Кто в Хогвартсе главный?

Из всех многочисленных привидений Хогвартса самым страшным являлся, разумеется, Кровавый Барон. Прочие призраки считались с его мнением, и даже неуправляемый полтергейст Пивз по одному его слову прекращал свои бесчинства. Вот почему все были так удивлены, когда на праздничном ужине в честь очередной годовщины собственной казни Почти Безголовый Ник затеял с Бароном никому не нужную перепалку, приведшую, впрочем, к весьма интересным для всех бестелесных обитателей Хогвартса последствиям. – За Гриффиндор – ведущий факультет Хогвартса! – провозгласил сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, подняв чашу с давно перебродившим вином. – Это почему же, разрешите спросить, вы позволяете себе такие наглые и безосновательные высказывания? – лязгнул цепями Кровавый Барон. Почти Безголовый Ник при этих мрачных звуках вздрогнул так, что не до конца отрубленная голова опасно закачалась на плечах, но все же нашел в себе силы ответить: – Из всех основателей только Годрик Гриффиндор внес свой вклад в дело победы над Темным Лордом. Ведь именно его Шляпа и меч поспособствовали расправе над этой ужасной тварью – я имею в виду, конечно же, змею Волдеморта! Кроме того, именно на этом факультете учился Гарри Поттер – Избранный, который, хвала Мерлину, и прикончил самого темного волшебника современности! – Да?! – в голосе Кровавого Барона промелькнули знакомые нотки, и все обернулись, чтобы удостовериться, что праздник не почтил собственным присутствием сам профессор Снейп. – А вы разве не в курсе насчет того, где учился наш директор, приложивший немало усилий для свержения Темного Лорда и едва не заплативший жизнью за свою отчаянную смелость? Так я вам напомню! – цепи звякнули более грозно. – Он – выпускник факультета прославленного Салазара Слизерина! – Ваш Слизерин знаменит исключительно тем, что василиск из созданной им Тайной комнаты едва не погубил школу, – пискнул Толстый Монах и, видимо, сам испугавшись подобной наглости, зажал прозрачными руками рот. – Та-а-ак, – протянул Кровавый Барон, – значит, вот как вы все думаете о великом волшебнике всех времен и народов. Хорошо же! Мы заключим пари! Наш уважаемый директор и его супруг – профессор Поттер – являются представителями обоих факультетов. Они же и помогут нам разрешить наш спор. Кто из них окажется сверху – тот и принесет победу своему факультету. Хотя я на вашем месте сразу отказался бы от участия в споре. Ведь даже безмозглому Пивзу ясно, что директор Снейп вовек не позволит своему молодому партнеру главенствовать над ним! – Погодите, Барон, вы предлагаете нам низкую роль соглядатаев? – возмутился Почти Безголовый Ник. – Вы хотите, чтобы мы подсматривали за интимной жизнью этих достойных волшебников, только для того, чтобы узнать, «кто в Хогвартсе главный»?! Да я никогда не пойду на это! – И тем самым признаете собственное поражение и назовете Слизерин ведущим факультетом школы! – торжествующе произнес Барон. – Нет, на такое я не соглашусь ни за что! – запальчиво вскричал сэр Николас де Мимси-Дельфингтон. – И потом... с некоторых пор, а именно после последних летних каникул, профессор Снейп и профессор Поттер вдруг сделались весьма осторожными. В былые годы мне случалось – лишь мельком, конечно, я не собирался подглядывать – застать их нежно лобызающимися на верхушке Астрономической башни, и даже более того... – в голосе Почти Безголового Ника послышались мечтательные нотки, впрочем, он быстро одернул себя и с нескрываемым сожалением сказал: – Но те времена безвозвратно прошли. Теперь они запираются в директорских покоях и накладывают столь мощные Охранные заклинания, что никто – повторяю, никто! – без их ведома не сможет вторгнуться в их комнаты. – Ничего. Мы никуда не торопимся. Установление истины не терпит суеты... – неожиданно миролюбиво согласился Барон. *** Шанс проверить «кто в Хогвартсе главный» представился спорщикам не скоро. Вплоть до рождественских каникул им никак не удавалось подловить директора Снейпа и профессора Поттера на «горяченьком». После памятного случая, произошедшего этим летом, когда, благодаря бездельнику Пивзу, им пришлось топать в школу чуть ли не голышом (ну не считать же, в самом деле, достойным двух профессоров облачением нескромные травяные юбчонки?!), супруги стали невероятно осторожными. Теперь они проявляли свою страсть исключительно в стенах директорской спальни, огражденной, как и говорил сэр Николас, всеми мыслимыми Охранными и Заглушающими чарами. Впрочем, время каникул всегда было для самозабвенно отдававшихся работе Снейпа и Поттера возможностью слегка расслабиться... *** В последний предрождественский ужин в Большом зале было непривычно пусто. Великолепной трапезой, приготовленной умельцами-эльфами, наслаждались оставшиеся в замке преподаватели и несколько учеников, по какой-то причине не уехавших на каникулы домой. Разумеется, по традиции все – и педагоги, и студенты – сидели за одним столом. В самый разгар ужина профессор ЗОТИ Поттер уронил вилку и, наклонившись ее достать, тайком погладил ни о чем не подозревавшего супруга по колену. Несмотря на плотную ткань брюк, Снейп почувствовал, как в ответ на незамысловатую ласку по телу — взбираясь от колена все выше и выше — побежали мурашки. Он бросил на Гарри строгий предупреждающий взгляд, но судорожный вздох, которого грозный директор Снейп никак не сумел сдержать, подсказал игриво настроенному профессору Поттеру, что действия свои он ведет в верном направлении. Следующей под стол упала салфетка. А за ней – и нож. – Как вы сегодня неловки! – заметил снова оглаженный, теперь уже по гораздо более интимному месту, Снейп, на людях соблюдавший субординацию и называвший партнера исключительно на «вы». – Вы находите? – беспечно спросил Гарри, изо всех сил изображая святую невинность. – Вероятно, на меня так влияет дух приближающегося Рождества. Они честно высидели до окончания ужина, искренне радуясь, что традиционное одеяние магов успешно скрывает совершенно неприличное возбуждение, чинно попрощались со всеми присутствующими, пожелав им счастливого Рождества, и направились к директорским апартаментам, стараясь не касаться друг друга. Однако когда шаги расходившихся по своим комнатам педагогов и удалявшихся в факультетские гостиные учеников затихли в глубине коридоров, Снейп с еле слышным рычанием буквально впечатал Поттера в стену и впился в его губы яростным поцелуем. – Негодный мальчишка! – зашептал он в самое ухо супруга, едва они смогли немного перевести дух. – Ты нарочно довел меня до такого невменяемого состояния? А ну, марш в класс! Будет тебе сейчас отработка и сто баллов с Гриффиндора. Распахнув дверь ближайшей к ним аудитории, Северус втолкнул в нее Гарри и тут же запечатал вход Заглушающими и Запирающими чарами. Несколько минут они молча целовались, одновременно пытаясь справиться с коварными ремнями и молниями на брюках. Затем Снейп развернул Поттера спиной к себе и уложил животом на преподавательский стол. Северус и сам не понимал, с чего вдруг так завелся. Им овладел настоящий сексуальный голод. Можно было подумать, что это не его вчера ночью дважды довели до почти неприлично бурного оргазма. Он вполголоса пробормотал Очищающее, а потом невероятно полезное в личной жизни заклинание Смазки и практически без подготовки вошел в гостеприимно подставленную ему задницу. Поттер охнул, прогнулся в пояснице и принялся отчаянно подмахивать в такт бешеным движениям своего сорвавшегося с цепи партнера, приговаривая: – Это... самая... лучшая... отработка... которую ты... когда-либо... мне назначал... Два призрака, не до конца просочившиеся сквозь стену, наблюдали за этой жаркой сценой, буквально разинув рты. – Вы видите?! – одними губами прошептал Кровавый Барон, обращаясь к Почти Безголовому Нику. – Слизерин сверху! Что я вам говорил?! Директор Снейп тем временем ускорил темп и наконец, вцепившись в бедра профессора Поттера, излился в него с громким стоном наслаждения. – Я говорил... – Барон внезапно оборвал фразу, потому что Гарри извернулся в объятиях Северуса, уселся на стол и тихо сказал: – А мой статус профессора и супруга директора позволяет мне назначать отработки последнему? – Почему бы и нет? – ухмыльнулся Снейп, с полуслова поняв, куда клонит его распоясавшийся подчиненный, и плавным движением опустился перед ним на колени. Если бы призраки могли менять цвета, они бы покраснели до корней волос, глядя на то, как суровый и обычно такой сдержанный директор Хогвартса, стоя на коленях, с нескрываемым удовольствием сосет и облизывает член своего младшего коллеги, доставляя тому море блаженства и приближая его к оргазму. Из чувства врожденной скромности привидения даже не стали досматривать представление, прекрасно догадываясь, чем оно окончится, и сожалея, что уже не сумеют сами испытать ничего подобного. – По-вашему, мы можем объявить: в данном конкретном случае победила дружба, а точнее, любовь? – улыбнулся Ник, протягивая Барону прозрачную руку. – Любовь между Слизерином и Гриффиндором? – саркастически усмехнулся тот. – Ну что ж, пожалуй, в этот раз я признаю вашу правоту. И, кстати, коли уж речь зашла о межфакультетских любви и дружбе, с кем вы встречаете Новый год?