мы будем жить вечно

Джеймс больной (взаправду). Алисса тоже, но это другое. Их могли соединить мокрые поцелуи на заднем сидении, банка тёплого пива и смс-признания. Нахер. Их соединит смерть, кровь на одежде и бесконечный побег. Заигравшиеся Бонни и Клайд, школьная версия. Такое дерьмо. Алисса до боли закусывает губу и сплёвывает бурбон в унитаз.

***

Его зовут Джеймс, ясно? Могли бы звать Тедом (Банди), но Джеймс, типа, не из тех, кто насилует трупы, он залезает в голову и нудит в ней, как мозговой червь. Так бесит.

***

Её зовут Алисса. На «А». Почему-то хочется писать эту букву остро, остро как нож, её колени, проснувшиеся внутри чувства, самые первые. Острые. Само по себе слишком.

***

Джеймс не из тех, кто проявляет инициативу. Он скорее нож в горло загонит по рукоять, нежели решится поцеловать (буквально). Джеймс может построить логово, сделать чучело, приготовить йогурт, — что угодно, кроме того, чтобы быть нормальным. И это самое лучшее в нём.

***

Это что-то, что ты так долго ждёшь и боишься, что это окажется дерьмом, но всё оказывается иначе.

***

Хоронить собаку в песке. Принять уход юности. Джеймс знает: Алисса справится. Как будто они в безопасности здесь, на краю света. Или оба умалчивают, что небезопасно теперь везде.

***

Взросление похоже на выстрел. Джеймс навсегда застревает где-то посередине.

***

Хотите правду о нас? Мы будем жить вечно.