Ласло

Во дворце начинался пожар, расцвечивая темное пасмурное небо. Огонь медленно распространялся по богатым портьерам от одного входа к другому, но судьба лучших шелков, творений лучших прядильщиц и кружевниц королевства никого не волновала. Последняя верная прежней власти стража перебита, их тела хаотично распластались по мраморному полу, а кровь струилась по прожилкам между плит. И тем багровее была она на руках восставших, чем моложе и тверже на вошедших смотрели искаженные в предсмертной агонии лица. Через парадный вход торжественно вступил генерал Крейц. Тяжелый чеканный шаг эхом разнесся по тронной зале, отмеряя последние минуты монархии. Наконец он достиг желаемого. Губы главного военачальника государства исказились в торжествующем оскале, приведя в движение скованные продолговатым шрамом черты лица. Начав с самых низов, еще лет пять назад он был мальчишкой на побегушках, а сейчас те самые, кто называл его отбросом, больше похожи на облезших помойных крыс, внезапно попавших под скачущий свет факела. Они жались по углам, прятались за своими диванами и пуфиками, затравленно сверкая глазами оттуда. Революции на континенте уже давно заставляли корону судорожно вцепляться в свое кресло и жестоко пресекать любой намек на мятеж. Человеческая жизнь обесценилась. И возникла потребность в бескомпромиссном человеке, который своей железной рукой, не колеблясь, будет вершить судьбы сотен и тысяч подданных. Благодаря своей доблести (тупой преданности – одна из ошибок прошлого) генерал быстро выслужился перед сильными мира сего. Все закончилось как нельзя лучше. Конечно, можно было обойтись меньшими жертвами, но со времен Древней Греции ничего не изменилось: толпа требовала хлеба и зрелищ. Генерал теперь мог дать и то, и другое. К тому же он был все-таки не простым ставленником двора, а, без хвастовства, лучшим стратегом королевства. В нынешнем короле же не сохранилось ничего из того, за что народ любил его отца: справедливости, скромности, приоритета государственных интересов над личными. Потому генерал без сожаления отсек ему голову здесь же. Справедливый суд свершился. Крик оборвался на низкой ноте, и голова неказисто упала на необъятный живот, а после лениво скатилась к ногам победителей, раззявив рот и выпучив глаза. Тот, кто когда-то считался святым, сыном бога, подвергся самому жестокому поруганию. Бравые ребята генерала тут же подхватили еще дергавшееся тело, разбрызгивавшее кровь, и поволокли к выходу. Поморщившись, генерал ухватил за волосы отрубленную голову и вышел на парадный балкон. Армия, блокировавшая дворец со всех сторон, при виде Крейца тут же разразилась победным гулом. Генерал поднял голову короля высоко над собой и выкрикнул: - Кончилось время королей! Теперь мы сами будем решать, как нам жить! Ингвар, стоявший по правое плечо от генерала, вместе со всеми вскинул окровавленный меч в воздух и поддержал троекратное: «Ура!». Генерал размахнулся и бросил голову короля в центр толпы. Это произвело эффект пушечного выстрела. Люди, осоловев от вседозволенности, двинулись в сторону дворцового парка, словно цунами, грабя и разрушая на своем пути богатое наследие трона. Их глаза превратились в зияющие дыры от слепой неконтролируемой ненависти. Когда солдаты вломились в королевские покои и стали рыскать в поисках наживы, хватая прислугу, Ингвар гаркнул: - Прекратить! Для верности капитан поймал за локоть одного из разряженных служек и встряхнул за плечи: - Если хочешь жить, уходи. И уводи остальных, – большего он сделать не мог, да и не собирался. Все, кто услышал его приказ, рассеялись, облепив стены. Никто не хотел попасть под горячую руку палача Ольтштейна. Одна его мощная фигура вызывала ужас и восхищение, а уж дурная слава дополняла ауру жестокой военщины. Капитан обвел стальным взглядом своих солдат, заставив покаянно опустить головы. - Капитан, остался только один, один наследник! – вынырнул Рут из ниоткуда, вызвав своим ехидным торжествующим видом отвращение, которое поднялось в глубине души Ингвара. – Я нашел его!!! * * * Путь оказался длиннее, чем Ингвар предполагал. Им пришлось долго подниматься по винтовой лестнице в полутьме на самый верх башни. Наследника словно прятали подальше от дворцовых дел и любопытных глаз. Стоило двери в покои младшего королевича открыться, как навстречу вышел, шаркая ногами худощавый парень. Одна сторона его лица покраснела и опухла, Ингвар даже знал, чьими стараниями. Комната же оказалась совсем не похожа на опочивальню отпрыска королевского рода: слишком серой и бедной была обстановка. - Матушка, это вы? – неуверенно начал парнишка, ежась под неприветливыми взглядами. - Ты опять за свое? Не пошел тебе урок на пользу, надо исправить! – выступил вперед Рут и примерился для второго удара. Ингвар от этой бравады точно озверел и чуть ли не выкинул солдата из спальни. Рут зло оскалился, нервно одергивая и поправляя свою форму. - Иди, я сам разберусь, - перед тем как захлопнуть дверь, ответил капитан и добавил чуть слышно: – Чертов недоносок. Тем временем младший наследник медленно отступал вглубь покоев, пока не уперся коленями в кровать. Сейчас Ингвар мог разглядеть его повнимательнее: тонкий и угловатый, еще ребенок. Грязные отросшие непозволительно длинными для военного волосы, бесцветные блеклые глаза, как и вся фигура. Когда-то белая засаленная пижама, больше похожая на женскую ночную рубашку, до треска была натянута в плечах, хотя королевичу все равно приходилось горбиться. Пижама кончалась чуть выше коленей и открывала вид на босые ноги. Парень еще ниже опустил голову, занавесившись волосами, полные губы дрогнули от сдерживаемого страха. - Наказание? – прошелестел парень. До Ингвара не сразу дошел смысл сказанного, а королевич уже начал какое-то копошение, отвернувшись. Сзади по его рубахе ползли неровные темно-красные полосы, пропитавшиеся от недавних ран на спине. Капитан сразу угадал в них следы от хлыста. Поведение королевича, то, как он двигался – плавно и аккуратно, отчего-то настораживало, что-то неестественное, натянутое. Когда парень вновь обернулся к Ингвару, протягивая в руках тот самый хлыст, капитан понял – младший наследник слепой. Вся лютая ненависть, которую раз за разом подогревал своими речами генерал, куда-то испарилась. Парень так и не решился сделать шаг навстречу и стоял с вытянутой мимо Ингвара, дрожащей рукой. И было в этой фигуре все настолько щемяще беззащитное, горькое до боли в огрубевшем сердце, что капитан замер, не зная, как поступить. Перед глазами живо представилась дальнейшая судьба парнишки. Как только Ингвар сдаст его новой власти, его подвергнут публичному показательному суду. Потом безжизненное тело, наказанное за чужие грехи, вместе с другими вывесят на главных воротах города, оставляя на милость падальщикам. Он станет очередной жертвой во славное имя революции, хотя, может, в два раза младше капитана. Ингвар осторожно забрал хлыст, давая возможность наследнику опустить руку. Парень вздрогнул, нервно закусив губу. - За что наказание? – охрипшим голосом уточнил Ингвар зачем-то. Парень не нашелся, что ответить, потому после секундной заминки лишь зябко повел плечами. Внезапно снизу донесся гомон и топот ног. Решение пришлось принять в доли секунды. Ингвар схватил простыню с постели и накинул на наследника. Удостоверившись, что надежно скрыл парня под тканью, он подхватил королевича на руки и устремился к выходу, попутно отмечая, каким тот оказался легким. - Молчи и не вырывайся, - добавил капитан, хотя было понятно, что парень в принципе не приучен возражать. Шагнув за дверь, Ингвар столкнулся нос к носу с несколькими солдатами из своры самого генерала во главе с Рут, который пытался скрыть свой плотоядный взгляд. - Кто это у вас, капитан Браз? – осведомился один из псов. Видать, Рут оказался больно обидчивым и решил расквитаться за нанесенное оскорбление. – Дайте глянуть, капитан. - Это служка младшего наследника. Его выпороли перед штурмом. Самого королевича я уже давно вышвырнул из окна. А если вы мне не верите, то могу устроить вам с ним встречу там, внизу, - Ингвар качнул головой в сторону оконного проема, который являлся единственным источником света, и с вызовом усмехнулся. Рут сразу же отступил назад, поджав хвост, но твердолобых из гвардии было не так легко напугать, пусть капитан и обладал в офицерских кругах кой-каким авторитетом. Поэтому Ингвар молча выпростал из своего свертка спину королевича и задрал к шее рубаху. Вся кожа под тканью оказалась иссечена мелкими и глубокими бороздами, старыми, уже зарубцевавшимися, и совсем свежими, только начавшими кое-где подживать. Гвардейцев в отличие от Ингвара увиденное никак не задело, но зато они расступились, давая возможность капитану спуститься вниз. Хоть они его и отпустили, Ингвар еще долго чувствовал на себе пристальный недоверчивый взгляд. Рута он пообещал себе зарезать при первой же возможности. Но сейчас это казалось неважным, Ингвар спешил в свой маленький домик, единственное безопасное место в эти минуты. Благо, он находился неподалеку, и Ингвару удалось незамеченным умчаться прочь из дворца. - Где моя матушка? – первым же делом спросил наследник, как только капитан устало опустил его на пол своей хибарки. Ингвар недовольно оглядел щуплую фигуру, которая была абсолютно лишней в его скромном холостяцком жилище, и скрипнул зубами. Понимание той глупости, которую он совершил, накрыло с головой. - Она убита. Вместе со всей королевской семьей, - отрезал Ингвар и развернулся к выходу. Парнишка словно одеревенел, но переспросить не посмел. Так и застыл посреди комнаты, со сбившейся от дикой скачки поперек седла рубахой и простыней, словно плющ, обвившейся вокруг его ног. * * * - Я грешным делом уже подумал, что тебя зарубили в коридорах дворца! – шумно поприветствовал генерал Ингвара, возвращавшего в конюшню скакуна. Капитан кивнул, обозначив ответное приветствие, и направился ко дворцу. - Где ты был? – с улыбкой спросил Крейц, но капитан почувствовал, как натянулась и зазвенела струнка между ними. - Отвез одного служку подальше и прирезал. Он слишком много знал. - Чей служка? - Младшего наследника. - Ты видел младшего наследника? И где он? Почему не доложили мне? - Он оказался слабоумным. Выл, бормотал что-то, а когда я хотел поймать его, извернулся и выпрыгнул в окно. - А ты проверил труп? – с нажимом сказал Крейц. Радушное расположение духа, в котором он встретил капитана, развеялось, как морок. - Нет. - Пойдем проверим. Я хочу лично убедиться, что никто из этой грязной крови не будет дышать со мной одним воздухом. Капитану ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Дойдя до нужного места, они ожидаемо никого не обнаружили. Даже пожелтевшая трава не была примята, на что сразу обратил внимание генерал, но промолчал. - Видно, эта бестия знала, за что уцепиться, чтобы не упасть вниз, - сделав озадаченное лицо, пожал плечами Ингвар. - Я ведь могу не сомневаться в твоей преданности, Ингвар? – после минутного молчания произнес генерал. – Ты - палач Ольтштейна, моя правая рука. - Да, генерал. Мы начнем поиски наследника прямо сейчас. - Отдай приказ своему отряду. Ты сам должен присутствовать на вечерней встрече сегодня. * * * Капитан вернулся домой уже далеко за полночь и грязно выругался, запнувшись об свернувшегося у порога наследника. Тот торопливо выпутал конечности из своего кокона и пополз в сторону. Ингвар безразлично перешагнул через бесформенную груду, все еще погруженный в свое: что делать с юнцом? Отправить в монастырь? Там его быстро опознают и убьют. Отправить с купцами в какую-нибудь глушь или в другую страну? Умрет сам через неделю, потому что не сможет о себе позаботиться. Оставить у себя как домашнюю зверушку, за которой, между прочим, нужен глаз да глаз? Если тот же Рут выпросит ордер на обыск его дома, то не жить ни наследнику, ни ему самому. Да и капитан совсем не представлял себя нянькой какого-то мальца. Однако он не мог объяснить даже себе, почему решил принять деятельное участие в судьбе отпрыска королевской крови. Ингвар зажег лучину, опустился на табуретку и осушил ковш с водой. Можно найти друзей-сослуживцев, которые решили уехать из страны вместе со своими семьями. Уж у них хватит и сердечной доброты, и ума держать язык за зубами в таком исключительном случае. Капитан уже было начал перебирать в голове своих знакомых, как краем глаза заметил, что парнишка встал на четвереньки и наугад двинулся вглубь комнаты, волоча за собой простыню, пока не нащупал стену. - Что ты делаешь? – скорее удивленно, чем рассерженно воскликнул капитан. Парень упал на пол и подгреб под себя ноги, свернувшись в клубок так, чтобы спиной прижаться к стене. Ингвар, нахмурившись, подошел к вздрагивающему свертку и поднял за шкирку на уровень глаз. Более чем заметной стала разница в комплекции – парнишка был раза в два меньше капитана и на две головы ниже. Наследник безвольно повис в чужих руках, опустив голову, не пытаясь высвободиться или самостоятельно встать на ноги. Вблизи капитан заметил, точнее почуял, что, по всей видимости, парнишку стошнило, пока его везли на лошади. Так и не дождавшись хоть какой-то реакции, капитан брезгливо поставил наследника на ноги и как ребенка повел умываться. В процессе обнаружилось, что на нем такой слой грязи, какой не подобает иметь даже свинопасу. Недолго думая, Ингвар вытряхнул королевича из своей рубахи и опустил в лохань с водой. Всю процедуру парнишка снес безропотно, так и не подняв головы. Лишь дергался в сторону, стоило мочалке пройтись по чувствительным местам. Особое внимание Ингвару пришлось уделить обезображенной спине, чтобы убедиться, что никакая зараза не попала в ранки. Чистая кожа оказалась удивительно белой и нежной, и капитан неосознанно залюбовался результатом своей работы, проходясь намыленными ладонями по костлявым плечам. Вдруг парень вскинул свои болезненные глаза навстречу Ингвару, уловив минутную ласку, и уставился моляще: - Матушка просила вас смотреть за мной? – пролепетал, краснея, он. Капитана словно жаром обдало. - Я тебе не прислуга, – процедил Ингвар. Позже капитан понял, что наследник имел в виду покровительство старшего. Он стыдливо одернул руки и поскорее укутал наследника в чистое полотенце. Сквозь ткань капитан почувствовал, как сам льнул к нему парнишка, хоть и боязливо – готовился, что оттолкнут. Опустив того на свою постель, Ингвар, все еще задетый словами королевича, решил попотчевать его едой крестьян. В печи нашелся чуть зачерствевший хлеб, который капитан размочил в воде и всунул в руки наследнику. Тот удивленно помял его в руках, пока Ингвар не подтолкнул ломоть прямо к его рту. Парень начал отщипывать губами маленькие кусочки, при этом бережно обсасывал каждую крошку, боясь пронести мимо рта. Насмешка так и застряла у капитана поперек горла. Когда хлеб кончился, наследник украдкой прошелся языком по пальцам, после сразу же спрятав их в кулаки и прижав к груди. - Скажи мне, кто твой отец? - Король Филипп Благословенный. - А кто твоя мать? - Матушка, королева Луиза. - Тогда почему ты, королевский сын, такой?... На Ингвара снова уставились два бесцветных глаза, виновато. Правда, наследник поспешил спрятать свой взгляд и вжал в плечи голову. Случайным жестом, который показался капитану абсолютно неуместным и чужим, рука Ингвара скользнула по еще влажным волосам. Парнишку сковало знакомое напряжение, но в следующий момент он повернулся вслед за ласкающей рукой, отчаянно и неуклюже тыкаясь носом и губами в чужую ладонь, и беззвучно заплакал. Капитан не умел успокаивать, поэтому поступил так, как с ним в детстве возилась мама. Усевшись на кровати, Ингвар пересадил парнишку на свои колени, между тем заменив уже мокрое полотенце на одеяло. Руки сами нашли, куда пристроиться. Одна так и осталась ласкать волосы и стирать слезы, другая успокаивающе водила по плечу, спине, бедру. Парнишка затих настороженно, и только через некоторое время, когда за аккуратными касаниями не последовало боли, отпустил себя и расслабился, прикрыв глаза. Со смешком капитан заметил, как пальцы наследника потянулись к его руке, но стоило им случайно соприкоснуться, боязливо отдернулись. Ингвар поймал ускользающую под одеяло ладонь и положил на свою руку, молча давая разрешение. Руку осторожно ощупали, оценив мышцы и шрамы, потом принюхались, потерлись холодным носом и бережно прижали к себе. * * * Парня звали Ласло. Лет семнадцати или девятнадцати от роду. За свою короткую жизнь он ни разу не выходил за пределы дворца, и лишь пару раз бывал где-то кроме своей комнаты. Из путаных ответов наследника Ингвар сделал вывод, что королевская чета была не в восторге от неполноценного сына и всячески замалчивала его существование. Постоянного слуги при нем не было, лишь изредка королева Луиза, повинуясь временами просыпавшемуся материнскому чувству, приходила к парнишке и развлекала его, читая сказки. А относительно шрамов на спине – то суеверный отец. Рождение сына было омрачено голодом в стране, а после его дни рождения совпадали с народными волнениями и природными катаклизмами. Так и повелось то самое наказание. Знания Ласа о внешнем мире и людях ограничивались его комнатой в башне, изученной вдоль и поперек, общим представлением о мужчинах, которые приходили всыпать ему плетей и поглумиться, и ангелоподобной на их фоне матери. Воспоминания о ее визитах он трепетно хранил в сердце. После своих откровений Ласло так ослаб, что почти мгновенно уснул. Впрочем, и на утро наследник двигался медленно, как будто сонно, дышал поверхностно, словно даже на вдох ему не хватало сил. Ингвар подозревал, что это следствие затяжной болезни или истощения, поэтому перво-наперво решил его откормить. И здоровый румянец, проступивший у него на щеках после сытного завтрака, убедил капитана, что он на верном пути. Уже тогда капитан заметил, как чутко Лас умеет улавливать чужие эмоции. Жалость, несвойственная Ингвару по природе, нередко сменялась раздражением не привыкшего возиться с кем-то военного. В такие моменты Лас замирал, сжимался в испуге, даже дышал тише, смиренно готовый принять все. Эта невероятная смесь страха и безнадежной зависимости от незнакомого человека, то и дело проступавшая на лице королевича, заставляла Ингвара быть снисходительнее. Еще для парнишки был очень важен физический контакт. Он тянулся за теплом чужого тела, как цветок - за лучами солнца. И с удивлением капитан заметил, как приятно касаться другого человека, ощущать его робкие прикосновения в ответ. Тем более, что пахло от Ласа чистотой и домом, волосы оказались густыми, длинными – можно было накручивать на палец - и мягкими. Он словно ласковый, но пугливый зверек. Вернув Ласа после завтрака в постель, капитан принялся за бытовые дела, накопившиеся за время его отсутствия. Подыскивать подходящую семью для него Ингвар решил чуть позже, чтобы не привлекать сейчас к себе лишнего внимания. Вышло, что весь день они провели в одном доме. Немного погодя он обратил внимание, что королевич медленно водит ладонями по стене, контуру лежака. Когда тот попытался ощупать ногой пол, едва не свалившись с лавки, Ингвар не выдержал и окликнул его. Наследник в доли секунды откатился к стене, свернувшись в свой защитный комок. Капитан одернул себя и продолжил спокойнее, подойдя к постели: - Если ты хочешь изучить мой дом, то изучай. Я разрешаю тебе. Конечно, Лас не спустился на пол в тот же момент. И даже через час. Но все же поднабравшись храбрости, он сполз на край лавки и начал осторожно двигаться вперед. Наткнувшись на первое препятствие в виде сундука, Лас замер, ощупал руками, но, видимо, так и не определил его назначение. - Это сундук. Его используют, чтобы хранить в нем вещи, - Ингвар приблизился и откинул крышку. Лас залился краской, но не умчался вновь к стене, хоть и попытался снова спрятать голову в плечах. Ингвару ситуация показалась забавной, и он продолжил, направляя руку наследника в нутро сундука. Поочередно капитан объяснил все, что нащупал внутри Ласло, чувствуя, как постепенно парнишка перестает его бояться. Тогда же, дав в руки наследнику меховые рукавицы, Ингвар впервые увидел легкую неуверенную улыбку - всего лишь чуть дрогнувшие уголки губ, на секунду показавшие ряд зубов. Всего лишь тонкие бледные пальцы, с восторгом зарывшиеся в мягкий мех. Но лицо Ласа было таким умиротворенным и нежным, что захотелось растянуть это мгновение на века. Дальше парнишка двинулся уже самостоятельно. Знакомство с каждой вещью для Ласа было маленьким открытием. Он осторожно вертел в руках предмет, пробегаясь по нему своими тонкими пальчиками, хмурился, припоминая что-нибудь знакомое, затем неуверенно оборачивался через плечо к капитану, молча прося объяснить. Так Ингвар не заметил, что пролетел целый день. * * * Вечером они вместе поужинали и провели остаток дня за бытовыми мелочами. Точнее, этими мелочами занимался Ингвар, а наследник сидел неподалеку. Вдруг Лас резко выпрямился и замер. Не успел капитан и спросить, в чем дело, как понял все сам. Прятать наследника в его доме было негде, да и бессмысленно. Стало как-то по-детски обидно, что Ингвара обыграли так легко. Он рассчитывал хотя бы на два-три дня форы, ведь он десять лет верой и правдой служил своему государству, выполняя блестяще такие приказы, от одного упоминания о которых остальные шарахались в стороны. Но стоило свершиться государственному перевороту, как его персона перестала быть неприкосновенной. - Капитан, открывайте! – последовало после нескольких тяжелых ударов в дверь. – Или мы войдем сами. Ингвар с сочувствием посмотрел на наследника, который вцепился в подол рубахи и прижался к его боку. На удивление, осознание собственного скорого конца не вызывало у капитана сожаления, а вот этот птенец... Капитан шагнул к двери, отодвинул засовы и задвинул за себя парнишку, будто это могло его защитить. Почти тут же внутрь ввалились трое солдат с оружием наизготовку. «Всего трое», - отметил про себя Ингвар. Они заполнили собой все пространство, оттеснив хозяина дома к стене. Из-за спин показался Рут. Его знаки отличия говорили о стремительном повышении. - Как же так, капитан? – обиженным голосом начал Рут. – Мы сбились с ног в поисках наследника по всему городу, а искать, оказывается, надо было в вашей постели? Ингвар промолчал, хотя внутри все клокотало. За спиной он начал активно шарить рукой по стене в надежде найти хоть какую-то палку. В ладонь тут же вложили древко обломанного копья и понятливо затихли. - Лучше бы вам уйти подобру-поздорову. - Э, нет. Вы арестованы, капитан. Нам приказано сопроводить вас к генералу. А мальчишка отправится на эшафот, - весело поделился Рут. - А если я откажусь? - Доставим ваши отрубленные головы. Капитан, словно задумавшись, опустил глаза в пол и сделал небольшой шаг вперед в знак покорности. Перед ним расступились. Но стоило солдатам чуть расслабиться, Ингвар сделал молниеносный выпад, нанизав одного из посыльных на копье. У него же он вырвал меч и провел несколько яростных атак, вынуждая остальных отступать под силой его тяжелых ударов. Солдаты замерли полукругом, скалясь как волки, и примеряясь, куда впиться сначала. Ингвар только хмыкнул на их самонадеянность и в первой же вылазке разрубил второго солдата едва ли не пополам. Рут забегал глазами, схватившись за рукоять своего меча уже двумя руками, но потом резко передумал и выскочил за дверь. Третий солдат распрощался с жизнью уже на пороге, напоровшись на меч грудью. Ингвар подхватил Ласа на руки и бегом отправился к своей лошади. В темноте и спешке он не сразу заметил, что Рут привел еще с десяток воинов, которые без предупреждения ринулись в бой. Ингвар отскочил в сторону, опустил наследника на землю и подобрался как хищный зверь. Все мышцы проступили на закаленном боями теле, а из головы разом вылетели ненужные мысли. Казалось, еще немного, и из горла капитана вырвется звериное рычание. Солдаты обступили его со всех сторон, явно нервничая. - Чего вы ждете? Убейте его! - истерично выкрикнул Рут. Несколько солдат резко двинулись вперед, намереваясь прощупать оборону капитана. Но тот не собирался медлить и секунды. Ингвар бился насмерть и вкладывал в удары всю свою ярость, раскидывая соперников, как котят. От сталкивавшихся мечей сыпались искры и гудел воздух. А если кто не отразил вовремя его удар, то оказывался разрублен надвое. Но все же в третьей атаке Ингвар увяз. Солдаты подло напали скопом, хватаясь за ноги, повисая на руках, словно действительно устроили охоту на быка или медведя. В неверном свете блеснул опасно близко металл и в следующую секунду легко вошел в живот капитана. Ингвар дернулся, пытаясь раскидать облепивших его людей, но кинжал вышел и снова вошел, уже в бок, и с наслаждением прокрутился внутри. Из-за спины послышалось душераздирающее пищание. Парнишку скрутили и поволокли прочь от дома. Он отчаянно трепыхался в чужих руках, упирался босыми ногами, под которыми чавкала грязь, и всем телом рвался назад. Ингвар попытался сделать шаг вслед за ним, но был с силой опрокинут на землю. Чувствуя, как толчками из ран льется кровь, быстро отнимая силы, капитан тряхнул головой и повернул лицо вслед удалявшимся фигурам. - Ингвар! – обернувшись назад, с надрывом закричал Лас. А дальше случилось… это. Воздух вокруг вдруг словно сгустился и застыл. На мгновенье всех ослепила вспышка света, за которой последовал громкий хлопок. Солдат разнесло в разные стороны, как щепки. Сам королевич, даже не поняв, что что-то произошло, шатаясь, побрел к дому, поскуливая: - Ингвар… Ингвар… По его щекам ручейками катились слезы. Ножки-соломинки, вымазанные в вязкой жиже, запинались друг о друга. - Лас… Наследник повернулся на голос, опустился на колени и скоро нащупал ноги Ингвара. Сжался, притиснулся к мощному телу поверженного воина, не слушая просьб и приказов уходить. Только мотал головой и дрожал. Перед глазами капитана начало стремительно меркнуть, и уже на краю сознания он почувствовал, как вокруг них начала сгущаться живая тьма. * * * Ингвар приходил в себя медленно, все тело налилось тяжестью. Время тянулось лениво, как патока. Только завозившееся под боком тело заставило капитана разлепить глаза. Он облизал сухие губы и приподнял голову, чтобы оценить свое теперешнее состояние. И увидел, что вокруг них, танцуя, клубился завитками черный туман, оставивший лишь небольшой просвет высоко в небе. Эта темнота была неожиданно теплой и умиротворяющей. Даже от земли не чувствовалось холода, будто они лежали на перине. Раны на теле, а Ингвар точно помнил, как ему метились в самые уязвимые места, уже зарубцевались, словно им уже больше месяца. А маленький Лас ютился вдоль левого бока капитана, уложив одну руку прямо туда, куда совсем недавно входил кинжал одного из солдат. С большим трудом, но Ингвар все же принял сидячее положение. - Ингвар?.. – последовало тихо, с придыханием. Темнота вокруг начала медленно рассеиваться. Оказалось, давным-давно перевалило за полдень. Лас приподнялся и потянулся следом за капитаном, но на полпути замер, как если бы напоролся на стену. Он затих, спрашивая разрешения приблизиться, которого так и не получил, и понурил голову. На глаза скатились свалявшиеся пряди волос с высохшей грязью. Ингвар прикоснулся к своим шрамам, надавил, но боли так и не последовало. В голове разом пронесся целый вихрь мыслей. - Как ты это сделал? - Я не… Я ничего не делал. Я ждал, когда вы проснетесь, - испуганно пролепетал Лас, теребя свои пальцы. - До этого. Лас покраснел. - Я звал вас… И искал вас. А когда нашел, ждал, когда вы проснетесь. - А где солдаты? - Н-не знаю. Лас пригнулся к земле, как ива под тяжестью своих ветвей, и знакомо втянул голову. Но Ингвар впился стальной хваткой Ласу в плечи и тряхнул так, что его голова, как игрушечная, замоталась в стороны на тоненькой шее. - Не лги мне. Что это было?! - И-Ингвар… Господин, - в голосе послышались слезы. – Я же не вижу. Я-я не знаю, господин. Не сердитесь на меня, пожалуйста. Плечи под ладонями капитана мелко задрожали, и через усилие он разжал пальцы. Но кожа наследника уже покраснела, обещая скоро покрыться россыпью синяков. Капитан вскочил на ноги и отстранил шагнувшего за ним Ласа: - Ты… Ты… «Проклятый! Дитя дьявола!» - хотелось выкрикнуть Ингвару ему в лицо, но тут же вспомнилось, как эти слова произносил Ласло, рассказывая о своей жизни во дворце. Капитан снова опустил руку на шрам и проследил его длину пальцем. - … чудовище? – подсказал Лас, обнимая себя руками. - Ты спас мне жизнь.