Здравствуйте, я (не) ваша Гарольдина Саксоновна!

       - О, Гарри! - пискнув, всплеснула руками Люси. - Что с тобой? Ты заболел?        - Нет, дорогая, - выдавил из себя Мастер, чувствуя невыносимый зуд в конечностях.        - Но у тебя рука желтая и светится. Может, позвать доктора?        Люси смотрела на него так, будто впервые в жизни видела. Хотя, вскоре ей предстоит пройти такое испытание.        - Доктора? - Мастер усмехнулся. - Да, дорогая. Мне определенно нужен Доктор. И не... не медиков имею в виду.        Он встал и, прихрамывая, подошел к столу, тяжело повалившись на него. Черт. Регенерация началась. Зря он обманывал себя, почувствовав ее приближение, даже списал на недосып и стрессы на работе. Жаль. Ему нравилось его нынешнее лицо. И молодое привлекательное тело тоже. И Люси оно тоже очень нравилось.        Люси тоже поднялась с дивана и осторожно пошла следом за ним.        - О, Гарри! У тебя мигрень? Температура? Запор? Что болит? - с максимальным уровнем тревожности в голосе спросила она.        Мастер вытянул светящуюся все сильнее руку вперед, преграждая ей путь:        - Не подойди! Стой там, не то я тебя поджарю, дорогая моя.        Люси вся дрожала, словно осиновый лист, похлеще, чем при первой встрече с токлафанами. Ее глаза достигли, пожалуй, размеров блюдец, она была бледна, почти бесцветна, и, замерев, с ужасом наблюдала за происходящими в нем изменениями.        - Гарри! - запричитала миссис Саксон. - Не умирай! Я не хочу быть вдовой, я еще так молода! Кто мне будет давать деньги на новые платья? Ну хочешь, я куплю форму медсестры и буду надевать ее в постели? Какой ты хочешь, чтобы я стала, скажи - и я буду, Гарри!        Это было последнее, что Мастер слышал, прежде чем гул вокруг не слился в единое целое, разрывая барабанные перепонки. А еще он подумал, что ее мозги, вероятно, отсутствуют с самого рождения. Впрочем, разве не глупенькая преданная и милая собачонка была именно тем, что он искал?        Она говорила что-то еще, болтала без умолку, но Мастер уже ничего не слышал, распадаясь на тысячу осколков и исчезая, поглощенный золотым свечением.        Он обнаружил себя только на полу. Накрутив подозрительно длинные волосы на палец, понял, что отныне он жгучий брюнет. Лежать на груди оказалось делом затруднительным. Оставалось только понять, почему? Пощупав себя, Мастер с удивлением обнаружил грудь. Означало ли это его нынешнюю принадлежность к женскому полу? Определенно. О, и кажется, на животе была родинка. Она его более чем устраивала.        Поднявшись с пола, на котором почему-то распластался (ох уж эта регенерация, никогда не знаешь, в какой позе нового себя обнаружишь!), Мастер посмотрел на супругу, и помахал ей рукой:        - Привет!        Миссис Саксон схватила со стола сумочку и маникюрные ножницы, которые угрожающе выставила вперед, принимая боевую позу.        - Не подходи ко мне!        - Милая, - Мастер облизал губы, - это всего лишь я.        Люси попятилась к двери, сливаясь цветом лица с белоснежными занавесками на окнах и завопила ультразвуком, что он вынужден был закрыть уши.        - Да перестань же, черт тебя побери! - выругался Мастер во всю глотку и лишь тогда супруга прекратила орать.        Мастер сделал еще пару шагов навстречу жене, но она выставила как орудие сумочку. Он точно знал, что там нет ничего тяжелее косметички, но получать по башке сразу после регенерации не очень-то хотелось. Так что, он замер в паре шагов от Люси, сверля ее глазами.        - Где мой Гарри? Что ты с ним сделала?        - Люси, - Мастер боролся с желанием ее отшлепать и торжественно поклялся, что, как только она хоть немного успокоится, он это и сделает, - это я. Я же тебе говорил, что я не умираю, как другие люди, а трансформируюсь. Кстати, - Мастер откашлялся, - у меня новый голос! И шотландский акцент! Чертовски сексуально, не находишь, дорогая? Мне нравится!        Перебирая тоненькими ножками, словно козочка на лугу, Люси убежала к противоположной от него стене. Теперь она, наконец, смотрела прямо на него, но шок в ее глазах был еще сильнее, чем несколько минут назад.        - Ты не Гарри! - упрямилась она.        - Технически нет, - улыбнулся Мастер, - но я помню все то же, что и он. Давай, спроси меня.        Люси сердито сопела. В глазах ее он читал сомнения. В конце концов, мотнув головой, обрамленной светлыми волосами, она сказала:        - Дата нашей свадьбы?        - Шестнадцатое апреля.        - Какого года?        - Две тысячи пятого по земным меркам.От Рождества Христова.        - Какие на мне были трусики в первую брачную ночь?        - На тебе их вообще не было, Люси. Одни чулки под подвенечным платьем.        - Как зовут маму?        - Чью?        - Мою маму!        - Розалин. И да, передай ей, что она готовит отвратительные котлеты. У меня от них изжога начинается. Это все?        - Нет, не все. Какой чай я люблю?        Вот несносная женщина! Повелитель (ница?) Времени закатил(а) глаза:        - Зеленый с двумя с горкой ложками сахара.        - Когда у нас в последний раз была интимная близость? - строчила вопросы, как из пулемета, Люси.        - Сегодня утром трижды, с перерывами по пять минут. Я собиралл-л-ась на четвертый заход, но регенерация уже началась.       - Какую позу в сексе я предпочитаю? - не унималась Люси.        - Понятия не имею, - после секундной заминки сказал (а) Мастер, - но я всегда сверху. Еще никто не жаловался.        Кажется, поток вопросов, наконец, иссяк. Обескураженная, Люси с тихим стоном опустилась на диван, откинувшись на подушки.        Мастер сел рядом. Состояние супруги было нестабильным и рисковало в любой момент превратиться в истерику. Только женских истерик сейчас не хватало!        - Милая, это все еще я. Твой муж.        - Муж!? - возмутилась Люси. - Но ты женщина!        - Ну или жена, - пожал (а) плечами Таймл (еди), - подумаешь, пустяк. Всего-то пол сменила.        - Пустяк? - Люси медленно отползла на другой конец дивана, буквально очутившись на подлокотнике. - Но как мне теперь тебя называть?        - Хороший вопрос, - отметив, что об этом он (а) еще не думал (а), кивнул (а) Мастер (ица? Как себя в женском роде-то теперь называть, о, священная галлифрейская трава!?). - Гарольдина Саксоновна?        И покачал (а) головой:        - Нет, не звучит. Ладно, потом придумаю.        - О, у меня болит голова! - щупая покрасневший лоб, простонала Люси. - Кажется, у меня мигрень.        Мастер потянулся к столу, взяв звуковую отвертку.        - Давай полечу. Сейчас мигрень исчезнет, как и не было, дорогая.        - Не трогай меня! - испуганно взвизгнула Люси. - Не прикасайся к моей голове!        - Интересное дело, - хмыкнул (а) Повелитель (ница) Времени, - то есть, сейчас трогать тебя отверткой нельзя, а как вибратор она вполне годится, ничего так, да?        - Это... это... было один раз, - густо покраснев, промямлила миссис Саксон, посмотрев на свои руки, - и из чистого любопытства.        - Конечно, - кивнул (а) Таймледи, и они обе знали, что она Люси не поверила.        Люси схватилась за голову, сопя так, точно у нее вот-вот начнутся схватки, хотя и беременна-то не была. Бывший мистер Саксон без особых церемоний навалился на нее сверху и буквально вдавил в диван в поцелуе.        О, а новые губы-то оказывается целоваться умели не хуже старых! Прекрасно!        - Люси, - когда поцелуй закончился, а супруга перестала так шумно дышать, сказал (а) новорожденная, - тело - это же полная ерунда. Ну нет у тебя теперь молодого симпатичного мужа, зато, посмотри, какая горячая жена! Кстати, как я тебе?        - Ну, не знаю, - после секундных раздумий с сомнением протянула Люси, - может, вызовем доктора и он тебя вернет обратно в прежнее состояние?        Доктора. Действительно. Почему бы и нет?        Мастер (ица) встал (а) и решительным шагом направилась в супружескую спальню. Но вовсе не для четвертого захода, который вынужден (а) был (а) прервать утром. Теперь ее жутко интересовала женская одежда.        Люси пошла следом и огорошенно следила за тем, как супруг (а) выкидывает вещи из ее личного шифоньера.        - Что ты делаешь? - наконец, спросила она.        - Ох, дорогая, ищу женскую одежду, конечно, что же еще? Не могу же я в таком виде ходить в мужских костюмах, верно?        Люси, как он (а) услышал (а) только изумленно ахнула. Так и стояла, прижав руку к сердцу и забыв, как дышать, пока ее вторая половина браковала одно ее платье за другим.        - Почему ты одеваешься как куртизанка, дорогая? - возмутил (ась) новоявленная Таймледи, строго посмотрев на жену.        - Но, Гарри, - возразила миссис Саксон, - ты сам покупал мне эти вещи. Точнее, ты покупала, пока была Гарри.        - У меня был дурной вкус, - резюмировал бывший мистер Саксон, недовольно поджав губы.        Когда наконец удалось обнаружить длинную фиолетовую юбку в пол и закрытого покроя светлую блузку, Таймледи облегченно вздохнула.        - Отлично. Пойду переоденусь.        - Но это одежда моей мамы! - запротестовала Люси. - Она забыла ее здесь, когда приезжала, потому что отнесла в химчистку!        - Было ваше - стало наше, - пожал (а) плечами Мастер (ица), - где-то в прихожей была шляпка, она тоже подойдет.        - Но это любимая шляпка моей бабушки! - визгливо возразила Люси. - Я храню ее как память!        - Заверяю тебя, дорогая, я буду аккуратно ее носить, - пообещала (а) галлифрейка, водрузив шляпку себе на голову. Заметив тюбик помады на тумбочке, сунул (а) ее в карман блузки и пояснила в ответ на огорошенный взгляд миссис Саксон:        - Я забираю это на совсем, милая. У тебя еще таких много, сама покупала. Не обеднеешь, надеюсь?        Люси глотала ртом воздух. Подойдя к ней, новорожденная Таймледи сладко поцеловала ее в щеку и в самый краюшек губ.        - Ну, ни пуха ни пера мне, или как там вы, люди, в таких случаях говорите.        - Ты уходишь? - растерянно промямлила Люси, уставившись на новоявленную супругу глазами-блюдцами. - Но куда?        - Возвращать друга, конечно же, - тоном, не терпящим возражений, сказала космическая женщина, - у меня теперь такой целовательный рот, что он не сможет долго сопротивляться. А если и попробует, то я втяну его в себя, как пылесос. Ну, пока, Люси!        Мастер помахала ручкой и упорхнула за дверь в закат, оставляя благоверную в недоумении и одиночестве. Но ей было плевать. Мысли Таймледи были заняты уже совсем другими вещами.