I need a hero

У Лексы из рук все валится. Она ненавидит себя, потому что не может думать ни о чем, кроме блондинки. Она вспоминает их ночь и сердце начинает бешено биться. Она скучает за ее поцелуями и мысленно ругает себя, что оттолкнула ее. Она могла бы попытаться. Рейвен права. Прошло много времени. И ей стояло бы начать все заново. Кларк достойна этого. — Мисс Вудс, вам звонят из больницы, — забегает в кабинет секретарша. — Говорят, это что-то срочное. — Соедини, — просит шатенка и через минуту слышит довольно приятный мужской голос в трубке. — Лекса Вудс. Слушаю. — Добрый день. Я звоню по поводу Кларк Гриффин, — говорит мужчина. Сердце Лексы сразу уходит в пятки. — Она попала в аварию и ее состояние сейчас не очень хорошее, — добавляет он. Лекса сглатывает подступивший ком в горле. — Как она? — выдавливает из себя девушка, а ее всю начинает трясти. — Прошу вас, говорите все, как есть. — Она в коме, — отвечает мужчина. Из глаз девушки падают слезы. — Приезжайте. Нам нужно кое-что обсудить. Лекса завершает вызов и не сдерживает слез. Она не доглядела за своей девочкой. Она во всем виновата. Она разбила сердце девушке, которой стала зависима. Шатенка выбегает из кабинета и ни слова не говоря секретарше, едет на такси в больницу. Кларк лежит в палате. Вся бледная. К ней подключено много приборов и в воздухе пахнет лекарствами. Лекса садится рядом и нежно берет ее руку в свою, наклоняется чуть ниже и целует бледную кожу. Девушка выглядит такой одинокой и несчастной. Врач стоит сзади и что-то говорит, но шатенка практически не слушает его. Она прекрасно понимает, что из комы выходят не все, но она верит, что ее девочка сможет. Лекса просит врача не звонить их семье. Денег у них достаточно, чтобы оплатить лечение, а они уже давно совершеннолетние и не нуждаются в опеке. Врач соглашается ничего не говорить Джейку Вудс. Если ей станет хуже, Лекса сама им все расскажет. Врач покидает палату, оставляя девушку с Кларк. Лекса целует ее в лоб и гладит по щеке. Она чувствует, что Кларк слышит ее, но не хочет просыпаться. Лексе слишком много боли ей принесла. Кларк не сможет простить ее: ни сейчас, ни завтра. — Кларк, я, кажется, тоже люблю тебя, — шепчет тихонько шатенка. — Прости, что говорю это только сейчас. Я сегодня все утро думала о тебе. Мне так жаль, что из-за моего страха страдаешь ты, родная. Я бы все сделала, лишь бы облегчить твою боль. Милая, пожалуйста, открой глаза. Я хочу снова увидеть твою улыбку и услышать твой хриплый голос. Но Кларк не просыпалась. Лекса всю ночь просидела возле нее и лишь утром следующего дня позвонила Рейвен. — И ты только сейчас сообщаешь об этом, — негодовала Рейвен, прислоняясь спиной к холодной стене. — Надо Октавии сказать. Наверняка, она переживает. Кстати, — девушка посмотрела на уставшую шатенку. — Ты говорила что-нибудь слугам, охраннику? Потому что если нет, то дядя может позвонить и тогда несдобровать будет. — Да, сказала, что мы у друзей переночуем, — шумно выдохнула Лекса. — Я всю ночь пробыла возле нее, но нет ни одного намека на то, что она меня слышит. Я знаю, что надежда есть на то, что она очнется и моя Кларк сильная, но… — Она слышит, — приулыбается девушка. — Просто дай ей немного времени. Я уверенна, что она скоро очнется. — А если нет? — Лекса смотрит в пол, вытирая накатывающиеся слезы. — Что мне делать? Я обещала Эбби, что позабочусь о ней. А в итоге, она из-за меня пострадала. Я в этом уверенна. Эбби никогда не простит меня, если она вдруг… Из-за меня… — Тише-тише, — Рей обнимает шатенку и та утыкается ей в шею. — Не будь пессимисткой. Верь в лучшее и тогда увидишь, что чудеса бывают. Если Кларк по-настоящему тебя любит, в чем я не сомневаюсь, то она обязательно откроет глаза. — Надеюсь, — выдыхает Лекса и мягко отстраняясь от подруги, заходит в палату своей девочки. На следующий день Кларк приходит проведать недовольная Октавия. Она долго ругается с Лексой, пока их не останавливает Рейвен говоря, что сейчас нет никого важнее и дороже Кларк и что все ссоры надо отложить на потом. В итоге, девушки успокаиваются и решают сменять друг друга, пока Кларк не выйдет из комы, чтоб хоть немного иметь возможность поспать. Лекса остается на ночь, а Рейвен и Октавия чередуются днем. Так проходит целая неделя. Это самая долгая и невыносимая неделя. Когда Эбби звонит, Лекса врет, говоря, что все хорошо. Что они веселятся и радуются жизни. Часто гуляют вместе и ездят на вечеринки. А после спрашивает как у них дела и получает ответ «все отлично». Бизнес дяди подымается вверх, что не может не радовать. Лекса приулыбается, а внутри как на иголках. Всю неделю она не спит. В офисе хаос, в голове пустота. Благо, что секретарша все взвалила на себя, пока Кларк в коме и Лекса там только, чтобы подписать бумаги и кое-где перепроверить материал. Она так устала от всего этого, что совсем не против взять отпуск. И если Кларк в ближайшее время не придет в себя, это будет погром. Вторая неделя. Все валится из рук. Дядя заваливает ее вопросами, но Лекса кое-как выкручивается. Знала бы Кларк, каких усилий ей стоит врать самому близкому человеку, но это все ради них. Лекса все еще надеется, что Кларк выйдет из комы. Она буквально падает на пол, заходя в палату после тяжелого дня. За эти две недели, больница стала вторым домом. Врач считает, что надежды мало, но она все еще есть. Лекса кивает. Это ее вина. Октавия и Рейвен уходят, оставляя девушку с Кларк в палате, но перед этим приносят ей какой-то быстрозаваримый суп и бутылку воды. Лекса почти перестала питаться последнее время и еще немного, она сама может оказаться на койке рядом. Лекса проглатывает суп и запивает водой, выкидывая тарелку. Она берет руку девушки в свою и целует ее. Рука блондинки такая холодная, но очень мягкая на ощупь. Лекса смотрит на Кларк и пушистые ресницы начинают дергаться. Рука шевелится в руке Лексы и девушка просыпается, осматривая помещение, в котором находится. Ее любопытный взгляд останавливается на зеленых глазах, которые удивлены не меньше, но тут же искрятся радостью. — Кларк, ты пришла в себя, — Лекса садится на корточки и целует блондинку в щеку. Из глаз текут слезы. Кларк проводит рукой по щекам девушки, убирая капельки соленой воды. Она все еще не понимает, где находится и кто сидит перед ней. — Кто ты, прекрасная незнакомка? — с нотками любопытства спрашивает Кларк. Лекса обескуражена. Кларк не помнит ее? — Она — твоя девушка, — с порога говорит Рейвен и Октавия улыбается, видя пришедшую в сознание подругу. — А мы твои друзья, — с улыбкой добавляет. — Наконец-то, ты проснулась. Напугала же ты нас, Кларки. Две недели, надо же.