еще один маленький апокалипсис

дарить презервативы на новый год — ну что может быть уморительнее? наверное, не дарить ничего. мо сразу же засовывает подарок в карман, остерегаясь каких-либо комментариев. он уже научился, что сразу выкидывать его подарки — себе дороже. вспомнить хотя бы ту историю с серьгой (которую он то снимает, то надевает снова и не знает, как воспринимать эту вещь, и надо ли вообще ее как-то воспринимать). хэ тянь не чувствует раздражения, не чувствует обиды, не чувствует почти ничего. у него эмоции человека, который слишком заебывается думать обо всем на свете. — рассмотришь дома повнимательнее. подумаешь о том, о сем, — спокойно рассуждает хэ, доставая руку из кармана, и переплетает чужой и свой мизинцы. — может, придешь к какому-то выводу. это не держаться за руки, это, наверное, даже интимнее. так похоже на шаня, который боится всего нового и неизведанного. так похоже на гребаного шаня, который не любит разговаривать, не любит излишнее тактильное общение, не любит вообще любое взаимодействие, и иногда хэ тянь удивляется желанию снова и снова биться о стенку под названием «я мо гуань шань, и я ненавижу весь этот ебаный свет». *** дома мо снимает ленту вместе с подарочной упаковкой. остается темно-синяя пачка презервативов. мо обвязывает ленту вокруг горла и думает: «насколько больно висеть под потолком с обвязанной вокруг шеи веревкой?» подарок вместе со всеми украшениями летит в мусорку, ведь ярко-розовая лента не выдержит его тела. *** месяц сменяется месяцем, поцелуй в кладовке на работе шаня сменяется поцелуями дома у хэ тяня — где-то между кроватью и диваном, на холодном полу. правда, мо не холодно, потому что он сидит на вытянутых ногах хэ тяня. а какие там ощущения у хэ — не ебет. начинается новый год, и тянь думает, что новогоднего чуда не существует, ведь в ноль-ноль он выкурил сигарету с написанным на ней «мо гуань шань», и ничего, черт возьми, не поменялось. конечно, нельзя не сказать, что поцелуи — это уже продвижение по лестнице в их отношениях, если вспомнить то, как проходили их встречи в самом начале. конечно, нельзя не сказать, что хэ тянь рад и этому, и что у него достаточно терпения и любви, чтобы ждать дальше. сколько потребуется. но что-то скребется внутри и шепчет «он не хочет заходить дальше, он не хочет тебя». отвратительное «вспомни ваш первый поцелуй» с утра, когда мо остается у него на ночь, но не в кровати, а на диване. гадкое «скоро он пошлет тебя на все четыре стороны, и ты действительно уйдешь, потому что не сможешь больше делать другому человеку больно из-за своей ебаной любви». хэ тянь знает, что делает больно. знает, что каждой своей выходкой, каждым «у тебя остались те презервативы, детка? может, все-таки испробуем?» ломает что-то в их отношениях. ломает — и только поэтому они двигаются дальше. это страшно, когда вы двигаетесь дальше не по обоюдному желанию, а доставая кирпичики из огромной стены, окружающей мо. по-другому никак, и даже если шань сам захочет заняться с ним сексом, или самостоятельно позвонить и приехать к нему на хату, или поцеловать на прощание, или просто рассказать, как ему хуево, — просто не сможет докричаться из-за плотной ограды сомнений, страхов и переживаний. х у е в о. *** хэ тянь не привык так часто ментально получать по ебалу. каждый раз, когда мо сомневается в его словах, когда смотрит с подозрительным прищуром после «я так хочу тебя поцеловать» или «пиши мне чаще, я скучаю», хэ тяню хочется вскрыть себе черепную коробку. если бы это хоть как-то помогло убедить шаня в своих словах, он бы так и сделал. ему хочется сказать «я выбрал тебя осознанно». ему хочется сказать «я влюблен по уши». ему хочется сказать «когда мы вместе, я не чувствую ничего, кроме нежности». ему хочется сказать, но вместо этого он снова бьет шаня по ребрам (чтобы хоть как-то докоснуться). *** когда хэ тяню приходит сообщение «моя мать догадывается о нас», ему становится немного тошно и немного страшно. смесь чего-то неизведанного и неотвратимого, и хэ тянь на все сто процентов уверен, что не хочет это чувствовать. хэ пишет немного трясущимися пальцами и ненавидит сам себя за этот глупый страх: «кто узнал? что узнал о нас? говори нормально, малыш». проходит двадцать минут, но ответа все еще нет, и хэ тянь не может найти себе места от ощущения какого-то вселенского наебалова. как будто его проткнули ножом и лишили возможности что-либо сделать с этим — стой, терпи, осознавай свою беспомощность. спустя еще пять минут раздается звонок, и хэ смотрит на телефон немного ошалело. понимает, что это действительно что-то серьезное, потому что шань ненавидит звонить первым. — привет, моя душа, — начинает хэ. все эти ласковые и приторные прозвища делают ему хорошо на подсознательном уровне. — чем я обязан такому неожиданному звонку? — смешки тоже помогают, они уже — просто его сраная защита, опора, чтобы он не показал свою тревожность. — моя мать спросила полчаса назад, как там у меня с хэ тянем. когда я сказал, что ты долбаеб и мне похуй на тебя, она сильно удивилась и сказала, я блять тебе дословно пересказываю, что она надеется, что я буду лучше относиться к парню, который мне нравится. и которому нравлюсь я. кажется, это самый длинный монолог мо за все их знакомство, и хэ тянь на мгновение задерживает дыхание, потому что не может поверить, что все это взаправду. — и че ты орешь? — его броня шуточек рушится, потому что сейчас он охуеть как доволен и не может, просто не может не показать своей радости. — твоя мать понимает все абсолютно верно и воспринимает это так, как надо воспринимать. я бы на твоем месте поцеловал ее в щеку и сказал, что она самая лучшая. хэ думает, как бы восприняла его мать то, что он встречается с парнем. тянь бы, конечно, выражался не так — сказал бы, что он влюблен в парня, но его мать, скорее всего, сразу бы перевела все в секс. — блять, — устало дышит в трубку мо, и хэ тянь слышит звуки машин из телефона. — с тобой невозможно нормально разговаривать. — я самый замечательный, и ты сам это знаешь. где ты? — вышел на улицу, — неожиданно честно говорит мо и даже не продолжает обыкновенным «но тебя это ебать не должно». хэ тянь ждет несколько секунд. ждет, что вот сейчас мо скажет «я хочу увидеться» или «давай встретимся, покурим», но не дожидается и предлагает сам: — я так понимаю, после пережитого шока тебе хочется скурить одну или даже несколько сигарет? мо гуань шань не отвечает. может, не дышит вообще. — приходи, — почти шепчет хэ и сам удивляется этому. хочет добавить «я соскучился», но боится, что это вызовет обратный эффект. — уже поздно, — со скрипом в голосе отзывается мо. — я вообще ничего маме не говорил, просто выбежал на улицу. — ну так напиши ей смску, что сегодня проведешь ночь с тем самым парнем, которому ты нравишься. мо сбрасывает, и через пять минут хэ тянь получает сообщение «закажи пиццу, уебок». еще один кирпичик вокруг мо гуань шаня исчез, и это самое приятное окончание вечера из всех, что можно представить на сегодняшний день. еще один маленький апокалипсис в душе хэ. хэ тянь набирает номер пиццерии.