивую песню? — влезла в романтическую идиллию Лера, которую обидел игнор друга. Услышав голос из внешнего мира парочка резко встрепенулась, и Жека, аккуратно поставив незнакомку на ноги, отошёл на шаг. Их щеки и кончики ушей залил лёгкий румянец, но они оба старались сделать вид, что ничего необычного не случилось. И вот, выровняв дыхание, они синхронно обернулись к Лере, которая все так же доверчиво смотрела на них, не понимая происходящего или просто не хотя понять. — Да, это я пела, — наконец вспомнила про вопрос девочка. — И как же тебя зовут, птичка-певичка? — наиграно саркастично спросил Жека, сгорая, на самом деле, от любопытства. — Лили, — полушёпотом ответила девочка, смотря на парня из-под ресниц.

***

Почему-то именно это воспоминание уже который раз прокручивает Лера в своей голове, смотря в одну точку. Едва прозвенел школьный звонок на переменку, девочка убежала из класса в единственное безопасное сейчас место, её место. И вот уже второй урок ведьма прогуливает, ожидая Жеку на крыше. Иногда она выходит из забвения, чтобы проверить, не приехал ли парень. К сожалению, голем никак не являлся, и, хотя Лера уже полностью прозябла от холодного ветра, идти назад в школьные коридоры ей совсем не хотелось. Чтоб хоть как-то унять нервное напряжение, ведьма вырисовывала магические фигуры в воздухе. «火» — в небе спихивает огненной знак, и рассыпается искрами, «水» — водная змея закручивается в причудливой символ, и падает на бетонною крышу брызгами… Все-таки древнее японское волшебство иероглифов действует лучше раскрасок-антистресс. Когда в воздухе появилась новая чёрточка, в школьный двор на ужасной скорости заехал автомобиль. Громко визжа тормозами, он припарковался возле самого входа. Водительская дверка резко открылась, свернув десяток велосипедов з грохотом на асфальт. Жека будто бы и не заметил этого: он быстрым шагом направился в учебное здание школы. Его друг, который тоже выскочил с машины, просто физически не успевает за парнем. Его радужные волосы смешно трясутся от быстрого бега, и Лера может быть даже рассмеялась, но, к сожалению, ей сейчас не до этого. Когда её ноги наконец смогли снова двигаться — она уже давно не видела Жеку таким… растерянным, поэтому она рванула к лестнице. Почему-то ей хотелось бежать, догнать парня до того как он натолкнётся на Лили. Даже не так, она должна была это сделать, ведьмино чутье просто кричало об этом. Чутье оказалось право, но Лера не успела, точнее сделала все только хуже. Сначала на этаж старшеклассников взобрался Жека. Все присутствующие ещё помнили утреннее преставление, поэтому не сводили взгляды с парня, ожидая продолжение шоу. Кто-то даже метнулся к классу, чтобы позвать Леру. Но их ждал «любовный треугольник», как потом это назвала Вера, ехидно сверкая глазками; ведь около дальнего подоконника стояла ОНА. Парню была видна лишь её спина, но он не мог не узнать любимую девушку. — Лили… Лилия, Лилечка… Лиля! — каждое слово, которым он её называет, звучит слишком нежно, как объятья матери или наилучший шёлк. Но в ответ он получает лишь ледяной взгляд и кривоватую, злую ухмылку. Лили легко узнала голос говорившего и резким движением развернулась на каблуках. Её волосы, как и в тот день несколько лет назад, смешно подпрыгнули. Но у уголков нежных губ появились жестокие морщинки, которых не было во время их последней встречи. — Н-е см-е-й м-е-н-я т-а-к н-а-зыв-ать! — издевательски протягивает Лили, скрещивая руки на груди. — Разве в прошлый раз я не дала ясно понять, что больше не хочу тебя видеть?! — Я… — старается подобрать нужные слова Жека. — Жека! — на этаж прибывает последняя фигура этот игры.

Шестерёнки судьбы закружились вновь.

***

Небольшой кабинет, чем-то отдалено напоминающий маленькую коморку. Единственное окно перекошено в левую сторону и плотно закрытое тяжёлой шторой. На, заваленном различными бумагами, столе стоить небольшая свеча, которая не может показать даже очертания предметов в комнате. В этот миг в комнату заходит какой-то мужчина, и на короткое мгновение лучик яркого света выхватил фигуру, сидящую за столом: странное существо с заострёнными ушками. И снова тьма… Кромешная. — Черт! — звук удара разрезает тишину, похоже вошедший мужчина врезался в что-то. — Крувус, черт тебя дери. Сколько раз я тебя просил! Это кабинет, а не твоя квартира, поэтому не выкручивай лампочки! — Свет меня раздражает. Тем более, что гостем здесь бываешь только ты, Гавков, — в темноте нельзя разглядеть, но говорящий явно ухмыляется. — С чем пожаловал? — Почему вы ещё не поймали ту дрянь? — послушался звук отодвигающегося стула: Блестун-колдун нашёл мебель на ощупь. — Я же дал докладное описание. — У нас уже все схвачено. Двое моих агентов наблюдают за погожей ведьмой, — отмахивается от друга, как от назойливой мухи, Крувус. — Наблюдают?! — в комнате ударяет молния. — Она опозорила меня! Растоптала! — Знаешь, лишь смотря на тебе сейчас, я уже понимаю, насколько она великий волшебник, — в темноте слышится смешок. — Ты же понимаешь, что на магичке могла быть иллюзия. А все магические следы настолько искажены, что ничего нельзя понять. Поэтому, если мы погорячимся, то лишь спугнём твоего врага. — Никогда не понимал эльфийского хладнокровия… Я все же жду хоть каких-то результатов от великих агентов «Смертельного когтя», — после этих слов Гавков ушёл, хлопнув дверью.