Вечер обещал быть замечательным

Зимой вечерело быстро; чернильное небо раскинуло свои крылья над Йокогамой и щедро сыпало на улицы снегом. Крупные хлопья летели медленно и как будто не вниз, а вверх – всего лишь иллюзия, конечно, но Мори даже нравился такой обман зрения: если запрокинуть голову, кажется, что и ты улетаешь вверх вместе с мириадами снежинок – от реальности, где холод противно заползает под одежду, а совершенно излишнее беспокойство – в голову. Огай всё же не выдержал и посмотрел на время – благо для этого нужно было нажать только на боковую кнопку телефона, а не на сенсорный экран, потому что снять перчатку Мори не решился бы: околеть окончательно не хотелось. Оказалось, что Юкичи действительно сильно задерживается, и беспокойство, червём разъедающее изнутри, усилилось. «Дела в Агентстве. Или опять возится с бездомными котами», – попытался внушить себе Огай; это мало помогло, зато последняя мысль натолкнула на другую: «С блохастым котярой нежничает больше, чем со мной». Ладонь в кармане сжалась в кулак. Любовь Фукудзавы к кошачьим – чрезмерная, как считал Мори, – уже давно раздражала, а уж теперь, когда ещё на работе натянувшиеся струнами нервы готовы были лопнуть, просто выводила из себя. Бесила и сама ситуация – своей нелепостью: Огаю уже несколько раз приходилось «нырять» за угол здания, чтобы не столкнуться с подчинёнными – подчинёнными, которым вовсе не обязательно знать, что их босс встречается с главой ВДА. Вообще-то сегодня Мори свидания не планировал: слишком много «нежелательных сложностей», как их тактично называла Коё-кун, в последнее время у мафии – а значит, и у её главы, крёстного отца, так сказать. Лаконичное словосочетание «нежелательные сложности» скрывало за собой горы трупов, которые лучше бы не оставлять полиции, проблемы с этой самой полицией и прочие подобные аспекты – омерзительные для большинства, но нормальные и привычные в жестоком преступном мире. Фукудзава, кстати, явно входил в большинство – но своего отношения к работе Огая старался открыто не показывать. Мори сделал глубокий вдох, потом выдохнул, выпустив в холодный воздух облачко пара. Да, рандеву он сегодня не планировал – но так уж повелось, что, если Мори не идёт к Фукудзаве, то Фукудзава идёт к Мори. Этот день – тому подтверждение: мелом выведенные на фонарном столбе цифры – время встречи, подвешенная на ветку дерева – дерева, под чьей цветущей кроной они целовались весной, – небесно-голубая ленточка своим цветом говорила, в каком из их мест Юкичи хочет встретиться, а маленький снеговик с алым лоскутком вместо шарфа – Огай обнаружил его рядом со своим автомобилем – был слеплен исключительно с целью подразнить Мори. «Да вы совесть потеряли, Фукудзава-доно», – пробормотал несколькими часами ранее Огай, глядя на то, как Элиза с восторгом берёт снеговика в руки и щебечет что-то о том, что «у Ринтаро такая же смешная и противная рожица». Лично Огай никакого сходства не наблюдал, но с Элизой спорить не стал: бесполезно. И вот теперь Мори стоял в одиночестве – призывать способность сейчас было излишне – и мёрз. Вдруг на плечи опустились чьи-то руки и прежде, чем Огай успел выхватить скальпель, знакомый голос прозвучал у самого уха: – Прошу прощения за задержку, доктор Мори. И, – ладони, поначалу лежавшие на плечах почти невесомо, ощутимо сжали пальто – и тело под ним, – не стоит так напрягаться. Я не кусаюсь. Скальпель, выпущенный из пальцев, упал на дно кармана, а на губах Огая наконец появилась улыбка. Червяк, грызущий душу, уполз. Беспокойство ушло. – Спорное заявление для того, кого звали Серебряным волком, – беззлобно фыркнул он. Фукудзава не ответил ничего – ох уж эта его немногословность! – но Мори и не нужны были его слова. Зато горячая ладонь, с которой согреться оказалось куда проще, пришлась кстати. Они шли обходными путями, избегая больших улиц, несколько раз разделялись: положение обоих требовало конспирации. В квартиру, которую снимали тайно ото всех, тоже входили по очереди, с интервалом в десять минут – пока Огай орудовал ключом в замочной скважине, Юкичи закупался в ближайшем магазинчике едой. Удобно и необременительно, чего нельзя было сказать о прочих ухищрениях. Мори иногда даже думал, что, быть может, они слишком стараются: если их увидят вместе подчинённые, то они или не поверят своим глазам и будут тереть их до тех пор, пока «сбой в матрице» не исчезнет, либо хлопнутся в обморок. Хотя в последний вариант мало верилось: работа в мафии и ВДА всё же требовала хороших нервов. От мыслей отвлёк шум в прихожей – пришёл Юкичи, нагруженный продуктами и весь припорошенный снегом. – Как насчёт согреться, прежде чем начать готовить ужин? – Мори взял один из пакетов, и в гранатовых глазах поблёскивали озорные искорки. Фукудзава намёк понял, но на всякий случай уточнил: – Ванна вдвоём? – А вы удивительно догадливы, Фукудзава-доно! Вечер обещал быть замечательным.